Глава 3

Миша

Я просто поражаюсь Лене. Как ей удалось втянуть меня в эту авантюру с благотворительностью?

Сначала просто навещала сиротку в больнице, потом оплатила лечение. Вещи ее забрали. Ладно, хрен с ним. Тем более съездить по роже этому уроду было в удовольствие. Но дальше больше.

Она превратилась в ее прачку, повара. Каждый божий вечер таскалась к ней в больницу, возила обеды. А я ждал ее дома.

Как же, Оленька не может есть больничную еду, ей нужна домашняя для душевного равновесия.

Ууу! Меня уже передергивает от одного имени «Оля».

И самое интересное, что Лена абсолютно не хочет слушать мои разумные доводы, что всему есть предел. Пора остановиться.

Так она еще меня втянула в эту миссию по спасению бедных и обездоленных. Мы чуть не поругались, когда я узнал, что теперь я должен отвлекать своих юристов, у которых и так дел выше крыши, чтобы вернуть квартиру Оленьке. Черт бы ее побрал!

Что это? Кризис сорока лет? Боязнь остаться одной? Обострившаяся потребность о ком то заботиться после отъезда дочери? Так та родная кровиночка, а эта чужая девушка, которую мы и знать не знаем. Всем не поможешь.

Помню как взял Олесю первый раз на руки. И только держа маленькую очаровательную крошку на руках, осознал в полной мере, что я теперь отец. Ее улыбки, первое слово «папа». И я решил. Хочу ребенка. Хочу любить, заботиться о родном человеке, а не о присосавшейся пиявке.

С этим твердым намерением вернулся домой. Распланировал вечер, прямо сегодня приступим к сотворению малыша. Нужно только, чтобы Лена перестала пить таблетки. Ну ладно, сегодня будет репетиция. Ух, я аж завелся не на шутку.

– Лёся, собирайся! Мы едем в ресторан! Я заказал самый лучший столик в твоем любимом рыбном ресторанчике.

– По какому поводу праздник? – Лёся обняла меня, ее халатик задрался оголяя аппетитную попку, и я, пользуясь, случаем сжал ее, целуя мягкие губки. В тридцать восемь моей жене удается выглядеть так, что молодежь обзавидуется. Ни целлюлита, ни дряблой кожи. С каждым годом, она только хорошеет.

Может ну его этот ресторан? Перейдем прямо к делу?

Мы шли, целуясь, я сжимал ее в объятьях. И все было просто чудесно, пока я по дороге не запнулся об что-то и чуть не упал. Этим чем-то была спортивная сумка. Та самая! Я уже знал, что случилось.

– Только не говори, что она здесь? – прошипел, выпуская жену из рук.

– Хорошо, не скажу. Сам увидишь.

– Ооо! – взвыл я.

– Миш, ну чего ты так остро реагируешь?

– С того, что раньше, до того как эта пиявка появилась в нашей жизни, ты советовалась со мной! По любому вопросу! Начиная с цвета салфеток до того, расширять ли магазин цветов до сети по всей стране.

– Миш, – погладила меня по груди, виновато заглядывая в глаза. – Я хотела. Но все так спонтанно получилось. Утром позвонил врач, сообщил, что Олю выписывают из больницы. Ей некуда было идти! А у нас большой дом. Ты ее и не заметишь! Обещаю.

– Некуда идти? – поставил руки на пояс, хотя больше всего на свете хотелось по чему-нибудь ударить. Хотя бы в стену. – Есть куча мест! Подруги, родственники. Кризисный центр! Они же должны помогать женщинам, попавшим в трудную ситуацию? Ей там даже лучше будет, чем у нас. Там и команда психологов и с работой ей помогут.

– Оля звонила. Мест нет. Все переполнено.

– Это она тебе так сказала?

– Миш, прекрати.

– Хорошо, допустим. А в ее квартиру?

– Квартиру еще вернуть надо. Не отправлять же Олю к этому зверю в лапы. Опять побьет, или доведет до ручки. Не переживай. Это ненадолго.

– Когда так говорят, обычно это навсегда. И куда ты ее поселила? – Лена отвела взгляд, и потерла шею. Она всегда так делает, когда волнуется, понимает что не права.

– Лен? – настороженно.

– В комнату Леси.

– Что?! В комнату дочери? – взревел я.

– Не кричи!

– Буду! Пусть она знает, что ей здесь НЕ РАДЫ! – крикнул громче. Лена заткнула мне рот ладошкой.

– Ты с ума сошел?

– Нет, Лен. Это тебя занесло.

– Не выгонять же ее. Я приняла решение. И тебе придется с ним смириться, Миш, – твердо сказала мне, голосом начальницы.

– Хорошо. Я тоже принял решение, – взял спортивную сумку.

– Что ты делаешь?

– Отвезу ее в хостел. Я даже буду так добр, что оплачу за целый месяц! А потом Оленьке придется решать проблемы самой! – Лена вцепилась в сумку.

– Нет! Оля никуда не поедет! – мы впервые ругаемся так сильно, что я даже понимаю мужиков, которые бьют своих жён. Впервые за неполные двадцать лет брака.

Мы никогда не ругались раньше. Да спорили, да обсуждали, приходили к компромиссу. Но я никогда не кричал так на жену, а она никогда не протестовала мне так рьяно.

В коридор вышла виновница всей этой херни, что творится между нами. Скромно опустила глазки, стирая слезу.

– Все нормально, тетя Лена. Дядя Миша прав. Мне здесь не место. Простите, что создала вам проблемы. Я правда не хотела, – голос такой нежный, надтреснутый от рыданий.

Черт, мне становиться стыдно. Еще и Лена укоряет взглядом, обнимая девушку и смотрит на меня как на врага народа, уверяет ее, что это недоразумение. Что мы просто спорим и ей некуда ехать не нужно. Оля забирает у меня сумку из рук.

– Не утруждайтесь, дядя Миша. Я переночую на вокзале. Я и так благодарна вам, – чертово чувство вины точит изнутри. Я резко поднимаю руки, чтобы зачесать волосы назад. А она в страхе дергается и в голубых глазах неподдельный испуг.

Твою мать!

– Перестань, какой вокзал? – не верю, что я это говорю! – Оставайся. Дом большой. Я просто вспылил. День был тяжелым.

– Вот видишь! – Лена обнимает ее за плечи. – Я же говорила, что Миша у меня самый лучший!

– Да не как-то неудобно, – мнется она. – Я не хочу, чтобы вы ссорились.

– Я же сказал: оставайся. Жеманничать не стоит. У тебя и выбора то нет. Лучше разбери свои вещи, чтобы я больше об них не спотыкался.

– Спасибо, – чмокает меня в щеку, краснеет и убегает в комнату Олеси.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Дай и я тебя поцелую, – обнимает меня Лена, но я снимаю ее руки. Она пошла против меня и должна понять, что перешла границу. – Пять минут и я буду готова.

– Для чего?

– Ну как же? Для похода в ресторан, – да, точно. Я же хотел организовать романтический вечер и собирался сообщить, что хочу ребенка. Но все это было до всего этого.

– Не утруждай себя. Я не голоден.

Лена растерянным взглядом провожает меня. Знаю, что поступаю жестоко, так же как она. Так что мы квиты.

Лëся

Мы с Олей заправляем постель. Я показываю ей, как надевать наволочку. Удивительно, что в детском доме ее не учили таким элементарным вещам.

– У нас в детском доме нянечки все делали сами. А это у меня никогда не получалось.

– А когда вы жили с Никитой…? Прости, – поняла, что перешла на недопустимую тему.

– Он это делал сам.

Она берет с тумбочку рамку с фотографией.

– Эта ваша дочь?

– Да. Олеся, – забираю фотографию.

Леся, запрыгнув на спину Миши, подняв вверх руки, кричала «победа». В этот день она выиграла у Миши матч в теннис, что случалось нечасто. Миша никогда ей не поддавался. Как и мне. Наш чемпион.

Они здесь такие веселые и у Миши мальчишеская улыбка.

– А где она сейчас?

– Учится в столице.

Миша всегда был отличным мужем и отцом. И при всей занятости, всегда освобождал воскресенье, чтобы поиграть с дочерью. Неважно, что на работе горят контракты, задерживаются поставки. Все знали: воскресенье семейный день и никто из подчинённых не смел тревожить его в этот день.

Я места себе не нахожу. Только и думаю о нем. Миша все делал для нас, а я поставила его перед фактом, что Оля будет жить с нами. Чувствую себя виноватой.

– Тетя Лена не переживайте, вы обязательно помиритесь с дядей Мишей. Вы идеальная пара. И спасибо вам. Без вас я бы пропала.

– Не стоит еще раз меня благодарить, – раздражают слова Оли, хотя ее вины здесь нет. – Располагайся. Можешь включить телевизор. Спокойной ночи, – прикрываю дверь.

Поднимаюсь в спальню. Боялась, что не застану Мишу в кровати, что он ушел ночевать в гостиную. Но нет. Сидит на постели, разложив документы, и засунув карандаш за ухо, листает рабочий ноутбук, делает пометки в блокнот.

Я, затаив дыхание, ныряю под одеяло и осторожно глажу по плечу. Ощущения словно касаюсь его впервые. По коже проносятся мурашки и страх быть отвергнутой.

– Ты ужинать не стал. Хочешь разогрею?

– Нет.

– Миш, прости меня. Пожалуйста, – он не обращает на меня внимание, будто я привидение. – Правда, прости, любимый, – целую его в плечо. Он так холоден, что сердце кровью обливается. – Я знаю, что должна была тебе позвонить, но потом вспомнила, что у вас важное подписание контракта, – Миша, нахмурившись, листает страницы ворда. А я не бросаю попыток вовлечь его в разговоре. – После всего того, что мы сделали для Оли, я не могла ее бросить. Тогда наша помощь была бы напрасной. Я решила, что раз мы начали, то должны закончить.

– Я ничего не начинал. Я выполнил свой гражданский долг, не бросил девушку в беде, отвез в больницу. Во все остальное втянула меня ты, – он наконец отворачивается от ноутбука и смотрит на меня. – Ты разговаривала со мной, как с подчинённым: Я так решила. Тебе придется принять это. Так не разговаривают с мужем. Ты так никогда не делала.

– Прости, – виновато касаюсь его плеча.

– Но этого мало! – закипает еще больше. Пусть кричит, наорет. Все лучше, чем полный игнор. – Ты поселила Олю в комнату дочери! А теперь извини, мне нужно поработать.

Глотала горечь во рту. Да он прав. Я совершила ошибку. Хорошо. Много ошибок за один вечер, но это не значит, что мы должны отдаляться друг от друга.

Лежала, любовалась им. Таким красивым, суровым. С замиранием сердца смотрела, как скользят его пальцы по клавишам, и вспоминала как они также виртуозно скользили по мне. Неужели, как раньше уже не будет?

Он захлопнул ноутбук и выключил свет.

Лег на живот, засунув руки под подушку, хотя обычно Миша засыпал только когда обнимет меня.

– Мишенька, – прижалась к голой тренированной спине, покрывая ее поцелуями. Кожа покрылась мурашками, и каждая мышца превратилась в сталь.

Я всегда лаской могла решить любое наше разногласие. Достаточно было показать, как он мне дорог. И это срабатывало, но не в этот раз.

– Лен, мне завтра вставать рано. Давай спать.

Руки похолодели. Он отверг меня.

Повернулась к нему спиной, тихо роняла слезы на подушку, вспоминала каким он был сегодня. Как целовал, улыбался. Неужели я его потеряла?

Утром проснулась в отличном расположении духа. Все по тому, что ночью Миша обнимал меня как прежде. У нас все хорошо. Он не может без меня.

Так сладко спала, что не слышала как зазвенел будильник, как Миша ушел в душ.

Ему же рано на работу! Бегом побежала на кухню, надевая по дороге халат.

Готовила его любимую овсянку с черносливом и грецкими орехами, напевая песню.

Спустилась Оля. Щеки горят румянцем. Она все еще скованно чувствует себя в нашем доме, как запуганный дворовый котенок, который привык жить в подвале, а от людей получал только пинки.

– Ты чего встала в такую рань?

– В больнице будили в это время, чтобы измерить температуру. Привыкла.

– Будешь кашу? – положила в тарелку Миши, достала для себе греческий йогурт и налила зеленый чай.

– Не люблю кашу.

– Тогда выбери себе что хочешь.

Она открыла двухдверный холодильник.

– Ого! Сколько тут еды! Тетя Лена, можно брать что хочешь? И колбасу с сыром?

– Бери, – рассмеялась.

Когда Миша в деловом костюме спустился в кухню, мы уже позавтракали. Оля, глянув на него, покраснела и намазала на хлеб майонез с кетчупом, положив поверх всего этого непотребства колбасу и сыр.

– Доброе утро! – улыбнулась мужу. – Завтрак готов.

– Не успеваю, – подошел, чмокнул меня в щеку и нахмурившись посмотрел на Олю. – В другой раз.

Засмущал девочку еще больше.

– Я в комнате поем, – схватив бутерброд и кружку, убежала наверх.

– Ты должна ей объяснить, что есть нужно на кухне.

– Ты из-за нее?

– Нет. Не придумывай, Лен. Я побежал, – схватил с тарелки яблоко и ушел, громко хлопнув дверью.

Я осела на стул. Он такой же холодный и чужой, каким был вчера вечером.