Глава 3

Флоренс не была опытной в интригах, но сразу поняла, что дело неладно. Графиня упомянула, что старается держаться подальше от законного супруга, а значит, тот может не захотеть впустить в свою жизнь ее протеже. Ведь если говорить без обиняков, Энн сбежала от мужа. Бросила раненного, когда граф больше всего нуждался в помощи близкого человека. А жене следовало настоять, проявить сострадание, доказать, что он важен даже в таком состоянии.

Фло вспомнила матушку и ее глаза, в которых до последнего светились любовь и благодарность.

Уже перед самой отправкой в путь, прибежавший из гостиницы портье вручил Флоренс корзинку.

— Что это? — спросила она, принимая тяжелый короб.

— Госпожа велела собрать в дорогу припасы.

Такая забота о постороннем человеке была неожиданной, что еще раз говорило о чувстве вины графини перед брошенным супругом. Она словно пыталась загладить свое отсутствие. Прошло всего четыре года с момента их знакомства на балу дебютанток, когда Энн жаждала выйти за него замуж, а ее сердце уже остыло.

«Неужели Рэймонд Ферфакс — монстр? Или в их браке не было любви?»

Жаль, что Фло совсем не помнила его.

Карета качнулась и принялась разворачиваться, чтобы объехать сквер и выбраться на широкий междугородний тракт. Флоренс придержала занавеску, желая в последний раз посмотреть на зеленые аллеи, где гуляла с мамой.

«Я не сходила на кладбище», — запоздало вспомнила Флоренс.

Она не успела погоревать по этому поводу. Ее взгляд привлек открытый черный автомобиль, в который садилась графиня Ферфакс. За рулем находился светловолосый мужчина, который тут же потянулся к своей пассажирке и поцеловал ее в губы. Совсем не как брат.

Фло замерла. Она не спускала глаз с парочки, пока автомобиль не скрылся за поворотом.

«Графиня не промах. Послала к любимому мужу сиделку, а сама нашла утешение в объятиях другого».

Дорога оказалась трудной. На стоянках, где ее провожатые меняли лошадей, она выходила из кареты, держась за спину. Тело ломило. Пусть ход экипажа был мягок, а сиденье раскладывалось для сна, постоянная тряска и монотонность дороги, по большей части идущей в объезд крупных городов, удручали. Поля, поля, маленькие селения, почтовые станции и снова поля. Приходилось приноравливаться, чтобы во время коротких остановок успеть сходить в туалет, кое–как умыться и поесть.

Корзины с припасами хватило на первые три дня. Деньги, выданные сестрой, тоже быстро улетучились, как бы Фло ни была бережлива. У ворот огромного особняка она стояла с кучей чемоданов и картонок, но без медяка в кармане и с единственным вариантом выжить в чужом краю — заставить графа принять ее на работу.

* * *

Когда Флоренс оценила ситуацию с высотой, куда ей предстояло забраться, она не оставила сомнениям места. Доведись графским покоям находиться на пятом этаже, она все равно полезла бы туда.

Лорд оказался более нервным, чем она рассчитывала, и когда грянул выстрел, она едва не сорвалась с лестницы. Другая бы бросила затею, но Фло помнила, что ей не на что нанять экипаж, чтобы убраться отсюда, поэтому сделала последний рывок и легла животом на подоконник.

— Кто вы, черт побери? — сидящий на кровати мужчина в несвежем белье и дурно–пахнущих бинтах целился в нее из револьвера.

— Полковник, — произнесла она, сдувая упавший на лицо локон, — вы нарушили слово офицера. Вы обещали стрелять только в тех, кто войдет через дверь, а остальных не тронете.

— Вы сумасшедшая? — он свел к переносице темные брови. Густые черные волосы, которые давно пора было постричь, отливали ранней сединой. По логике графу должно быть чуть за тридцать, но щетина, неухоженный вид и серое лицо прибавляли не меньше десятка лет.

— Должно быть да, раз поверила вам, — Фло подтянулась и закинула на подоконник ногу. Лестница была слишком коротка, чтобы залезть более изящно. — Причем вы обманули меня дважды. Похоже, я не умею делать выводы, раз снова попалась на вашу удочку.

Он передумал стрелять. Опустил револьвер, но пальца с курка не снял. Его заинтересовало, что еще выдумает девица, ерзающая на подоконнике. Фло видела это по единственному глазу графа. Второй был закрыт повязкой — такой же замызганной, как и все в комнате.

— Когда я успел обмануть вас? — спросил он озадаченно. — Еще и дважды?

— Во второй раз только что, все–таки выстрелив в сторону окна. В первый — четыре года назад на балу дебютанток. Вы танцевали со мной и шептали комплименты, после чего пригласили на свидание. И не пришли.

Фло с удовольствием наблюдала, как у полковника вытягивается лицо.

— И вы явились напомнить мне о свидании четыре года спустя?

— Я всегда даю людям второй шанс, — сказала она, спрыгивая с подоконника и поправляя подол платья.

Быстро оглядев комнату, она выплеснула в окно пойло из хрустального бокала и, налив в него воду, поставила туда свой измученный букетик. Пристроив его на прикроватном столике, расправила цветы.

— Что вы делаете?

— Создаю романтичную обстановку.

— Я не настроен на романтику. И вообще, я жен… — он не договорил. Отбросив револьвер, сжал руку в кулак и показал наглой незнакомке. Бинты не скрыли, что он до сих пор носит обручальное кольцо.

— А на что вы настроены? Сгнить заживо? Добровольно довершить то, что не сумел сделать враг?

Фло на мгновение опустила взгляд под кровать и заметила стоящую под ней ночную вазу. Если генерал не впускает в комнату слуг, но пользуется горшком, выходит, он поднимается с постели? Почему тогда в голове Фло утвердилось, что герой войны парализован? Наверное, об этом говорили предметы, расположенные на расстоянии вытянутой руки. Именно здесь было сосредоточие мусора и пятен, а в остальном комната выглядела просто пыльной.

— Внутренние враги пострашнее тех, что на фронте, — произнес полковник, нервно сгибая и разгибая пальцы.

Флоренс видела, как кривилось от боли лицо графа, которую он доставлял себе намеренно. На заскорузлых бинтах, сбившихся на руке, проступила алая кровь поверх старой, почерневшей.

Получив дозу страданий, Рэймонд потянулся за «успокоительным» — початой бутылке на прикроватном столике, и сделал несколько больших глотков. Фло только сейчас заметила, что он действует одной рукой. Левая висела плетью.

— Почему ты еще здесь? — оторвав горлышко от губ, он поднял на гостью затуманенный взор.

— Мне некуда идти, — честно призналась она.

— Если рассчитываешь на постель, то не получится.

Фло почувствовала — он намеренно перешел на «ты» и заговорил про постель, чтобы оскорбить ее. Надеялся, что она вспыхнет и убежит. Но бежать ей тоже некуда.

— На вашу постель точно не рассчитываю. Лучше уж с садовником, — она фыркнула.

— Что, я совсем плох? — он осклабился в пьяной улыбке.

Он был красив, следовало признать. Правильные черты лица, являющие все признаки мужественности — от упрямого подбородка до массивных углов челюсти, от носа античного героя до четко очерченного рта, сейчас влажного от спиртного. Граф вытер губы грязным бинтом, сбившимся на предплечье.

— От садовника пахнет лучше, — не стала кривить душой Фло.

— А от меня что хочешь? — полковник прищурил глаз.

— Мне нужна работа. Любая. Могу быть секретарем…

Граф хмыкнул.

— … библиотекарем, гувернанткой, сиделкой, — Флоренс специально упомянула то, ради чего явилась, в последнюю очередь.

— Упорная, значит. Тебя в дверь, а ты в окно? Что ж. Раз остаешься, помоги принять ванну, — он вернул бутылку на место и, задрав руку, дернул за бархатную ленту у изголовья кровати. В глубине дома раздался звон колокольчика.

Дверь моментально открылась. На пороге, боясь переступить, стояла кормилица.

— Сью, вели наполнить ванну.

— Позвать Питера? Пусть поможет раздеться? — она бросила быстрый взгляд на Флоренс, чтобы убедиться, что у той не прострелена голова.

— Не надо Питера. Знакомься, Сью, это мисс… — граф посмотрел на вздернувшую подбородок, словно принимала вызов, девушку.

— Флоренс, — с готовностью напомнила она.

— Новая сиделка. Дадим ей шанс сделать мою жизнь увлекательнее.

— Но как же? Разве она справится с вами? — миссис Кэррот все же переступила порог. — Молодая девушка, а вы…

— А я голый здоровый мужик?

Фло отвела глаза, когда полковник ловко, несмотря на висящую плетью руку, снял с себя просторную рубашку и обнажил мускулистую грудь.

— Что ж. Вот и посмотрим, — он небрежно откинул пропахшую потом рубашку и махнул рукой, отсылая старую кормилицу заняться своими делами. Та послушно вышла за дверь. Зычно крикнула кому–то, чтобы готовили ванну.

Когда граф освободился от простыни, Фло выдохнула. Она переживала, что, кроме рубашки, на нем другого белья не будет. Наличие подштанников успокоило.

— Помоги подняться, — бросил он ей, спуская с кровати одну ногу.

Вторая, как и рука, ему не подчинялась. Новообретенная сиделка тут же поднырнула под руку и помогла принять устойчивое положение.

— Нам туда, — граф мотнул головой на дверь, которую Флоренс приняла за встроенный в стену шкаф.

«У него парализована половина тела, — поняла Флоренс, придерживая немалый вес полковника, когда он попрыгал к двери. На его лице, как он ни пытался держаться, проступили признаки боли. Губы плотно сжались, а на лбу выступила испарина. — Странно, что не задеты лицевые мышцы. Обычно мозг полностью отключает одну сторону».

Класс Флоренс в соответствии с указом короля, гласившим, что женщины, не взирая на сословие, должны помогать фронту, проходил лекарские курсы. Им на лекциях давали минимальные знания, а остальной опыт они получали на практике. Все институтки после занятий работали в местном госпитале. Туда на поездах свозили раненных героев.

От каждой требовалась посильная помощь. Младшие классы развлекали раненных: читали книги и писали под диктовку письма. Девочки постарше устраивали концерты и спектакли. А им, выпускницам, досталось самое тяжелое. Нет, они не заменяли сестер милосердия, но работали не менее упорно.

Флоренс видела всякое, поэтому сейчас у нее не возникло брезгливости или страха, хотя от полковника несло не только спиртным, но и потом, застаревшей кровью и гнойными ранами.

Когда они добрались до соседнего помещения, двое крепких мужчин уже опрокидывали в ванну ведра с кипятком. Включив кран с холодной водой, они спешно удалились. Фло заметила, что слуги боятся поднять на полковника глаза. Видимо, не раз попадали под горячую руку.

Рэймонд опустился на стул у белоснежной ванны на золоченых ножках. Выдохнув с облечением, небрежно смахнул со лба пот.