Глава 21

Жена садовника взглянула на Фло с упреком, будто это она была виновата во всех ее бедах. Но сиделка мило улыбнулась ей. Уже то, что миссис Марди осталась работать при маленьком Луи, успокаивало. Значит, ничего преступного граф за нянькой не обнаружил. Уже хорошо.

Когда на лестнице показались Питер на пару с плотником, несущим охапку деревяшек, Фло вздохнула и вернулась к себе. Она взялась за штопку чулок. И делом занята, и время ожидания убьет. Без перевязки полковник не уснет. Все равно позовет.

Уже стемнело, когда уставшее тело графа оказалось в распоряжении сиделки.

— Маркус признался, что это ты подала ему идею механической перчатки, — его взгляд скользил по лицу Фло, прибирающейся на столике, где валялись чертежи и сломанные карандаши. Хотя полковник говорил деловитым тоном, в его глазах светилась нежность. Сердце Фло забилось сильнее.

— Пришло на ум, когда увидела, как вы подзываете к себе… э–э–э… предметы, — путаясь в словах, произнеслась она. Смущение, радость, сердечный трепет — все это мешало трезво мыслить. — Не знаю, получится ли у нас, но хотя бы помечтаем.

— Получится, — коротко одобрил граф. — Наблюдательность и интуиция — похвальные качества для женщины.

— Я эмпат. Я чувствую вашу боль и… беспомощность. Отсюда острое желание хоть чем–то помочь.

— Я посоветовал Маркусу запатентовать механическую перчатку и включить в патент твое имя.

— Ой, зачем? — у Фло загорелось лицо. — Я всего лишь предложила.

— Умная идея — половина дела. И не смей отказываться. Сколько после войны подобных мне?

— Я рада помочь нашим героям, но…

— Любой патент — это деньги, — перебил ее Рэймонд. — А патент, который возьмет на вооружение государство — большие деньги. Ты не будешь знать нужды. И никто не принудит тебя выйти замуж без любви.

Достав коробку с лекарствами, Фло привычно залезла на кровать и занялась обработкой раны. На лице графа блуждала улыбка.

— Что на этот раз ты нашептала своему цветку? — тихо спросил он.

— Все как обычно. Хорошее настроение.

— Нет. Что–то другое. С тех пор, как ты принесла лилию, я не могу отделаться от одного воспоминания. Оно крутится и крутится в голове.

— Что же вас изводит? — Флоренс так и не подняла глаза, хотя полковник искал контакта.

— Я вдруг вспомнил, как увидел тебя впервые. Ты вошла в бальную залу в платье мышиного цвета. Так необычно для дебютантки, поэтому я сразу выделил тебя. Кто–то подходил ко мне, представляя своих дочерей, а я видел только тебя. Румянец смущения, милую улыбку, плавность движений.

Флоренс затаила дыхание. Даже перестала бинтовать руку.

— Я сделал шаг, чтобы пригласить тебя на танец, но дорогу заступила рыжеволосая девушка. И в моей груди что–то оборвалось. Заныло–заболело, будто я потерял дорогого человека. Пытался вспомнить, куда и зачем шел, и не мог. Перед глазами мешанина красок. Я вдруг перестал тебя видеть. Вот так просто. По щелчку пальцев. Все мои мысли заняла только она…

— Энн?

Полковник кивнул. Фло печально вздохнула.

— Вы описываете действие типичного приворота. Достаточно сильного, чтобы дезориентировать вас. Вспомните, пожалуйста, что предшествовало этому?

— Разговор с Энн? Она сама пригласила меня на танец.

— Нет, до того. У вас в руках должно быть что–то материальное. Вроде цветка, — Фло кивнула на лилию.

— Когда мы столкнулись, Энн уронила платочек, и я поднял его.

Флоренс грустно усмехнулась.

— Надушенный платочек. Как все просто…

— Меня… околдовали?

— Приворотили.

— И как долго я был под приворотом? Я уже несколько лет не люблю Энн. В груди пусто, когда думаю о ней.

— Скорее всего чары спали сразу после родов. Энн изменилась, она стала матерью. Или вы что–то разбили. Вазу, например, или тарелку. Битое стекло тоже снимает чары. Но соглашусь, над приворотом работал сильный маг. Мои цветы несут положительный заряд всего несколько часов, даже не сутки, а тут магии хватило на год. Поразительно.

— Разве привороты разрешены?

— Нет, конечно. Но отчаянные женщины пользуются, — закончив перевязку, Фло слезла с кровати.

В кармане фартука звякнула, ударившись о коробку с лекарствами, металлическая колба. Флоренс даже обрадовалась возможности сменить тему.

— Ой, совсем забыла. Я нашла эту штуку на полу кабинета. Уверена, слуги уронили именно ее, — она протянула полковнику цилиндр, внутри которого шелестел песок. Граф взял его в руки и нахмурился.

— Что это? — спросил он, пытаясь открутить колпачок, но одной рукой выполнить даже такое простое действие оказалось невозможно.

— У меня тоже не хватило сил, — Фло взяла и снова попробовала, но безрезультатно. — Разве вам не знаком этот предмет?

— Нет. Впервые вижу. Зачем кому–то подбрасывать мне железный контейнер с непонятным содержимым? Ты чувствуешь в нем магию? — полковник посмотрел на закусившую губу сиделку.

— Нет. Совсем не чувствую. Стенки сосуда слишком толстые. Может, завтра попросим Питера открыть его?

— Что еще необычного ты нашла?

— Одиннадцать стилетов.

— Двенадцать.

— Нет, их было одиннадцать. Я несколько раз пересчитала.

— Странно. Что еще?

— Ничего интересного. Всякие письма. От вашей супруги, матушки и… — увидев, как напрягся полковник, Фло поторопилась оправдаться. — Я не читала, честное слово. А те, на иностранном языке, даже при всем желании не сумела бы.

— На иностранном? — между бровями полковника появились две глубокие морщины. — На каком?

— Я не сильна в языках, — Фло опустила глаза. — За языковые курсы нужно было платить отдельно, а денег семьи с натяжкой хватало на общие предметы.

— Прости, я не хотел тебя смутить, — полковник дотянулся до ее руки и мягко сжал. — Будь добра, принеси мне все письма.

Получив запасные ключи от кабинета и взяв с собой лампу, Флоренс вышла. Под ногами неприятно скрипел песок. Разбавленная шуршащими звуками тишина пугала. Натянутые на мебель простыни смотрелись зловеще: так и мерещилось, что оттуда высунется рука и утянет под шкаф. Свет лампы отражался от стеклянных емкостей, и казалось, что сидящие в спирту лягушки и змеи оживали.

Флоренс никогда не считала себя робкой девицей, но, заметив, что с портретов за ней следят ученые мужи прошлых столетий, едва не вскрикнула от страха. Она не стала рыться в письмах, отбирая написанные на иностранном. Схватила шкатулку и бегом кинулась назад.

— Трусиха, — с улыбкой произнес полковник, когда она закрыла дверь на ключ и буквально запрыгнула на кровать.

— В следующий раз пойдете сами, — огрызнулась Фло. От нее не ускользнуло, как рука полковника с револьвером торопливо нырнула под одеяло, а вынырнула уже без оружия.

Открыв шкатулку, Флоренс отложила в сторону две пачки писем, остальное протянула полковнику. Он не смог справиться с конвертами, и Фло пришла на помощь. Она разворачивала густо исписанные листы и поочередно отдавала для чтения. От нее не скрылось, что Рэймонд сразу узнал язык, но крепко сжатые зубы и посуровевший взгляд не оставляли сомнений: по мере ознакомления с содержимым граф приходил в ярость.

— Черт!

— Что это? — выдохнула она.

— Документы, не оставляющие сомнений, что я предатель, — выплюнул он. — Попади эти письма в руки короля, и меня тут же отдадут под трибунал. С последующим расстрелом.

Они долго смотрели друг на друга.

— Кто–то хочет лишить вас не только семьи, но и чести, — первой ожила Фло.

— Калека, несчастливый муж, предатель. Если бы ты сегодня не нашла эти письма, я был бы обречен. Никто не стал бы спрашивать, как я себя чувствую. Смерть все исправит. Уверен, враг уже шепнул в нужные уши, что и где искать.

— Он снова опередил нас, — Флоренс схватилась за горло.

— Он сделал ответный ход. Мы обратились в полицейское управление, а он превратил меня в предателя. Письма написаны на тирзальском и не оставляют сомнений, что я продал государственный секрет. В этой колбе находится мортекс, — полковник покосился на металлический цилиндр, валяющийся на кровати. — Серый порошок при контакте с живым организмом запускает полное его разложение. Противоядия нет. Я был причастен к его созданию.

Флоренс громко всхлипнула, только представив, что случилось бы, если бы она отвинтила крышку.

— Завтра придут тайные агенты, — с ужасом в глазах прошептала она. — Мы сами их вызвали. А вдруг они найдут еще что–то противозаконное?

— Живо возвращайся в кабинет, — полковник приподнялся на локте. — Выгреби все из стола. Оставь только стилеты. Остальное принеси сюда. Мы должны успеть до утра.

Когда Фло полезла к краю кровати, полковник остановил ее, схватив за руку.

— Надеюсь, ты мне веришь? — он смотрел в ее глаза пытливо.

— Как самой себе, — не задумываясь, ответила Флоренс. Иногда полезно совать нос туда, куда не следует. Не прояви она любопытство, и граф оказался бы в тюрьме, а оттуда и до эшафота недалеко.

Фло уже не сомневалась, что полковнику мстит потомок замка Роштор.

До утра граф Ферфакс и его верная помощница разбирали бумаги. Все было не зря. Среди чертежей усадьбы обнаружились бумажные деньги королевства Тирзаль. Пусть немного, но их хватило бы для обвинения, что это часть подкупа.

— Черт, я знаю, какое еще обвинение мне предъявят, — полковник печально рассмеялся. — Гибель моего отряда. Я предал своих людей и сдал крепость Роштор — вот что станет главным аргументом, почему я единственный из всех остался в живых.

Фло до боли сжала кулаки.

«Нельзя покрывать чужие интересы, если разговор идет о жизни и смерти».

— Милорд, мне известно, почему убили служанку, — выдавила из себя Флоренс. — Нелли видела вашу жену, целующуюся с блондином, и имела несчастье рассказать об этом слугам.

Граф задрал голову и громко рассмеялся.

— Пропасть! Я к тому же рогоносец? Кто еще желает меня пнуть, выходи!

— Рэймонд, ваша супруга в беде, — Фло больно было видеть, как неведомый наследник Мальгеймеров уничтожает полковника. — Вы сами понимаете, какими подлыми методами пользуется ваш враг.

— Хочешь сказать, что Энн не виновата? — лорд Ферфакс посмотрел на Фло так зло, что она вздрогнула.

— Любовный приворот — сильное средство, — попыталась она оправдать графиню. — Вы испытали его на себе.

— Тебе знакомо слово «возмездие»? — граф откинулся на подушки и закрыл глаз. — Я уничтожил старинную семью, и теперь кто–то из наследников уничтожает мою. Тебе опасно находиться рядом со мной. Ты уволена. Чтобы утром твоего духа не было в усадьбе.

— Ну уж нет! — Фло слетела с кровати. Она не могла усидеть на месте. Видя в упрямо стиснутых зубах непреклонность полковника, топнула ногой. — Так просто вы от меня не отделаетесь.