Глава 33

Увидев, что на ней только нижняя рубашка, Фло чертыхнулась.

— Кто меня раздел? — прошипела она, прекрасно понимая, что граф одной рукой не справился бы, а кормилица не позволила бы ей остаться в кровати женатого мужчины.

— Я попросил Дольфа. Это тот самый слуга, который принес тебя, — видя, как вспыхнуло лицо сиделки, а глубокий вдох пообещал длинную тираду, полковник прихлопнул рот Фло ладонью. — Тихо. Я контролировал, чтобы он был аккуратен и не допустил вольностей. Твоя честь в сохранности.

— А доброе имя? — Флорес скинула с губ мужскую руку.

— Можешь не переживать, мы оба — могила. А о Бетти больше не беспокойся. Я ночью же приказал увезти ее в Балтон.

— Вы бросили ее на улице? — Фло ужаснулась, только представив одинокую девушку в спящем городе. — Ей есть куда податься? Я знаю, что она не из Балтона. Пусть Бетти не была приятна в общении, но могу представить, как я сама умерла бы от страха.

— Почему на улице? — полковник свел брови к переносице. — Там, куда мы определили Бетти, о ней позаботятся.

— Куда вы ее определили? — у Фло пропал голос. — Туда же, куда и миссис Марди?

— В больницу. В отделении для душевнобольных ее ждет ванна, наполненная льдом. Пусть остынет.

Фло наспех собрала свои вещи и, прижав к груди, на цыпочках выскочила за дверь. И столкнулась нос к носу с кормилицей. Миссис Кэррот хотела что–то произнести, но увидев нижнюю рубашку и босые ноги, странно всхрапнула. Как испугавшаяся лошадь.

— Это не то, о чем вы подумали! — пропищала Фло и потрусила к своим покоям, не желая ждать, когда к старой Сью вернется речь.

Флоренс не пошла на завтрак. Просто не могла смотреть в лицо кормилицы, а осуждающие взгляды слуг не дали бы проглотить и кусочек хлеба. Но миссис Кэррот пришла к ней сама. Поставила поднос с едой на стол и села на кушетку рядом с Флоренс.

— Полковник запретил мне разговаривать с тобой о том, что я видела утром, — сказала она обиженно.

— Но вы решили нарушить его запрет? — Фло не поднимала глаза.

— Нет. Я хочу, чтобы ты поела, — она пододвинула к сиделке тарелку, на которой плавился в горячей каше кусок масла. — Скажи, Рэймонду стало хуже?

Флоренс взяла ложку, но не зачерпнула еды. Она насторожилась. Кормилица давно знала, что хриплый голос у полковника вовсе не из–за того, что он простыл. И про то, что он почти не слышит одним ухом, тоже. Так почему спрашивает? Может, произошло что–то, о чем его личная сиделка еще не знает?

— С чего вы взяли? — Фло потрогала ложкой озерцо из масла.

— Он ночью послал людей в город с запиской для доктора Хендрикса. Просил, чтобы тот приехал в усадьбу как можно быстрее.

Не зная, что сказать, Флоренс поморщилась. Наверняка полковник придумал это оправдание, чтобы скрыть срочный отъезд Бетти. События стали так быстро меняться, что Фло сама не понимала, что происходит.

— Еще бедняжку Бетти пришлось увезти в больницу, — вздохнула миссис Кэррот.

— А с ней что? — Фло покосилась на кормилицу. Как оказалось, ты знает про буйную горничную.

— Я сама спала и не слышала, но, говорят, с ней случилось помешательство. Немудрено. Вокруг происходит столько странного. Мэри, ее подружка, сбежала, а следом арестовали садовника и миссис Марди. Неспокойно в усадьбе. Еще полковник чудит. Ладно, — кормилица хлопнула ладонями по своим коленям и с трудом поднялась. — Пойду я. А ты ешь, пока не остыло.

Из ступора Фло вывел вызов из покоев графа. Колокольчик дергался и дергался. Флоренс посмотрела на тарелку и поняла, что так и не зачерпнула кашу. Она облизала пустую ложку и отложила ее.

Наскоро повязав фартук и заглянув в зеркало, сиделка поспешила к своему подопечному.

Полковник тоже хмурился.

— Простите, что не дала вам спать ночью, — пролепетала Фло, опустив глаза. Она посчитала нужным извиниться, ведь утром не догадалась поблагодарить графа за беспокойство.

Он кашлянул. Флоренс с беспокойством посмотрела на него и увидела, что он показывает глазами в сторону.

Вот как у близнецов получается слиться с обоями? Гуго и Уве не прятались, но Флоренс их не видела, пока полковник не подсказал, что в комнате находятся посторонние. Фло не удержала стон, вспомнив, что только что сказала. Что о ней подумают? Что она провела ночь с женатым мужчиной? Хотя так оно и было, только без интимной составляющей.

— Я попросил братьев Буллер обыскать комнату Бетти, — сказал полковник. — Результаты удивительны. Они нашли не только переписку горничной с моей женой, но и письма для тебя.

Он выбрал из стопки, лежащей у него на коленях, одно, и протянул Флоренс.

— Что это? — выдохнула она, беря конверт в руки. — Боже! Ответ из госпиталя в Трисборо! Я так его ждала!

— Судя по штемпелю, оно пришло неделю назад, — подал голос один из близнецов. То ли Уве, то ли Гуго.

— Чтоб ей захлебнуться в ванне со льдом, — пожелал полковник зловредной Бетти.

Фло торопливо распечатала письмо. Читать вслух не стала, хотя Рэймонд смотрел требовательно. Пока Флоренс скользила глазами по строчкам, написанных летящим почерком заведующего отделением магических травм, она то и дело подносила руку ко рту, чтобы погасить возглас.

— Да что там такое? — не выдержал полковник.

Флоренс подняла на него глаза, полные боли.

— У них были такие случаи. Болезнь неизлечима. Медики госпиталя определили опытным путем, что к раненным применили травмирующее заклинание, отягощенное смертельным проклятием. Как правило, родовым. Проклятиями редко пользуются, поскольку они имеют обратный эффект — отнимают годы жизни у применившего черную магию. Только отчаяние или смертельная угроза могли заставить произнести его.

— Или жажда мести, — задумчиво добавил полковник. Близнецы переглянулись.

— И пока вы не уговорите виновного снять родовое проклятие, никакие антидоты не помогут. В первом описываемом доктором случае, определить, кто проклял офицера, не удалось. В пылу боя он не запомнил лицо врага. Во втором случае генерал точно знал, кто его обидчик, но стоило напасть на след, как выяснилось, что тот погиб накануне.

Полковник протянул руку за письмом, и Флоренс отдала его. Ее убивала бледность лица графа, но что она могла сделать? Заговоренные цветы здесь не помогут. Никакие слова утешения не подействуют, если человек знает, что обречен. Даже если они поймают врага, проклявшего лорда Рэймонда, вряд ли он захочет снять запретное заклинание. Месть она тем и хороша, что заставляет врага мучиться.

В дверь постучали.

— Доктор Хендрикс, — произнесла горничная и, посторонившись, пропустила врача.

Близнецы бесшумно покинули комнату, а Флоренс осталась. Она еще не делала перевязку, поэтому под наблюдением доктора сняла бинты с руки и повязку с глаза. Хендрикс внимательно осмотрел заживающие раны и остался доволен.

— Руку уже можно не перебинтовывать, а вот с глазом придется повременить. Я привез новые капли. Надеюсь, они помогут. Не уверен, что зрение вернется, но глаз откроется однозначно.

Доктор попросил Фло проводить в ванную комнату, чтобы помыть руки. Она держала в руках свежее полотенце, готовясь протянуть его мистеру Хендриксу, когда он закончит.

— Вы молодец, мисс Флоренс, — с улыбкой произнес он. — Вашими стараниями полковник скоро вернется к жизни. Мне показали его коляску. Ее как раз мыли. Весьма похвально, что больной гуляет, даже в таком состоянии.

Когда вытирал руки, тихо спросил.

— Новые признаки распространения болезни не появились?

— Нет, — покачала головой сиделка. — Ничего явно не изменилось с тех пор, как полковник частично потерял голос и слух. Но мы сегодня получили письмо из госпиталя в Трисборо, где ваши коллеги объяснили, почему болезнь нельзя остановить.

— Разрешите мне прочесть его?

— Да, конечно.

Вернувшись в комнату, доктор сел на стул у кровати и взял протянутый ему листок. Фло следила за мистером Хендриксом и заметила, как он несколько раз перечитывал строки с описанием похожих случаев.

Но больше ее беспокоил взгляд полковника, устремленный в никуда. Уж лучше бы они не получали письмо из госпиталя. В полковнике жила надежда, а ответ из Трисборо уничтожил ее. Фло посмотрела на стол, где стояла коробка с антидотами, присланными ее подругой. Значит, Бетти ее тоже получила, но скрыла, надеясь шантажом заставить Флоренс дать ей слово.

«Она на самом деле безумная, если думала, что ей удастся удержаться на своем месте, утаивая такие важные для меня и полковника послания».

Граф пошевелил здоровой рукой, и письма его супруги посыпались на пол. Фло наклонилась, чтобы собрать их.

— Можешь почитать, — услышала она глухой голос полковника. — Там есть и о тебе.

Флоренс не хотела вскрывать чужие письма, но любопытство взяло верх. Что Энн могла писать о ней?

— Вы кому–то сильно досадили, — сказал доктор Хендрикс, обращаясь к полковнику. — Хорошо бы узнать, кому.

— Я знаю, за что получил ответ, — произнес через сжатые зубы граф.

— Что ж! Война обнажает человеческую подлость. «Пусть мне будет плохо, но я буду знать, что тебе еще хуже», — процитировал он слова офицера тирзальской армии, проклявшего раненного генерала. Они были приведены в письме в качестве примера. — Надеюсь, вам удастся найти своего недруга и заставить его снять проклятие.

Доктор Хендрикс порылся в саквояже и извлек из него несколько пузырьков из непрозрачного стекла. Флоренс тут же уложила их в коробку с перевязочным материалом.

Когда врач удалился, Фло забралась на кровать и взяла руку полковника в свои ладони.

— Почему вы не показали доктору антидоты? Вдруг что–то из них поможет?

— Я хотел, — рука в ее ладонях слабо шевельнулась, — но передумал. Они в моем случае бесполезны.

— Не смейте падать духом! — горячо произнесла Фло. — Мы что–нибудь придумаем. Уже хорошо, что мы знаем, кто наследник Мальгеймеров. Полиция отыщет Мэри. Ей придется снять с вас проклятие, иначе ее расстреляют, как врага нашей родины.

— Если только она прокляла меня. Во сне ты видела мужчину.

— Сны врут, — сегодня Флоренс сама убеждала в этом полковника. — Наяву злобу на вас выместила Мэри. Она просто позволила избивать вас своему дружку. Я уверена, что тот порошок, чью горечь я испытала во сне, заставил вас забыть момент, когда она шептала родовое проклятие.

— Поживем увидим, — произнес полковник и опять уставился в никуда.

От завтрака он отказался, как ни уговаривали его Фло и кормилица. Гулять тоже не пошел, сославшись на дождь, хотя прежде непогода не мешала. Он уверил женщин, что просто хочет спать.