Глава 9

Флоренс намочила тампон, чтобы увлажнить присохшую к ресницам графа марлю. Показалось или нет, но область вокруг магического ожога сейчас выглядела не такой воспаленной.

«Скорей бы приехал доктор и подтвердил, что я все делаю правильно».

— Ты уже целовалась? — серый глаз полковника пристально изучал ее лицо. Фло не раз замечала, стоило ей появиться в комнате, как она становилась объектом слежки. Рэймонд вел себя как охотник, держащий на мушке ничего не подозревающую добычу.

— Фу, как не стыдно женатому мужчине вгонять в краску юную девушку.

— Вчера ты с заявила, что уже не так юна.

— Конечно. Вы прошляпили мою юность.

— Значит, ты уже созрела, чтобы вгонять тебя в краску. У меня еще много предположений, где бы я мог быть первым…

— Лежите спокойно. Сейчас будет больно, — Флоренс потянула за край прилипшей марли. Можно было подождать, но Фло искала способ утихомирить полковника. Флиртуя с женатым мужчиной, она рисковала переступить черту дозволенного, а ей не хотелось снова искать работу. Ей нравилась тихая жизнь в усадьбе.

— Ай!

В дверь постучали.

— Я принес цветы, — в щели появилась голова садовника.

Фло, обрабатывая больной глаз, даже не посмотрела на мистера Марди.

— Оставьте за дверью, я заберу. Сейчас не могу.

Голова садовника исчезла, дверь мягко закрылась.

— Цветы от поклонника? Но Марди тоже женат, — в голосе графа звучал упрек.

— Нет, цветы для вас.

— Хочешь, чтобы меня преследовала ассоциация «Аромат–цветы–Флоренс»?

— Если в вас проснется жажда жизни, почему бы и нет?

— Она проснулась еще вчера.

Фло работала сосредоточенно. Делала все, как учил доктор: промыла рану, высушила, закапала лекарство, подождала, когда впитается, наложила на марлю мазь и прижала к глазу.

— Расскажите лучше, как вас ранили. Это не простое любопытство. Мне нужно разобраться, чтобы помочь.

— Ты уже помогаешь, Флоренс–цветы–аромат.

Фло чувствовала, что полковник не хочет говорить о войне. Ему приятнее дразнить ее.

— Вы хотите встать на ноги или нет? — она серьезно посмотрела в целый глаз. Из него покатилась слеза. Полковнику было больно, но он терпел. Когда Рэймонд кивнул, Фло поторопила его: — Тогда начинайте.

Он только открыл рот, как за окнами раздался рвущий душу и барабанные перепонки рев автомобильного рожка.

— Что это? — граф вытаращил глаз.

Последовавший за сигналом дребезжащий звук «Тах–тах–тах!» не дал ошибиться.

— Ура! — Флоренс подпрыгнула от радости. — Прибыл мастер Гудвилл, изобретатель самоходных установок. Я видела в его дворе этот трехколесный драндулет.

— С твоим появлением моя жизнь никогда не будет прежней, — обреченно произнес граф, уставившись в потолок.

— Я этого и добиваюсь. Мы начнем все сначала. Вы прозевали мою юность, но я не позволю пропустить не менее интересные грядущие времена, — Флоренс склонилась над больным, чтобы он перевел взгляд на нее. — Помните, что за вами остался должок?

— Поцелуй? — оживился полковник.

— Танец.

— Танец с кавалером в самоходной коляске?

— Зато не оттопчете мне ноги.

— Я всегда был хорошим танцором, — обиделся Рэймонд. — Лучшим в полку.

— Тогда вы знаете, к чему стремиться, — Фло помогла ему подняться и ловко наложила на глаз свежую повязку. Шелк свернутого в несколько раз платка приятно холодил кожу. Оценив, как получилось, она снова позволила больному лечь на подушку. — Теперь я займусь вашей рукой, а вы расскажете историю ранения.

Флоренс взяла коробку с медикаментами, перевязочный материал и перешла на другую сторону кровати. Выпростав руку графа из–под простыни, устроилась рядом и принялась разматывать старый бинт.

— Я слушаю, — напомнила она. Полковник закрыл глаз.

— Это случилось незадолго до окончания войны, — его голос звучал глухо.

Флоренс даже посмотрела, не уткнулся ли он в подушку.

«Почему ему так трудно даются воспоминания?»

— Тирзальцы терпели поражение за поражением, и их принуждали подписать позорную капитуляцию. Мы все были воодушевлены скорой победой, поэтому с особой лихостью взяли крепость Роштор — последний крупный редут. На следующий день от командования пришел приказ оставить в крепости небольшой отряд, а основным силам двинуться к вражеской столице.

— Вы возглавляли этот отряд?

— Да. Роштор был ценен тем, что в нем находился колодец. Единственный уцелевший на два дня пути. Остальные неприятель или засыпал, или отравил.

— А почему не тронул этот?

— Не успел. Мы раздобыли чертежи крепости и пробрались через тайный подземный ход. Бой был коротким. Мы сломили их внезапным появлением. Никто из защитников не выжил.

Фло закусила губу, чтобы не спросить о судьбе женщин и детей.

— Моим заданием было дождаться наместника, под власть которого переходил Роштор. Земли врага по праву победителя становилась нашими.

Полковник тяжело сглотнул. Флоренс догадалась, что у него пересох рот, и, прекратив обработку руки, налила в стакан воды. Граф, когда она склонилась над ним, посмотрел с благодарностью, но Фло успела заметить прячущуюся за потемневшими зрачками боль.

— Первые два дня прошли спокойно. На ночь караул разжигал на крепостной стене костры, чтобы предотвратить нападение с фронта. Подземный ход тоже надежно перекрыли. В Рошторе остались сильные бойцы, и половина из них обладала магическим даром, поэтому я не беспокоился. В любом случае отбились бы, а на длительную осаду тирзальцы ни за что не решились бы — наша армия находилась рядом.

Полковник опять уставился в потолок.

— Чтобы занять себя, я рылся в библиотеке. Бывший владелец Роштора оказался образованным человеком. Очень много ценных книг, причем старинных, которые богатый род Мальгеймеров собирал столетиями. Мне даже стало жаль, что нам пришлось разорить настолько достойную семью, но война есть война. Не мы ее начали. Король Тирзаля знал, на что обрекает своих людей.

— Война никого не жалеет, — согласилась Флоренс. Она помнила тоску в глазах молоденьких солдат, ставших инвалидами.

— Я не спал. Мучимый сомнениями, стоял у окна и пялился на костер на стене. Я так долго смотрел на пламя, что куда бы не перевел взгляд, перед глазами плыло световое пятно. Поэтому я пропустил, когда в колодце что–то блеснуло и погасло. Когда я понял, что это шлем, отразивший пламя костра, было поздно. Двор заполнялся врагами, бесшумно лезущими из колодца, а караул на стене смотрел в другую сторону. Что–то вспугнуло стаю ворон, и они, громко каркая, кружились над полем.

— В колодец вел подземный ход?

— Да. Чертежи, которые мы получили от разведчиков, оказались неполными, — полковник поднял руку и непонимающе уставился на свежие бинты. Вернувшись мыслями в прошлое, он не заметил, когда Фло успела закончить перевязку. В это раз он даже не поморщился от боли.

— Вы побежали предупредить своих? — Флоренс вернула графа к воспоминаниям.

— Я рванул окно, так было бы быстрее. Но меня поджидали. Магический удар был настолько сильным, что меня отбросило поясницей назад, на стол. Он развалился подо мной, и все вокруг погрузилось во мрак.

Полковник замолчал. На его лбу выступили крупные капли пота. Флоренс поднялась и промокнула их.

— Я пришел в себя только через два дня. В телеге, тащащейся по весенней распутице. Тогда я узнал, что оказался единственным выжившим. Напавшие на крепость уничтожили мой отряд и ушли. Для меня до сих пор загадка, почему меня не добили.

— Посчитали, что вы уже мертвы?

— Трудно сказать, — не сразу ответил полковник. Фло моментально почувствовала, что он не договаривает, но допытываться не стала.

— Кто вас обнаружил?

— Утром в Роштор прибыл наместник. По оставшемуся магическому следу он понял, как врагу удалось застать нас врасплох. Люди наместника засыпали колодец, а замок сожгли. Он боялся, что история моего отряда повторится. Кто знает, сколько еще тайных ходов находилось под этой крепостью?

— Вы жалеете, что выжили? — догадалась Флоренс.

— Да, — полковник положил руку себе на лицо. Будто снова загораживался от боевого заклинания. Но на этот раз его раны бередила память. — Я подвел их всех. Был самонадеян и неосторожен.

— Знаете, я даже рада, что вы не убили мага, который кинул в вас боевое заклинание.

Рэймонд приподнял ладонь и с недоверием посмотрел на Флоренс.

— Я объясню, — она подалась вперед. — Сейчас, когда Тирзаль капитулировал, можно будет отыскать его и узнать, что он применил против вас. Тогда мы сможем подобрать антидот.

— Бесполезно. Ожог рано или поздно заживет и без антидота, а вот от паралича мне не избавиться. Я повредил позвоночник, когда меня бросило на стол.

— Мы с доктором думаем иначе, — Фло авторитетно сослалась на Хендрикса. Для себя она решила, что напишет в госпиталь, где работала на каникулах. У врачей в Трисборо больше опыта. Через их руки проходили десятки раненных бойцов в день.

Поднявшись с постели, Флоренс выкинула в ведро использованные бинты и марлю, сложила склянки в коробку и быстро прибрала за собой. Вспомнив, что за порогом ее ждут принесенные садовником цветы, распахнула дверь. По лестнице поднималась кухарка Бетти с подносом. Фло опустила глаза, чтобы взять букет, и не удержала стона: алая роза была безжалостно растоптана.

Собрав лепестки, Фло сунула их в карман. Оставив Бетти кормить полковника, она выскользнула за дверь и побежала вниз, в парк. После трагических воспоминаний граф выглядел разбитым, и ему следовало вернуть хорошее расположение духа.

— Что, не понравилась роза? — удивился садовник, когда Флоренс нашла его в толпе зевак у конюшен. Там разгружал свою колымагу Маркус Гудвилл. Больше командовал и кричал, переживая за свои железки, чем таскал. Ему помогали конюхи и прочий люд, отправленный кормилицей для обустройства нового жильца.

— Роза понравилась, — вздохнула Фло, не решаясь расстроить садовника. — Но нужна еще одна.

— Два цветка — это для покойника, — садовник нахмурился.

— Они будут стоять в разных стаканах, — успокоила Флоренс.

Она не представляла, кто из живущих в усадьбе настолько зол, чтобы надругаться над красивым цветком. Если, конечно, роза была уничтожена намеренно, чтобы досадить Фло. Нельзя исключить, что она пострадала случайно. Ее могли просто не заметить, когда, например, подслушивали их с полковником разговор.

Но второй вариант казался Фло еще более тревожным. В любом случае, кому–то не дает покоя появление новой сиделки.

Мистер Марди неохотно покинул толпу зевак. Маркус вытаскивал из огромного паромобиля все более причудливые механизмы, и садовнику тоже хотелось на них поглазеть.

Флоренс могла бы обойтись без садовника, но приличные девушки никогда не хозяйничают в чужих владениях без спроса.