Глава 20

— У тебя чудесный дар, — произнес полковник тихо, вдыхая аромат цветов. — Только что во мне все клокотало, а теперь я умиротворен и спокоен. Правда, жажда пристрелить кое–кого так и не прошла.

— Для этого нужен заговор посильнее, — откликнулась Фло в ожидании, когда ей вернут букетик. — Я могу, но боюсь переборщить. Вдруг в момент опасности вы не сможете себя защитить? Благодушное настроение не позволит вам нажать на курок.

Полковник с изумлением посмотрел на Фло.

— Какие еще способности таятся в твоей милой головке?

Незабудки вернулись в стакан, а Флоренс, помыв руки, вновь занялась перевязкой. Она неторопливо излагала все, что узнала в городе. Не стала скрывать и трагедию семьи Нелли. Правда, умолчала, какие сведения побудили ее отправиться на рабочую окраину города. Сказала, что ей назвали имя девушки, которая не явилась за оплатой, хотя жила небогато.

— Я поехала к ней, чтобы узнать причины бегства из усадьбы. А тут такое.

— Странно, что мне не доложили о пожаре.

— Никто понятия не имел, что с ней случилось. Ушла и ушла. Я думаю, следует попросить миссис Кэррот составить список слуг, которые уволились во время вашей болезни. Желательно с адресами. Интересно было бы узнать, что побудило их уйти. Чувствую, нас ждут неприятные открытия.

— Я распоряжусь.

— И еще один вопрос, который не дает мне покоя, — Флоренс тронула плечо полковника, давая знать, что нужно приподнялся.

Пристроив «пиратскую» повязку на его голове, она полюбовалась своей работой. Серый глаз графа прожигал ее лицо в ожидании продолжения, пока Фло искала более удобную формулировку, чтобы не выдать себя.

— Когда я вернулась из города, то нечаянно зашла в вашу старую комнату. Забыла, что вы переехали. Но я задержалась там, услышав, что в вашем кабинете кто–то шарит в ящиках. Судя по тихому разговору, их было двое: мужчина и женщина. Когда со стороны лестницы донеслись голоса рабочих, было поздно выбегать из покоев. Мне хотелось сохранить свое инкогнито, поэтому я…

— Вылезла в окно, — догадался полковник.

— Да. Я замерла на карнизе. И в этот момент я уловила, как из вашего стола что–то упало и покатилось. Женщина задержала рабочих, а ее напарник, испугавшись, что его обнаружат, не стал подбирать оброненный предмет.

— Поэтому ты не удостоила меня приятной беседой, а кинулась в коридор?

— Я хотела посмотреть, кто из слуг болтает с рабочими, но не успела. Как вы думаете, что они искали?

Граф нахмурился.

— Там ничего ценного нет. Разве что набор стилетов в выдвижном ящике. У них рукоятка из слоновой кости с серебряной инкрустацией. А прочее — старые письма, чертежные принадлежности и потрепанный план дома, за который точно не выручить деньги.

— План дома? — навострила уши Флоренс. — В вашей усадьбе есть тайные проходы, как в крепости Роштор? Вдруг из зимнего сада вылезут враги?

Зимний сад определенно не давал ей покоя.

— Не надо фантазировать, — полковник прервал полет ее мысли. — Уверяю тебя, там нет ничего такого, что могло бы заинтересовать иностранную разведку или жадных до денег слуг.

— Но им что–то было нужно! Можно я хотя бы сбегаю и посмотрю, что упало? Вдруг из–за неимения времени они не стали поднимать то, за чем пришли. Потом будет поздно.

— Сходи. Мне уже самому интересно, — граф сел поудобнее. Повернулся к столу и кивнул на стакан с незабудками. — Подай мне, пожалуйста, твой букет. Нужно занюхать тревожные мысли. Ты опять меня разволновала.

— Вы становитесь таким нежным, — с улыбкой протянула ему букетик Фло. — Даже не скажешь, что полковник.

— Прекрати обращаться ко мне на «вы», — проворчал он, шумно вдыхая цветочный аромат.

— Я пробовала и поняла, что не могу пересилить себя, — призналась Фло. — Вы мне в отцы годитесь.

— Еще чего? — граф открыл один глаз. — Мне всего тридцать. В десять я еще не интересовался девочками. Это случилось в пятнадцать.

— Так рано? — возмущенно вскрикнула Флоренс. — Сколько же было ей?

— Не бойся, моя «девочка» была старше меня в два раза.

— О, так вы любитель дам в возрасте!

— Можно проще: я любитель дам. Причем это я ее совратил, а не она меня.

— Вы когда–нибудь изменяли жене? — Фло выпалила и лишь потом подумала, что зря ступила на зыбкую почву.

— Нет. Но когда я спал с ней, чувствовал, что изменяю себе.

— И когда пришло прозрение?

— Когда она родила, и я не увидел нежности к ребенку. Словно исполнила долг и отряхнула руки, — граф небрежно кинул букетик на стол. Заметив, что на него, поджав губы, смотрит Фло, пояснил: — Твой заговор на спокойствие уже не помогает. Нужен новый. И желательно посильней, чтобы мне не хотелось взять в руки револьвер.

— Я принесу свежие цветы.

— Сначала напиши ответ в полицейское управление. Его послать нужно сегодня же. Отдашь Питеру. Пусть сгоняет в Балтон.

После письма, подписанного графом, Флоренс спешно собрала в коробку склянки, выбросила использованные бинты и, помыв руки, выскочила за дверь.

«Сначала кабинет, потом Питер, а уж потом сад».

Рабочие расступились, когда она предупредила их о своем появлении и нырнула в выбитый проем. На правах сиделки, которой официально разрешили исследовать кабинет, она направилась в дальний угол. Было заметно, что в столе копались — простыня, накинутая сверху, перекосилась.

Исследовав пол под столом, Флоренс нашла небольшую металлическую колбу цилиндрической формы. Ее крышка была так плотно прикручена, что посмотреть содержимое не удалось. Когда Фло потрясла непонятную емкость, внутри зашуршало, словно там находился речной песок. Сиделка сунула колбу в карман фартука, решив показать хозяину.

Когда Флоренс полезла в выдвижной ящик, ее внимание привлекли стилеты. Она не знала, сколько их было изначально, но, пересчитав, засомневалась. Всего одиннадцать. Неужели слуги взяли один из них? Или двенадцатый нож давно утерян?

Кроме стилетов в ящике лежали отчеты поставщиков и тетради с расходами за последние три года. Они определенно писались женской рукой. Ошибки и корявый почерк указывали на кормилицу, которая сама призналась в своей безграмотности. Преданность хозяину подняла ее до ранга домоправительницы и доверенного лица.

В самом конце ящика хранилась деревянная шкатулка, где Фло нашла две пачки писем. Судя по обратным адресам, одна была от Энн, другая — от матери полковника. Обе перевязаны грубой бечевкой, что мало говорило чувствах графа к самым близким женщинам, но прекрасно характеризовало его как прагматичного человека. Романтикой здесь не пахло.

Флоренс видела хранимые подругами письма от их возлюбленных. Они украшали их атласными лентами, засушенными цветами, следами поцелуев, для чего мазали губы помадой, и каплями соленой воды, имитирующими слезы, как доказательство любовного томления и страдания. Какими же они были глупыми! Реальность у мужчин совсем иная — суровая бечевка и дальний угол стола.

Здесь же, на самом дне шкатулки, Фло обнаружила несколько потрепанных депеш на иностранном языке. Эти конверты были без обратного адреса и почтовых штемпелей. Явно их передали полковнику через курьера. Повертев и ничего не поняв, Флоренс сунула послания на место.

Откинув край простыни, свисающий со столешницы, Фло встала на колени и потянула за ручку дверцы. На полках этого отделения царил полный беспорядок. Словно туда годами не заглядывали, а совали всякий хлам, лишь бы убрать с глаз долой. Не мудрено, что с полки скатилась металлическая колба. Стоило Флоренс тронуть кучу, как вниз градом посыпались карандаши.

Фло досадливо выругалась и, нащупав пустую коробку, сунула туда «беглецов». По–хорошему стоило бы навести здесь порядок, но уборка займет слишком много времени. Сунув поверх кучи бумаг и чертежных принадлежностей коробку с карандашами, Фло наткнулась на армейский планшет. Вытащив его, поняла, что перед ней карта графства.

Фло развернула ее, и взгляд наткнулся на обведенную красными чернилами точку. Это была генеральская усадьба. Как выяснилось, у нее было название «Гнездо сокола». «Гнездо» приютилось у подножия горного кряжа, который являлся естественной границей между двумя королевствами.

Чуть выше усадьбы, на перевале, куда серпантином вела дорога, находилась крепость. Художник изобразил ее в виде башни с бойницами. «Замок Патридж», — прочла Флоренс. Ниже гор, на равнине, были отмечены многочисленные деревни и города. Самым крупным оказался знакомый Фло Балтон — столица графства Дребеншир. Все это принадлежало полковнику.

«Завидный жених. Не зря на него польстилась Энн».

Так и не поняв, что искали слуги, Фло поднялась с колен. Она была разочарована. С ходу задачку решить не удалось.

Сгоняв к Питеру и передав ему поручение графа, Флоренс отправилась в сад. Вопреки принципам, она не стала искать садовника. Сорвала первый попавшийся цветок — тигровую лилию, и вернулась к себе. Ей нужно было собраться с мыслями и пошептать над цветком.

— Подари полковнику умиротворение и веру в будущее. Пусть в его сердце вернется любовь к женщине, которая разочаровала его. Его сыну нужна мать, а ему верная спутница. Пусть он вспомнит, как горели его глаза, когда он впервые увидел ее.

Фло наблюдала, как цветок распрямлял лепестки, наполняясь магией. Его цвет становился сочней, а запах сильней. Лилия — не хрупкие незабудки, в ней изначально было больше жизненных сил.

Когда Флоренс пришла к полковнику, у него находился мистер Гудвилл. Они шумно обсуждали устройство лифта. Мало разгромили стену между покоями и кабинетом, ожидалось снесение части перекрытий между этажами. Фло молча поставила в воду лилию. Вазу пришлось взять покрупней. Граф проводил сиделку взглядом.

Она осталась болтаться в коридоре, надеясь, что он ее позовет. Сама не рвалась, понимая, что рассказывать особенно нечего. Поиски в кабинете не увенчались успехом.

Только вышел Маркус, как на лестнице появилась кормилица. Полковник вызвал ее, позвонив в колокольчик. Фло слышала, как граф объяснял ей, зачем ему нужны списки уволившихся слуг.

— Только бы бестолковую работу мне найти, — ворчала миссис Кэррот, покидая его комнату. Хмуро глянув на Флоренс, кормилица пошлепала вниз. Ей навстречу поднималась Бетти с подносом. Горничная проплыла мимо, как тяжело груженая баржа.

Вспомнив об ужине, Фло побежала в столовую. Только вернулась, привели Луи, чтобы он поцеловал папу перед сном. На этот раз никаких игрушек в его маленьких ручках не было.

«Надо бы расспросить полковника, что миссис Марди рассказала про Мэри. Все же они не один месяц проработали вместе. Любые сведения могут привести к врагу», — напомнила себе Флоренс.