Глава 8

— Представляете, какая открывается перспектива! — Флоренс закончила рассказ на высокой ноте. — С помощью самоходной коляски вы сможете жить активно. Вжик, и поехали куда угодно. Правда, придется перебраться на первый этаж, чтобы Питеру не пришлось таскать вас на загривке.

— Можно использовать лифт, — задумчиво сообщил полковник. — Ты знала, что у меня инженерное образование? Завтра же накидаю чертежи. Пустим под подъемное устройство часть кабинета.

— Ах, как все хорошо складывается! — Фло, точно ребенок, похлопала в ладоши. В этот раз граф не удержался и улыбнулся. — Можно сообщить Маркусу, чтобы он завтра же приступил к работе?

— Можно.

От переизбытка чувств, Флоренс обняла полковника.

— Ну–ну, Цветочек, удушишь, — он миролюбиво похлопал ее по спине.

День закончился спокойно, не считая того, что ближе к ночи Рэймонд вновь потребовал пойло. Не помог докторский порошок, хотя в приготовление водного раствора Фло вложила всю душу. Нет, не подходят графу стандартные медицинские решения, нужно искать причину нарастающих болей. Даже через дверь своей комнаты Флоренс слышала, как он стонет.

Фло не спала до глубокой ночи — штудировала брошюры, выданные ей доктором. И все больше убеждалась, что паралич полковника сильно отличается от того, что описано в медицинских книжках. Решив, что завтра расспросит графа о ранении, она, наконец, уснула.

Разбудили ее рано — кормилица прислала служанку.

— Что–то случилось с полковником? — со сна Флоренс испугалась, что не услышала его зов, а колокольчик еще не провели.

— В доме завтрак для слуг в шесть часов. Все уже за столом, — с вызовом в голосе предупредила служанка. Флоренс узнала ее. Эта кухарка приносила полковнику обед и ужин.

— Как тебя зовут? — спросила Фло, снимая ночную рубашку. За годы институтской жизни она отвыкла стесняться. Благородные девицы даже в купальни ходили всем классом. Двадцать голых барышень мылись одновременно.

— Бетти. А ты хорошо устроилась, — она прошлась вдоль шкафов, покачивая бедрами. С любопытством осмотрела жилище сиделки. Постояла перед большим зеркалом, поправляя выбившиеся из пучка пряди. Серая одежда, серые волосы, мелкие черты лица, сама небольшого роста, но пухленькая — чистая мышка. — Слуги живут по четверо в комнате вполовину меньше этой, а у тебя такие хоромы. Хозяйка вернется, выгонит.

— Да, конечно, — Фло не стала спорить. Открыв дверь в ванную, включила кран.

— Больше не опаздывай. Никто будить тебя не обязан, — Бетти заглянула следом и скривилась, увидев золотое великолепие ванны и этажерки с банными принадлежностями.

— Спасибо, Бетти, — обмакивая зубную щетку в мятный порошок, тепло поблагодарила Фло.

Когда служанка ушла, она наскоро расчесалась и оделась. Платье оставила вчерашнее, но фартук достала чистый. У двери полковника остановилась и, тихонько приоткрыв дверь, заглянула. Сизый утренний свет позволил разглядеть, что Рэймонд еще спит. Ровное дыхание порадовало — значит, боль отпустила.

На завтрак Фло пришла позже всех. Слуги уже доедали. Поздоровавшись, она заняла вчерашнее место. Конюх пододвинул к ней тарелку с яичницей, которая уже остыла.

— Я вчера не успела вас поблагодарить, — шепнула Фло, намазывая джем на хрустящий хлеб. Тесто в усадьбе ставилось на ночь.

— Мы стараемся ради полковника, — ответил конюх, собирая со стола хлебные крошки и отправляя их в рот. — Сарай уже очистили. Ждем, когда явится ваш изобретатель.

Гонца в город послали еще с вечера, поэтому мастер Гудвилл мог появиться в любой момент. Утро для слуг в усадьбе и человека, не обремененного службой, когда не нужно вставать в ранее время, понятие разное.

Две подружки — Бетти и кареглазая красавица в синей одежде горничной снова переговаривались и поглядывали на Флоренс. Они заметили, как она пошептала над глазуньей, и та зашипела, словно ее только что сняли со сковороды. Для владеющих даром — ничего особенного, но у простого люда может вызвать раздражение и зависть. Не умерла бы, если бы съела холодное. Применить на глазах у всех магию — это как показать, что ты выше остальных, хотя тоже работаешь служанкой.

— Питер, — спросила Фло тихо, пихнув конюха коленом, чтобы он оторвался от чашки с чаем, который втягивал в рот с шумом, — как зовут горничную, которая сидит рядом с Бетти?

— А, Мэри, — посмотрев на кареглазую, он наклонился и прошептал: — Она нянька маленького Луи. Вообще–то у мальчонки две няньки. Эта и миссис Марди, жена садовника. Мэри тоже из новеньких. Ее привезла сюда госпожа незадолго до того, как отбыла к сестре.

Фло хмыкнула. Заботливая. Энн активно снабжала усадьбу слугами, оставляя за собой право не беспокоиться о муже и сыне.

— А почему полковник не хочет видеть сына? — Фло заметила, как недовольно дернулась щека Питера. Конюх явно не любил сплетничать.

— Вот у полковника и спроси.

Поев, Фло не стала засиживаться, хотя многие еще пили чай. Слуги расходились нехотя. Поблагодарив за вкусный завтрак, она побежала за пожилым мужчиной в коричневой форме. Это был садовник.

— Мистер Марди, — окликнула она его. Хорошо, что конюх подсказал фамилию. — У меня к вам просьба. Нельзя ли до начала рабочего дня приносить мне в комнату цветы?

Глаза садовника в удивлении расширились. Идущая к выходу Мэри оглянулась, иронично задрав бровь, а парочка горничных прыснули в ладошки. Да, Флоренс знала, что просьба звучит необычно, и поспешила объяснить:

— Цветы не для меня, для полковника.

— Но милорд ненавидит цветы. Он запретил заносить их в дом. Правда, он терпел, когда наши господа жили в городском особняке. Леди Энн требовала, чтобы букеты в вазах меняли ежедневно, и мы присылали их зимой и летом. Благо, здесь есть зимний сад.

— Я думала, полковник всегда жил в усадьбе.

— Нет, его перевезли сюда сразу после больницы.

Фло расстроилась. Ее покоробило слово «перевезли». Вроде ничего такого, но Флоренс услышала в нем стремление Энн освободиться от неудобного мужа. Словно столичный дом не место для инвалида.

— Милорд иногда гостил в усадьбе с сыном. А леди Ферфакс появлялась здесь редко, — садовник посмотрел по сторонам, не слушает ли кто его болтовню. Но слуги давно занялись своими делами. — Ей не по нраву деревенская жизнь и сад–огород. Еще ее раздражала скотина и птица на заднем дворе. Говорила, что от них шум и вонь. Да, хозяйство большое, но свое завсегда лучше, чем покупное, правда?

— Правда, — успокоила садовника Фло. — И все же, пожалуйста, приносите мне каждое утро цветы. Небольшой букетик, чтобы поместился в стакан. Вы же видели, вчера я отнесла графу полевые ромашки, и они до сих пор стоят в его комнате. Не выкинул.

— Розы подойдут?

— Если розы, то одной штуки будет достаточно. Много не надо, — Флоренс наклонилась к мистеру Марди и прошептала на ухо: — Я умею заговаривать цветы. Человек, возле которого они стоят, начинает чувствовать подъем сил и желание жить.

Фло и в госпиталь старалась прийти с цветами. Пусть ее магия не была такой сильной, как у боевых магов, но она тоже внесла свой вклад в победу.

— Видать, не зря родители назвали вас Флоренс, — садовник посмотрел на девушку с уважением.

— Да, это магия моего отца. Ведь у вас она тоже есть? — Фло захотелось польстить садовнику. — Я заметила, как буйно цветут ваши клумбы.

— Кхе–кхе… — мистер Марди подкрутил ус. — Мы люди простые и обходимся одной любовью к природе. А вы, дамочка, из господ, значит?

— Из разорившихся, — Фло опустила глаза. Учась в институте, где все в классе были одарены, Флоренс успела забыть, что магия дана избранным.

Условившись с садовником о цветах, Флоренс забежала на кухню и взяла полведра кипятка, чтобы умыть подопечного. Даже если он не проснулся, вода быстро не остынет. А если даже остынет, она подогреет ее с помощью магии.

Сейчас Фло было чем заняться. Она собиралась написать письмо подруге. Хотела попросить у отца Эди Брук, позволительно ли будет связаться с недавним противником, чтобы выяснить, каким видом магии покалечили графа Ферфакса.

Когда она заглянула в комнату, полковник уже не спал. Он пялился в потолок. Ночная ваза была выдвинута, но тщательно закрыта крышкой. Графу стало не все равно, творится вокруг него беспорядок или нет. Хороший знак.

— Доброе утро, милорд, — поздоровалась Фло, оставив ведро в ванной. — Как вы себя чувствуете?

— Мне кажется, у меня онемела половина шеи, — он обеспокоенно провел пальцами под ухом. — Пощупай сама, хочу убедиться.

Флоренс помыла руки и подошла с той стороны, где полковник ощущал онемение. Когда Фло прикоснулась к нему холодными пальцами, он вздрогнул.

— Опять врете, — пристыдила она. — Все вы прекрасно чувствуете.

— Мне не хватало женского тепла, а ты ко мне с ледяными руками. Тут даже покойник вздрогнет.

— Доктор разрешил делать вам массаж. Во время него вам по уши достанет женского тепла. Только учтите, лечебный массаж — это не ласковое поглаживание.

— Я люблю пожестче, — его губы растянулись в улыбке, и щеки Фло окрасились румянцем.

— Давайте для начала умоемся и сделаем перевязку. Скоро принесут завтрак, а вы больше похожи на пирата, чем на графа. Надо будет позвать Питера. Никогда не видела, чтобы щетина так быстро отрастала.

Смешав в ведре кипяток с холодной водой, Фло принесла фаянсовую чашу и несколько полотенец для умывания. Помогла полковнику сесть и стянула с него влажную от пота рубаху. Флоренс еще вчера заметила, что во время приступа над его верхней губой первым делом выступает испарина. Выходит, ночью его мучила нешуточная боль, раз одежда до сих пор не высохла.

Обтерев тело, Фло помогла графу надеть чистую рубаху и заменила подушку на сухую.

— От тебя пахнет цветами, — заметил полковник, когда она вернулась из ванны, оставив там фаянсовую чашу.

— Вам кажется. Это аромат цветов в стакане, — она отодвинула от края стола вчерашний букетик и вытащила из шкафа коробку со склянками.

— Неправда. Когда я проснулся, от нечего делать понюхал твой букет. Ромашки совсем не пахнут.

— Вас подводит мозг. Такое бывает. Сработала ассоциация «Флоренс–цветы–аромат». Еще никто не говорил мне, что от меня пахнет цветами.

— Надо же, еще где–то я могу быть первым, — скривившись в ухмылке, заметил Рэймонд.

— Не ставьте на себе крест. Очень скоро вы станете первым испытателем самоходной коляски. В вашей жизни случится еще немало вещей, где вам не будет равных.

Фло сняла пиратскую повязку с глаза и нажала на плечо полковника, чтобы он лег.