Глава 23

Первый всадник снова поднес к губам горн, сияющий золотом на солнце. Впрочем, сиял не только он, но и пуговицы и эполеты на мундирах вызывающе красного цвета, в которые были облачены воины отряда.

Процессия, сопровождающая матушку полковника, выглядела внушительно. Не меньше двадцати умелых бойцов, если судить по широким плечам и оружию, болтающемуся на портупеях. Пышные султаны на киверах покачивались в такт лошадиному шагу.

Фло заметалась под звуки горна, не зная, где ей встать: за спиной кормилицы или рядом со слугами. В бежевом платье она отличалась бы от одинаково одетых горничных и только привлекла бы к себе внимание важной дамы.

— Чего ты прыгаешь? — шикнула на нее миссис Кэррот. — Встань рядом со мной. Улыбайся и молчи. Говори только тогда, когда к тебе обращаются.

— Может, мне уйти? — запаниковала сиделка.

— Поздно.

— Но карета еще далеко…

— Леди Ферфакс тот самый всадник, что дудит в горн.

Фло тяжело сглотнула.

Процессия достигла лестницы, и первый конник, отличающийся от остальных не только наличием горна, но и более пышным султаном на кивере, легко соскочил с лошади. Флоренс поразилась, что на подобные «кульбиты» способна мама полковника. К ней тут же подбежал один из сопровождающих и взял из рук горн. Из кареты вышли и замерли в ожидании распоряжений две служанки, если судить по чепцам и накрахмаленным фартукам.

«Миледи приехала за маленьким Луи. Наверное, это няньки», — догадалась Флоренс.

Когда графиня четким шагом прошла вдоль ряда слуг, в едином порыве сотворившим приветственные поклоны, Фло отметила подтянутую фигуру, загорелое лицо и острый взгляд, которым леди Ферфакс ощупала каждую служанку.

Легко взбежав по лестнице, она крепко обнялась с кормилицей. Графиня оказалась высоко роста, а султан так и вовсе делал ее великаншей.

— Милая Сью, ты все такая же молодая! — произнесла она голосом с хрипотцой. Полковник перенял черты своей матери, поэтому Фло нашла ее такой же красивой.

— Куда мне за вами угнаться, миледи. По сравнению с вами я старая калоша, — радостно откликнулась кормилица. — Не желаете отдохнуть с дороги? Мы приготовили ваше любимое яблочное суфле.

— Не сейчас, — леди Ферфакс бросила быстрый взгляд на Флоренс, которая застыла в поклоне, не решаясь распрямиться. — Сначала поздороваюсь с сыном.

— Познакомьтесь, это леди Флоренс Саттон, — торопливо представила ее кормилица. — Она проводит вас в новые покои Рэймонда. У нас, знаете ли, идет перестройка.

— Леди? — взгляд матери полковника сделался пытливым. Фло почувствовала, как у нее загорелись уши. — Что в доме моего женатого сына делать благородным девушкам?

Флоренс распрямилась и смело посмотрела в лицо графини, чей возраст угадывался только с близкого расстояния. Несмотря на лучики морщинок у глаз и заметную седину в прядях, выбившихся из–под кивера, она сохранила себя в превосходной форме. Кормилица была одного возраста с леди Фэрфакс, но по сравнению с ней смотрелась баржей рядом с парусником.

— Мой отец — барон, разорился, — Флоренс не стала добавлять, что лорд Саттон, несмотря на титул, проводит летнее время вовсе не на море. — И даже благородным девушкам нужно что–то есть. Я работаю здесь сиделкой.

— Веди! — скомандовала матушка полковника и первая шагнула в прохладу холла.

Флоренс едва за ней поспевала. На лестнице графиня сняла перчатки и, сунув их в свой кивер, протянула сиделке. С наслаждением встряхнула короткими локонами, что тоже выбивалось из нормы, поскольку дамы в ее возрасте предпочитали укладывать волосы в пышные прически.

— Училась? — не поворачивая головы, спросила графиня.

— Да, институт благородных девиц в Трисборо.

— Навыки ухода за инвалидами имеешь?

— Проходила практику в течение трех лет в военном госпитале.

— Похвально. Магия?

— Эмпат.

Графиня остановилась и повернулась к Флоренс.

— И все? — она прищурила глаза. — Я чувствую нечто более сильное. Что–то, что отзывается моей магии.

Она пощелкала пальцами, словно пыталась понять, что скрывает сиделка, и никак не могла нащупать. Фло опустила глаза.

— По материнской линии, кроме эмпатии, досталась магия поражения, но я ее не развивала.

— То есть, боевая магия?

— Да. В институте не приветствовались агрессивные виды магии, — Фло сама не понимала, как графиня сумела ее раскрутить. Она скрывала свои способности даже от сестры, а тут и пяти минут не прошло, как во всем созналась.

— Поняла. Чем сдерживаешь?

— Сладким. Достаточно конфеты или яблока, чтобы подавить всплеск раздражения. Я стараюсь носить в кармане кусочек сахара.

— Оригинально! — восхитилась графиня. — Я свою не сумела удержать. Она проявилась так мощно, что разрушил половину дома. Пришлось пойти учиться наравне с мужчинами в военной академии. Сейчас я в чине генерала. О пограничной заставе на перевале слышала?

Флоренс вспомнила карту графства.

— Замок Патридж?

— Да. Он принадлежит Ферфаксам, но волей короля я разместила там пограничный гарнизон.

— Пограничники в красном? Чтобы их видели издалека и боялись? — Фло вскинула брови.

Графиня широко улыбнулась.

— К сыну как на праздник. Только в парадной форме. Еще и на внука хотелось бы произвести впечатление.

— О, Луи будет в восторге, — заверила ее Флоренс.

Встреча матери и сына прошла тепло. Она саданула сына по здоровому плечу, а он кисло улыбнулся в ответ.

— Что за истерика, Рэй? — генеральша сурово свела брови. — Почему ты хочешь спрятать малыша у меня?

Флоренс принесла стул, и генеральша села, но руку сына не выпустила, переплетя свои и его пальцы.

— Здесь стало опасно. Я никому не доверяю.

Мать покосилась на сиделку.

— Кроме Флоренс, — поправился полковник.

— Спите вместе?

— Мама, как можно? — его взгляд посуровел. — Я женат.

— Уф, я боялась, что ты назовешь другую причину, почему не можешь любить женщину.

— Мама! — произнес граф с укором и бросил извиняющийся взгляд на Фло.

Сиделка вышла и тихо закрыла за собой дверь. Пусть мать и сын поговорят наедине. Сама пошла к себе и достала канцелярскую книгу. Пора сформулировать на бумаге не дающие покоя мысли.

Раскрыв нужную страницу, Фло окунула перо в чернильницу.

Итак, появились ли ответы на ранее заданные вопросы? И да, и нет. Она так и не выяснила, кто в усадьбе владеет магией. Относительно писем в Эндброк есть догадка, что с хозяйкой списывается Бетти. Но почему тогда на конверте стояла пометка, что письмо предназначено постояльцу номера 82, а не жильцу королевских покоев? Только ли Бетти сообщает в гостиницу «Морон» о делах графа? А может, получателей, как и отправителей, двое?

Делая пометки, Фло хмыкнула. Пусть почтамт на себя взяла полиция, не будет лишним проследить за почтальоном и теми, кто захочет с ним встретиться. Он как раз явится завтра. У Флоренс тоже был повод поговорить с ним. Она сгорала от нетерпения получить ответы на письма, отправленные в госпиталь Трисборо и подруге в Эндброк, а старик мог подсказать сроки доставки. Неудивительно, что матушка графа прибыла быстро: крепость Патридж находилась в нескольких часах езды. Фло мысленно представила карту, найденную в кабинете графа.

«Маленький Луи уже вечером будет в безопасном месте».

Вспомнив, чем еще занималась в последние дни, Флоренс записала, чтобы не забыть:

«1. Получить от миссис Кэррот список слуг, уволившихся за последние полгода. 2. Сходить в полицейское управление, чтобы узнать результаты исследования игрушек. Официальный ответ может идти слишком долго».

Она была знакома с бюрократией не понаслышке.

Зазвонил колокольчик, и Флоренс сорвалась с места. Полковник, наконец, вспомнил о ней. По его требованию между их покоями установили связь, что значительно облегчило жизнь Флоренс: не надо было топтаться в коридоре или прислушиваться к голосам в его комнате в ожидании, когда позовет.

В комнате хозяина усадьбы было многолюдно. Кроме старой графини, Фло заметила двух служанок, прибывших вместе леди Ферфакс, маленького Луи, сидящего на коленях у отца, и миссис Марди, судорожно прижимающую к красным глазам платочек. Я непонимающе уставилась на нее.

— Мне не нужны чужие на пограничной заставе. Своих нянек хватает, — категорично заявила графиня.

Миссис Марди громко всхлипнула.

— Но я присматриваю за маленьким лордом чуть ли не с рождения…

— Вам найдут другое дело, — мягко успокоил ее полковник. — В усадьбе всегда есть чем заняться.

— Но я полюбила мальчика как родного. Я знаю, какие ему нравятся колыбельные и какие страхи мучают по ночам…

Сердце Флоренс сжалось. Нет, не по поводу страданий жены садовника. Фло понимала, почему умудренная опытом графиня отрывает ее от ребенка: пока не нашли шпиона, никто не покинет усадьбу. Было бы верхом неблагоразумия отправлять человека, которого подозревают в связях с врагом, туда же, куда прячут мальчика. Миссис Марди в списке неблагонадежных в тетради Фло значилась под номером три. Конечно, после Мэри и Бетти.

Сердце Фло отреагировало болью на слова, что мальчика мучают ночные страхи. Неужели всему виной разлука с матерью? Или причина в проклятых игрушках, ведь в полиции маг обнаружил еще две со следами колдовства. Наверняка полковник ввел маму в курс дела, чтобы генеральша знала, чего опасаться.

Она только кивнула своим служанкам, как те подхватили миссис Марди под локотки и увели.

Флоренс застыла с открытым ртом. В голове понеслись мысли одна страшнее другой: графиня до такой степени ненавидит слезливые расставания, что готова выкинуть няньку в коридор, или миссис Марди собираются пытать? И дурак заметил бы, какие крепкие руки и бесстрастные лица у новых воспитательниц маленького Луи. Под стать генеральше. Удивительно, что они приехали в карете, а не прискакали верхом. Или дом на колесах пригнали только из–за малыша?

Графиня заметило широко распахнутые глаза Фло.

— Они всего лишь спросят, что любит и не любит мой внук. Заодно соберут его вещи.

Сиделка с облегчением выдохнула. Не так все страшно.

— Флоренс, пока я играю с сыном, своди маму к Маркусу, — попросил полковник. — Пусть посмотрит, над чем он колдует.

Генеральша прытко поднялась и, одернув красный китель, направилась к выходу. Чего тянуть?

Фло растеряно оглянулась на лорда Ферфакса.

— Вы останетесь с ребенком один на один?

— Не надо настолько не доверять мне, — с улыбкой ответил граф.

— Вы можете не уследить за мальчиком, а у вас под подушкой заряженный револьвер, — шепотом предупредила Фло. Но генеральша услышала.

С прытью, на которую не способна даже молодая девушка, она забралась на кровать сына и, пошарив пол подушкой, вытащила револьвер.