Глава 12. Вверх

Отдохнув мы снова начали подъем, солнце грело нам спину и подсвечивало камни так, что было хорошо видно где прокладывать путь.

Один раз я чуть не сорвалась, неверно вбив самый верхний клин, его вырвало из скалы и я пролетела около полуметра вниз. Успела замедлить падение ухватившись руками за выступ и повиснуть на веревках. От страха сейчас слечу вниз и останется от меня в буквальном смысле мокрое место я замерла, не двигаясь повисела с минуту, отдышалась. Сердце от страха стучало где то в районе шеи.

Ян уже поднявшийся на добрый десяток метров вперед меня обернулся услышав звяканье металла о камень. Клин не сломался, а съехал по веревке к моим рукам..

— Инь, ты чего там болтаешься? — улыбнулся он.

— Клин вылетел, — я тяжело дыша, дрожащими руками подтягивалась к точке откуда полетела вниз, — а я адреналинчика хапнула.

Улыбка на лице Яна сменилась тревогой.

— Подожди, я сейчас, — он потянулся к веревкам намереваясь спустится ко мне.

— Оставайся там где есть! — рявкнула я, — если понадобится помощь, я позову. У нас нет времени на то, чтобы ты возвращался, — уже мягче пояснила я, — я сейчас тебя нагоню. По темноте нам не подняться, а для ночевки на весу у нас нет нужной экипировки.

Ян сурово поджал губы, и покачал головой.

— Это правило, — пояснила я, — не кидаться сломя голову на помощь, а оценивать ситуацию.

— Ты бы кинулась, — возразил он.

— Не сломя голову. Да все уже, сейчас без надобности, — я виновато улыбнулась, — извини, что я резко ответила.

— Дурацкое правило, — возразил мне Ян.

— Отнюдь, представь, что идет группа и ради спасения одного жертвовать жизнью многих нельзя. Могут погибнуть все.

— Мы идем вдвоем.

— Обещай, что не будешь кидаться мне на помощь, — попросила я.

— Тогда и ты обещай мне то-же, — Ян сердито фыркнул и завис держась за скалу глядя на меня, я отрицательно мотнула головой, — не можешь, вредина? Вот то-то же.

— Тогда обещай, что будешь кидаться мне на помощь только тогда, когда оценишь ситуацию, — изменила формулировку я.

— Я буду делать это тогда когда посчитаю нужным, — рыкнул Ян подтягиваясь выше, — и не спорь!

Спорить я и не думала.

Солнце уже клонилось к закату, когда мы поднялись на площадку перед входом на станцию. Вернее не на площадку. А на край огромного колодца со стенами около метра толщиной Около предполагаемых ворот толщина края «колодца» была метра полтора, а то и два.

— Вот это да, — Ян осторожно заглянул вниз, — дна не видно, как думаешь, что это?

— Шахта, скорее всего, тут подъемник наверное был, которым прямо к воротам поднимали опускали грузы и людей. Только обычно механизм расположен сверху, может, он вниз обвалился? Сплошь вопросы и никаких ответов, — разочаровано вздохнула я и пнула камень, лежащий на краю шахты, вниз. Постояла прислушиваясь. Звука падения слышно не было.

— Глубоко, — глубокомысленно заключила я.

Ян тем временем прошел к месту примыкания шахты к станции.

— Смотри, вот тут пласт отходит.

Он взял клинок и попытался отодвинуть почти метровый слой, отошедшей от стены почвы. Состоящий из сплетенной корнями растений глины, земли и камней, пласт не сдвинулся ни на миллиметр.

Ян заглянул за пласт. Щель была узкая и протиснуться в нее было невозможно. Но за этим слоем земли, глины и камней явно был вход. Угадывались прмоугольные линии.

— Да, там видно ворота. Это ведь ворота, Инь? Я не ошибся?

Я подошла ближе.

— Нет, ты не ошибся. Руками нам этот пласт не сдвинуть. Странно, — я потрогала камень торчащий из земли, — окаменелый ствол. Знаешь, что это значит?

— Ох, и правда, дерево, только каменное, — Ян наклонился разглядывая осколок камня, — и что это значит?

— В моем мире, чтобы дерево окаменело, должно пройти очень много времени, около миллиона лет или больше, — я почесала макушку, — но дело даже не в количестве времени, древесина преобразовывается таким образом без доступа кислорода. В основном под водой.

— Может оно случайно попало сюда?

— И вот то тоже? — в нескольких метрах из пласта торчал еще один тонкий каменный пенек.

— Здесь не было воды, я хорошо знаю историю. Здесь всегда были горы. Вот тот хребет считался разделом между Росакаром и Алорной еще со времен, — он прищурился вспоминая, — в общем, очень-очень давно.

— А говоришь, хорошо историю знаешь, — шутливо поддела его я, — ладно, оставим деревья деревьям. Мы будем ночевать здесь или, попытаемся зайти на станцию? — я оглянулась на медленно уходящее за горные хребты солнце, — у нас не так много времени до полной темноты.

Ян потер шею и вытер руку о рубашку.

— Думаю надо попасть внутрь, только вот как? Может, лопатой подкопать? — предложил он.

Я представила, как мы на пару пытаемся убрать большой пласт земли складными походными лопатками и фыркнула.

— Аккурат к концу лета закончим, тут не лопата, тут шагающий экскаватор нужен, — пояснила я, — машина такая, ей копают очень большие объемы.

— Да, слишком много земли тут, — он вздохнул и попинал пласт ногами.

В голове медленно выстраивалась логическая цепочка,

— Шагающим экскаватором копают карьеры, — сказала я вслух.

— Это конечно очень ценная сейчас информация, и? — Ян заинтересованно смотрел на меня.

— В карьерах добывают, например, руду. Открытым или закрытым способом.

— Ты рассуждаешь вслух? — уточнил он.

Я кивнула.

— Еще карьеры взрывают, при разработке открытым способом. И потом получившиеся отвалы разбирают, — ну вот и решение нашлось, — Ян, у меня остались последние три пороховых горшка, и еще немного пороха в мешке, будем взрывать ее. Заложим порох вот сюда, — я показала на место где пласт отходил, — и нужно будет куда- то спрятаться на безопасное расстояние, чтоб нас не засыпало, и вниз не сбросило. Взрывом этот пласт сдвинет, а дальше он осыплется в шахту.

— А если нет? — Ян с сомнением оглядывал земляную стену.

— Должно, он ведь уже не слишком плотно держится, когда он сползет вопрос времени. Видишь, вот тут внизу надломы? А мы просто чуть подтолкнем в нужном нам направлении.

Я развязала мешок и вздохнула, если не получится попасть домой, то придется изготавливать порох заново.

Он прищурившись рассматривал те части пласта на которые я ему указала.

— Чтож. Возможно и получится, — он снял рюкзак и отставил его в сторону и подмигнул мне, — вот теперь командуй.

— Ох, только бы не ошибиться. В моем мире обычно такие вещи тщательно рассчитывают. У тебя получится уронить вон те камни сверху, чтоб они создали коридор для взрыва в нужном направлении?

— Думаю да.

— Тогда берем шнуры, связываем их в один и привязываем веревку.

Провозились мы долго, но горшки были связаны, камни упали в нужное место и даже не пережали фитиль.

Солнца уже не было, но так как находились мы достаточно высоко, то темнота еще не наступила.

— Может, спустимся на площадку? — предложил Ян.

— А потом полдня будем лезть обратно? Хотя ты прав. Не хочется, чтоб нас засыпало.

Ян потер шею,

— Я видел уступ, но он маленький, правее, чем мы поднимались. Может на него спустимся? Полдня тратить не придется.

Я спустилась вниз на уступ о котором говорил Ян. Ян поджег импровизированный фитиль и спустился за мной следом. Приступочек был маленький, места хватало только стоять, тесно прижавшись друг к другу, не снимая рюкзаки. Для большей безопасности вбили несколько клиньев и закрепились на них. С ожиданием прижались к стене. С пару минут ничего не происходило, затем послышался хлопок взрыва приглушенный камнями, гора задрожала и послышался гул обвала. Сверху на нас посыпались мелкие камешки.

— Вот это да, — Ян передернул плечами, — страшновато, давай поднимусь посмотрю, а ты останешься пока здесь?

Я представила, что мне придется сидеть и ждать когда же он наконец вернется.

— Ну уж нет, только вместе.

Мы снова поднялись к воротам станции. Огромный пласт земли ушел вниз, в шахту, пропав без следа.

— Даже не видно куда вся эта тяжесть осыпалась, — я вытянула шею пытаясь заглянуть вниз.

Когда мы подошли к воротам, сверху все еще сыпались камни.

— А ведь ты была права. Это не снег вовсе, — Ян подошел и похлопал ладонью по темной, похожей на стекло, поверхности. Она окружала ворота как рамка картину.

Послышался гул, я присела от страха, под ногами что-то задрожало и по темному стеклу побежали странные светящиеся синие линии. Ян, кинувшись ко мне, прикрыл меня собой, уперевшись в стенку рукой.

Часть шахты, с наружной, противоположной от нас стороны, осыпалась, камни падали в провал как бы пружиня, увязая в воздухе.

— Смотри! — я махнула рукой в сторону стены рядом с воротами.

Ян зачарованно смотрел как от прикосновения его ладони темное стекло ожило, подсветилось изнутри золотым светящимся рисунком похожим на соты. По линиям «сот» изредка пробегали более яркие, синие искры.

— Инь, что это? — шепотом спросил он.

— Еще бы я знала, — с не меньшим удивлением ответила я, — этот фейерверк снизу видно? Как думаешь?

Ян вздохнул.

— Будем надеяться, что не очень, в горах часто бывают обвалы, так что грохот примут за обвал. А вот этот свет… — он скептически покачал головой, — думаю, увидят и попытаются сюда забраться. Радует что высоко, и альпинистов у нас нет.

— М-да, перспективка, — огорченно покачала я головой, — идем внутрь?

— Идем.

— Лучше ничего не трогать, пока не разберемся что к чему, вдруг у них на станции защита.

— Ворота закрыты, как их открыть?

Мы подошли к воротам и они частично разъехались в стороны. Одна створка несколько раз дернулась и застряла.

— Вот как? — рассмеялась от неожиданности я, — даже ключа не понадобилось. Я то думала тут кодовые замки и «Красная королева».

[речь идет о компьютерной системе безопасности «улья»-секретной лаборатории, в фильме «Обитель зла»]

— Что такое «Красная королева»? — заинтересованно спросил Ян, — ты, кажется, говорила, что у вас нет монархии.

— Это название системы безопасности. Искусственный интеллект. Я тебе потом расскажу эту сказку, — пообещала я проходя внутрь темного помещения и оглядываясь.

— Обещаешь? — Ян тоже активно разглядывал окружающее пространство.

В свете падающем из проема в который мы вошли, можно было разглядеть пустой холл с темным, блестящим полом, два коридора расходящиеся из него в разные стороны и открытую дверь, чуть по диагонали от входных ворот. Там виднелось что-то светлое, похожее на операционный стол. Нигде не было и намека на возраст станции. Ни пыли, ни грязи, ни присутствия насекомых или мелких животных, которые обычно сбегаются в бывшие места проживания живых существ в надежде поживиться чем- нибудь съедобным, или устроить себе гнездышко в комфортных условиях.

Я прислушалась, чуть слышно шумели какие- то механизмы. Звук был похож на гудение трансформаторов и доносился снизу, из-под пола. Может, тут несколько этажей? Размер горы вполне позволяет устроить тут местный вариант «Улья» из «Обители зла».

Ян задержавшийся у входа вдруг шумно рухнул на пол.

— Ты чего балуешься, — обернувшись к нему не поняла я, и подойдя потянула его за рукав, — подскользнулся что-ли? Вставай!

Голова Яна запрокинулась назад, обнажая горло и острый кадык в расстегнутом вороте рубашки. Под спиной у него был рюкзак и только поэтому он не ударился головой об пол.

— Ян, Янчик, ну ты чего? — я похлопала его по щекам, — что такое, тебе плохо? Сильно ударился?

Ответом мне была тишина. И медленно подступающая к горлу паника. Почему он упал и не отвечает, это просто обморок из-за большой физической нагрузки? Или…

Об этом «или» думать не хотелось.

Осторожно расстегнув лямки и подложив под голову Яна рюкзак, я отдернула руку. На пальцах была кровь, и текла она, разумеется из раны от гвоздя, я осторожно развязала платок. На темный пол закапала кровь.

Пластырь полностью промок и отклеился, жалостливо повиснув на неотлипшем краешке. Если до этого ее было немного то сейчас она текла непрерывной струйкой. Вот почему он все время тер шею, дошло до меня.

— Блин горелый, Ярран, ну почему ты мне не сказал. Что же делать — то теперь?

Я все таки запаниковала, приложила трясущиеся пальцы к его шейной артерии, в подушечки моих пальцев несмело толкнулся слабый пульс. Очень слабый, но все-таки он был!

Я выдохнула.

— Как же ты меня напугал. Давай-ка устроим тебя поудобнее. Все- таки пол не самое лучшее место для лежания.

Я подошла к двери в которой виднелась похожая на операционный стол кушетка. Толкнула ее открывая шире, почти сразу за открывающейся дверью в комнате включился свет. Не похожий на свет от земных ламп. Свет немного отличался спектром, это было заметно невооруженным взглядом. Светились стены, и потолок заливая комнату ровным, ярким, слегка зеленоватым светом. Станция дрогнула, гудение стало чуть более сильным и в холле, где лежал Ян, тоже включилось освещение. Я повернулась, чтобы посмотреть, что там происходит. Ян все так же лежал, слегка запрокинув голову и неглубоко дыша.

За воротами, через которые мы вошли, виднелось звездное небо, темное, с крупными звездами, и зеленоватой Ночной Гостьей. Здесь она казалась еще ближе и крупнее.

Внезапно входные ворота, заскрипев, закрылись. Я подскочила от испуга и зажала руками рот чтоб не заорать. Было страшно, гудели неизвестные механизмы, станция ожила, изредка мелко вибрировал пол под ногами.

— Куда мы влезли, — пробормотала, но отступать не собиралась, древние или не древние, а Яну надо помочь.

«Операционный стол» оказался креслоподобной кушеткой покрытой материалом похожим на зефир. Таким же белым и пористым и бархатистым на вид. Я потыкала в него пальцем, погладила ладонью, даже понюхала его, не пахнет ли. Но стол не пах ничем вообще ничем, даже пылью и то не пах.

Хихикнула, потому что сама себе напомнила мартышку изучающую игрушечные кубики.

Торопливо вернулась к Яну, отстегнула рюкзак, рассудив, что кроме нас тут никого нет и никуда он не денется, пока я тащу Яна к кушетке. Подхватила его подмышки, мысленно поблагодарила создателей «станции» за скользкий пол. Если бы не он, мне было бы не дотащить здорового, почти двухметрового мужика до комнаты. С трудом перетащив его через порог, я уложила его на пол перед кушеткой.

— Помоги мне, — попросила я, — тебе нужно встать и лечь. Чуть-чуть, самую малость, Ян.

Он с шумом вдохнул воздух и открыл глаза.

— Где?

Я поняла, что он спрашивает про то, где мы находимся, поднялись ли мы до станции.

— На станции, — кивнула я, — ты упал на входе. Тут кушетка, сможешь лечь на нее? Я помогу.

Ян поднялся опираясь на мою руку, посмотрел на меня мутным взглядом и попытался улыбнуться. Улыбка вышла кривой.

— Ложись скорей, — поторопила его я. Он сначала сел на край кушетки, а потом лег откинув голову на изголовье. Белая «зефирная» масса оказалась густо заляпана кровавыми следами. Она пружинисто промялась под тяжестью тела Яна.

— Все равно тебя люблю, — пробормотал он и обессилено откинулся на подголовник, — ты об этом помни, ладно. Я посплю пока.

На белом фоне этой странной кушетки он выглядел еще более бледным, губы казались синими как у человека перенесшего сердечный приступ.

Он закрыл глаза. Нервное напряжение и физическое сделали свое дело сократив и без того короткий остаток жизни горга.

Я уткнулась лбом в его плечо. Сил плакать не было. Казалось, этот мир специально отбирает у меня одного за другим дорогих мне людей. Я обессилено опустилась на пол.

Вдруг вверху что-то пискнуло, кушетка задрожала. Я откатилась в сторону и сидя на полу со страхом наблюдала как ее накрывает, взявшийся ниоткуда, прозрачный стеклянный купол.

Как же мне вызволить Яна из этого стеклянного саркофага?

Я начала искать замок по периметру прилегания стекла, но оно было как будто впаянным в края. От досады ударила по краю кушетки ладонью, и по стеклу. И еще раз, наотмашь, и еще, и еще. Это была самая настоящая истерика, я стучала по стеклу ладонями, стараясь его разбить, молча, голос от страха просто пропал.

Отчаявшись, я лягнула этот дурацкий саркофаг ногой. Боль от пинка по твердой поверхности отрезвила, лупить руками по стеклу я перестала. Отошла на шаг назад, подула на ладони, они горели от бездумного шлепанья по стеклу.

Оказывается, удар мизинца ноги о твердое хорошо возвращает мозг на место. Удивительная зависимость.

Видимо я что-то задела и сбоку выехала прозрачная пластина. Откуда тут взялся сенсор? В том, что это сенсор я была почти уверена. Панель напоминала экран смартфона. Вернее стекло от него. Однако на этом стекле четкими контурами светилось два квадрата. Ослепительно белый- светящийся и черный.

Истерика медленно отступала на второй план. И что мне с этим делать?

Белый квадрат настойчиво моргнул. Я сделала шаг вперед и с опаской положила на него пальцы.

Деваться некуда, буду плыть по течению.

Мелодично пиликнул тоновый сигнал, и по стеклу накрывающем кушетку побежала зеленоватая полоса света. От головы к ногам, дойдя до сапог полоса задержалась и озадаченно пискнула, потом медленно двинулась обратно к голове. И обратно. По телу Яна развернулись широкие белые ленты, приминая одежду. Из изголовья выдвинулась прозрачная маска на лицо. Его как будто что — то ударило в спину, он выгнулся запрокидывая голову и приоткрывая рот и в этот момент маска плотно прилипла к его лицу.

Это же мед каспула, дошло до меня. Как в одном из фантастических фильмов, самая настоящая!

И снова вопросы, уйма. Откуда взялась здесь эта станция, кто бросил ее здесь и почему не вернулся обратно.

Окончательно забыв об истерике я смотрела не отрываясь на происходившее на моих глазах чудо. В том, что это чудо я не сомневалась.

На сенсоре снова замигал белый квадрат, я не отрывая взгляд от стекла, снова ткнула в него пальцами. Ну же, давай железяка древняя, спасай. Я затаила дыхание. Капсула пискнула и заполнилась белым паром.

И что дальше?

Я сидела и ждала, когда же пар рассеется. Час. Два. Потом от усталости заснула прямо тут же, под кушеткой, на полу, притащив наши рюкзаки из холла, развернув спальник. На полу было прохладно. Время от времени кушетка требовательно пищала, и я, приоткрыв один глаз, тыкала пальцем, все туда же: в настойчиво мигающий белый квадрат.

Разбудил меня голос Яна.

— Ох, где я? Свет какой яркий, — он прикрывая глаза рукой, пошатываясь встал с кушетки которая выглядела как в самом начале, никаких стеклянных колпаков, панелей со сканером, ничего. Даже следов от моих рук не осталось. Идеальная «зефирная» белизна. Если бы не разрезанная одежда Яна: Брюки держались на поясе, а рубашка вовсе превратилась в лоскутки и они валялись на полу, я бы решила, что мне все приснилось.

— Где моя рубашка? — он нахмурил брови, — что произошло, почему я почти голый?

Он поежился,

— Тут прохладно.

— Ты живой! — я кинулась к нему на шею, расцеловала и тут же отпрянула- Ян, что ЭТО?

На руках Яна, браслетами — наручами до локтей желтели вплавленные прямо в кожу камни древних. Очень уж характерно они блестели несмотря на лимонно желтый цвет. Ян поднял руку разглядывая их.

— Ничего не понимаю, Инь, — он растерянно посмотрел на меня.

— У тебя они и на спине, я когда тебя обнимала почувствовала, — я обошла Яна и охнула: вдоль всего позвоночника начиная с затылка и ниже шел ряд прилепившихся к коже лимонно желтых, блестящих крупных камней, — и за ушами у тебя тоже они, да ты модный парень, — сказала я, ошарашено разглядывая это великолепие драгоценностей, — напоминает татуировку из страз. В моем мире некоторые девушки себе на кожу специально блестяшки приклеивали. Это походит, только камни намного крупнее.

Ян начал ощупывать свою голову.

— Ерунда какая-то, Инь. Меня что, украсили как твою елку на новый год?

Я потрогала пальцем камень на его спине, тот сдвинулся насколько позволяла кожа.

— Не больно? — спросила я.

Ян нервно дернул лопатками

— Нет. Я их не чувствую вовсе, я теперь сойду с ума, раз на мне все эти камни? — он решительно попросил, — дай мне нож.

— Надеюсь, ты не собираешься ничего плохого сделать?

На меня посмотрели как на дуру.

— Нет конечно, Инь.

Я отстегнула от пояса и протянула ему нож. Ян подцепил острием край камня и потянул вверх, камень приподнялся вместе с кожей.

— И что с этим делать? — растерянно спросил он, — оно не убирается. Н-не срезать же его вместе с кожей?

— Подожди, — остановила его я, — ты как себя чувствуешь?

— За исключением того, что эти штуки теперь мешаются? — уточнил Ян, — вполне терпимо. Ничего не болит.

— А рана от гвоздя?

Ян потер шею и уставился на меня удивленными глазами.

— Её кажется нет. Может, я ее нащупать не могу?

— Что-что, ну-ка покажи?

Ян сел прямо на пол и убрал волосы с шеи, от раны и впрямь не осталось и следа. Ни шрамов от пыток на его спине, ничего, даже совсем мелкие шрамики исчезли.

— У тебя кожа, идеально чистая, как у младенца, — я провела пальцем по его спине, там, где не было камушков.

— И что, раны нет? — недоверчиво спросил он.

— Не-а, и даже шрамов нет, — я отвесила ему легкий подзатыльник, — это тебе за то, что не сказал, что тебе настолько плохо! Как ты мог?!

— Инь, ты чего дерешься! — он потер рукой затылок.

— Это я еще не дерусь, — напряжение последних суток клокотало внутри меня и требовало выхода наружу, — но ругаться буду!

— Не ругайся, — виновато понурившись сказал он, — я не мог жаловаться.

Меня прорвало.

— Что значит ты не мог?!А если бы ты на горе завис без сознания?

— Ну не завис же…

— А если бы потерял сознание и сорвался?

— Ну не сорвался же…

— А если бы тут не оказалось этой штуки? Ты бы истек кровью, здесь, в холле станции! Ты понимаешь это?!

На самом деле нам опять повезло. Сидела бы я сейчас над хладным телом и лила слезки, не зная, что делать.

Ян молча развел руками.

— Конечно, у нас же гордыня! Сказать, что все совсем плохо нельзя никак!

— Инь, — он обиженно поджал губы, — это не гордыня.

— Ты понимаешь, что тут тебя даже похоронить негде?! — продолжала возмущаться я, — кругом камни.

— Ты преувеличиваешь.

— Я не преувеличиваю! — рявкнула я, — из-за твоего синдрома самурая мы чуть не нажили себе проблем!

— Хочешь сказать я создаю проблемы? — Ян зло прищурился.

— Я говорю, о том, что твоя гордыня…ой!

— Это не гордыня! — рявкнул он.

Я с визгом отскочила в сторону, потому что передо мной сидел дракон. Настоящий. Величиной с двух лошадей. От удивления я тоже села, прямо на пол, и отползла в ближайший угол. Весь гнев куда- то улетучился.

— Ты. ты. твой горг вернулся!

Он удивленно оглядел себя. Приподнял когтистую лапу повертел ей у себя перед носом.

— И правда, — слегка картаво пророкотал, — ох, Инь, я тебя напугал?

Он почти сразу перекинулся обратно оставаясь в «комбинезоне» из чешуи. Оглушенно потряс головой.

— Чувствую себя так будто в первый раз перекинулся.

Я ошарашено моргала не в силах произнести ни слова. К Яну вернулся горг. Это значит, что он не умрет. Это значит, что он будет жить.

Он подошел ко мне и обнял.

Я вдохнула и выдохнула насколько позволял объем легких.

— Я решила, что ты умер. Понимаешь ты это?

Он еще крепче прижал меня к себе.

— Я понял, понял. Ты за меня испугалась. Не кричи на меня больше, ладно?

— Знаешь, даже у моего спокойствия есть предел.

— Понимаю, прости, но мне показалось, что жаловаться на плохое самочувствие будет просто неправильно. Мы были так близко. Не хотел стать обузой.

Я вздохнула

— Ты теперь вернешься к своим?

Ян потер указательным пальцем висок.

— Я подумаю над этим, но позже, сейчас надо разобраться, что у нас здесь и есть ли возможность отправить тебя домой.

Рашшат в виде горга был точно меньше и чешуя у него была черная. А ведь у Яна была синяя, вспомнила я.

— У тебя была синяя чешуя, а сейчас графитовая, почему?

— Не знаю, — Ян вытянул руку и покрутил ей, по предплечью пробежала дорожка из переливающихся «бензиновых» темно- графитовых чешуек. Выглядело это завораживающе.

Об пол что- то сбрякало. Он с неохотой разорвал объятия, обернулся и поднял с пола камень- радужный алмаз. Прозрачный, такой же как на кольце.

— С меня отпал, я почувствовал, с затылка.

Я зашла к нему за спину. На шее под самой линией волос среди лимонно- желтых камней и впрямь было пустое место, по центру этого пятна краснели мелкие точки кровоизлияний.

— Они же все желтые, белых ни одного не было.

— Не нравятся мне эти камни, — Ян передернул плечами.

— Мне тоже, — согласилась я, — но пока вреда от них нет, не с кожей же их срезать. И заметь, ты в здравом уме, значит, не все камни древних вызывают безумие.

— Инь, — Ян вдруг опустил глаза в пол и покраснел, — как думаешь где здесь можно… ну, где у них здесь отхожее место?

Это он очень вовремя вспомнил, на улицу тут не выскочишь. Ворота- то закрыты, да и на краю шахты балансировать неловко.

Я глянула на светящийся потолок.

— Понятия не имею, но пойдем, поищем.

Прихватив рюкзаки мы вышли в холл, коридоры были подсвечены светящимися лентами расположенными вдоль стен. Кое где виднелись разрывы в этих «лентах».

— Направо, налево? — спросил Ян оглядываясь.

— Давай налево.

— Думаешь? — Ян рассматривал линии на стенах, — Инь, а почему они так ярко светятся?

— Это похоже на лампы из моего мира. Но у нас их делают в основном из стекла, а здесь, я не знаю, что за материал.

— Смотри. Тут в ленте разрыв.

Лента и впрям прерывалась примерно на метр. Метров через десять еще на метр и еще дальше, каждые десять метров, на сколько было видно из-за круглого изгиба коридора. На стене рядом с разрывом были знакомые мне белый и черный квадраты на прозрачной пластине.

— Рискнем, — хмыкнула я, и подойдя ткнула указательным пальцем в белый квадрат. Стена хрюкнула и лентой ушла вверх. Ян отступил назад.

— Пойдем, — позвала я его, — будем бояться вместе.

— Я не боюсь, — развернул плечи Ян.

— Конечно, — согласилась я, — боюсь я, а ты большой, смелый и тебя можно скормить…чудищу из-под кровати.

Ян кротко хохотнул.

— Тут нет никого. Иначе нас давно бы спросили зачем мы явились.

— Логично, — согласилась я.

Мы зашли в светлую, хорошо освещенную комнату. Рядом со стеной стояла серая яйцевидной формы кровать. То есть напоминала она ванну, но борта были низкие. Внутри уместился матрас, похожий на покрытие мед капсулы, и что самое главное, анатомической формы подушка.

Я не удержавшись взяла ее в руки, помяла. Подушка мягко пружинила.

На противоположной от кровати стене висели полки. Пустые. Рядом со входом тоже было пару полок. Эргономично и удобно, оценила я, класть те вещи которые надо взять с собой. На противоположной стене снова мигали два квадратика.

Ян по моему примеру подошел и положил пальцы на белый квадрат. Часть стены ушла вверх. Он хмыкнул оглядывая открывшееся помещение.

— Туалет нашел? — поинтересовалась я.

— Вроде да, — он шагнул внутрь и его голос звучал глухо, — только тут все странно устроено и …охтыж! — Ян выскочил обратно в комнату абсолютно мокрый, — там ступенька на полу, — отфыркиваясь сообщил он, — я на нее наступил, а на меня сверху ведра два не меньше. Мелкими каплями.

— Точно вода? — уточнила я подходя к нему, — ничего не щиплет, не жжет?

— Точно вода, — он засмеялся и потряс головой, — хорошо еще, что одежда есть запасная и рюкзак не на мне.

Я заглянула внутрь предполагаемой туалетной комнаты. В середине «ступенька» — квадратный подиум полтора на полтора метра. Что характерно мокрый. Вокруг подиума все сухо. В углу еще одно квадратное возвышение, поменьше, с полукруглым углублением посредине.

— Подозреваю, что вот тот квадратик в углу как раз то, что тебе нужно, — предположила я посмеиваясь, — ты испытывай, а я тебя снаружи подожду. Рубашку пока из рюкзака достану и брюки.

Я вышла в комнату- «каюту» и принялась доставать вещи из рюкзака.

Через десять минут ко мне вышел Ян, вид у него был слегка ошалелый.

— Ты чего, — спросила я протягивая ему белье, джинсы и рубашку, — не укусил ли тебя там кто?

— Нет, не укусил, — он ошарашено посмотрел на меня и сказал шепотом, — понимаешь эта штука меня…вымыла…ну, после всего. Водой, тепленькой.

Работающие технологии налицо, вопрос, куда делись древние от этих технологий.

— Фуф, — выдохнула я, — я то уже решила, что там к тебе кто-то свои ручонки протянул. Однако ты мужественный чел. ээ. горг. Я бы от страха орала.

— Ехидничаешь?

— Ничуть, — серьезно заверила я.

Ян попрыгал на одной ноге расправляя штанину.

— Пойдем дальше смотреть? — спросил он заправляя рубашку в джинсы.

Я кивнула на дверь санузла.

— Конечно, только я тоже туда заскочу.

Чтож, санузел был вполне приличный, даже руки удалось сполоснуть. Квадратное отверстие в стене, величиной с обувную коробку было предназначено именно для этого. Правда перестраховавшись я сначала сунула туда клинок. Мало ли вдруг это не мойка для рук, а что- то другое. Клинок благополучно полило раствором похожим на очень жидкое мыло, а потом водой.

Внутренний голос ехидно комментировал, что если за нами кто — нибудь наблюдает, а при таком развитии технологий у древних, в наличие видеонаблюдения верилось легко, то выглядим мы как дикари.

Что интересно, не было никаких отдушек. В нашем мире пахло все, туалетная бумага: хочешь — персик, хочешь- ромашка. Про разнообразие запахов мыла и говорить не приходится. Даже здесь, по привычке, я использовала мыло с отдушкой. Стиральные порошки, средства для мытья посуды, все это пахло.

Здесь же запахов не было вообще.

— Ян, скажи мне, а ты ощущаешь здесь запахи? — поинтересовалась я выходя в каюту.

Он втянул носом воздух.

— Ну, тобой пахнет, рюкзаками, лямками кожаными, — он вопросительно посмотрел на меня, — а вообще здесь, похоже, только нами пахнет.

— Давай выйдем в коридор, дадим двери закрыться, а потом ты обратно зайдешь и снова понюхаешь, — предложила я.

Так мы сделали.

— Ну что, — спросила я когда Ян снова вышел в коридор, — пахнет там нами?

— Нет, вообще ничем, как будто нас там и не было, и что это значит?

— Хорошая система очистки воздуха тут. Заметил, что пыли тоже нигде нет? — Ян согласно кивнул, — а вот для чего тут такая очистка воздуха я не пойму. Почти сразу же убирает запахи, даже слабые.

Мы пошли дальше по коридору, заглядывая в каждую дверь, за ними были одинаковые каюты. Такие же как и первая. Чистые и пустые.

— Одно могу сказать точно, — заглядывая в еще одну каюту сказала я, — Древние точно были похожи на нас. Я имею в виду то, что они гуманоиды, человекоподобные. И удивительно, что все тут сохранилось и работает.

— Не все, — возразил Ян, — смотри.

Я подошла ближе. Прямо посреди пола коридора был приличного размера пролом.

В нем виднелась темная блестящая поверхность, возможно фундамента.

— Предположи- ка, что там внизу? — спросил Ян.

— Похоже что-то типа фундамента и механизмы для обслуживания станции. Туда точно не полезем, завалить может, — я прикинула размеры пролома, — и как на другую сторону попасть?

Ян прищурился.

— Смотри, если вот туда бросить «кошку», то можно натянуть веревки для перехода. Запасной страховочной хватит, чтоб на три раза протянуть. Только давай поедим и отдохнем, а потом дальше будем исследовать.

— Давай, — согласилась я, — верно, надо нормально выспаться. А то толком не спала, то над тобой рыдала, то кнопки нажимала.

— Отважная девочка, — Ян подхватил меня под руку и мы двинулись обратно к холлу.

— Между прочим, да, я думала, что ты умер.

— А я и умер, почти, — он остановился посреди коридора и порывисто схватил меня в объятья, — я рад, что у тебя получилось меня спасти. Очень.

— А уж я- то как рада.

Наши шаги приглушенно раздавались в полутьме коридора. Было такое ощущение будто идешь по керамической плитке или линолеуму. Интересно из чего тут пол?

Все что угодно ожидала тут увидеть, только не такие вот технологии, думала, будет что-то вроде наших египетских пирамид: здоровенные каменные сооружения, с гробницами, бесконечными лестницами, ловушками и осушенными бассейнами. Причем, все это должно зарасти травой по самую маковку. А здесь все с ног на голову. Зашли спокойно, свет горит, механизмы работают. И окаменевшие деревья на входе.

Эти самые деревья не давали мне покоя. Что у нас для окаменения нужно? Вода и миллионы лет для замещения целлюлозы в дереве камнем. Выходит станция здесь уже с миллион лет стоит? Нереальный возраст, все должно было давным- давно рассыпаться.

— Как думаешь, почему тут нет никаких охранных систем? — спросила я.

— Может, просто не от кого было охранять? — пожал плечами Ян.

— Да, наверное так.

Мы дошли до холла.

— Костер здесь не разведешь, прямой вентиляции нет, — вздохнула я, разглядывая серебристый потолок, — а то еще противопожарная система сработает. Может наружу пойдем? Или глянем, что в коридоре справа?

— Пойдем посмотрим коридор, — Ян точно так же как крутил головой разглядывая все вокруг, — думаю, там такие же каюты.

Справа от «операционной» оказалась узкая лестница из шести ступеней, ведущая наверх и дверь с привычными квадратиками сбоку. Ян ткнул пальцем в белый квадрат, тот погас на секунду и снова засветился.

— Вот как, — удивленно хмыкнул Ян и снова прикоснулся к квадрату. Тот снова погас, — Инь, эта штука меня не слушается. Может, я как — то не так это нажимаю, и у тебя получится лучше?

— Давай, — я протиснулась мимо него к двери и прикоснулась к замку. Квадратик мигнул, раз другой, сменил цвет на желтый, погас, опять побелел, — сейчас эта фигня как запустит режим самоуничтожения, — озвучила свои подозрения я.

Дверь зашумела, как сдувающееся колесо, и дрогнув, сдвинулась в строну.

— А вот туда мы не пойдем! — я схватила за рубашку, собравшегося было шагнуть внутрь плохо освещенного помещения, Яна. И, ткнув пальцем в темный квадратик, потянула его с лестницы вниз. Дверь снова зашипев медленно закрылась.

Того что я разглядела мне вполне хватило. Шахта, видимо на всю высоту горы, а может глубже, со стержнем в центре, из темного стекла, такого же как «ледник» Кристальной горы. Вокруг стержня золотистой пыльцой вились завихрения непонятной мне энергии изредка пронзаемые синими вспышками молний.

Ян смотрел на меня тяжело дыша.

— Это. это..

— Ага, — кивнула я, — это установка которая генерирует энергию для всей станции, судя по тому как там воняет озоном, она не радиоактивна, но если бы мы зашли туда то вполне могли бы скоропостижно скончаться. Не зря дверь сразу не открылась.

— Да, но там не было ничего опасного, — возразил Ян, — только золотая пыльца и молнии.

— Что ты знаешь об излучениях?

Я пыталась понять, что там увидела. То что это энергия, понятно. Но явно не электрическая. Без детального изучения и не разобраться что за природа у этой энергии, а возможности детально изучить, нет. Ох, как досадно.

— Солнце излучает свет- ответил Ян на мой вопрос.

— Излучения бывают разные, от солнца- световое и тепловое, от огня тепловое. Это то, что мы можем почувствовать и увидеть. А есть такие виды лучей, которые ты не почувствуешь и не увидишь, но если попадешь под них, то вполне можешь умереть, причем не самой приятной смертью.

— Нам повезло? — уточнил Ян.

Я молча покивала головой. И в этот момент, в тишине что-то звякнуло. Звук был странно знаком. Я заоглядывалась в поисках источника звука, Ян тоже.

Опять звякнуло.

— Это у тебя в рюкзаке, Инь, — сказал он, — точно.

— Не может быть.

Я сбросила рюкзак и достала из сумки оживший мобильник. Заряд показывал сто процентов.

— Эта штука работает? — с любопытством заглянул через мое плечо Ян.

— Ага, — внезапно осипнув от волнения прошептала я.

— Но как?

— Станция генерирует слабое электромагнитное излучение по принципу индукционной катушки, потому телефон и зарядился. Пока мы здесь, будет работать, если отсюда уйти разрядится.

Ян потер лицо руками.

— Излучения. Энергии. Те. те-ле-фо-ны, слишком много информации за один раз.

Я посмотрела на экран телефона. Сеть отсутствовала, время и дата были, естественно сбиты. А ведь я уже и не помню точную дату когда сюда попала. Я, хмыкнув, запустила плейлист в случайном режиме.

— О, музыка, — улыбнулся Ян, — когда ты про нее говорила, я думал, будет звучать как музыкальная шкатулка. А тут целый оркестр. Как называется мелодия?

— Щелкунчик. Адажио, — я рассмеялась, — ты не обольщайся, тут есть такая музыка которую ты, вероятно и слушать не сможешь.

— Почему это?

— Ну вот примерно так это звучит

Я переключила трек. Несмотря на слабые динамики телефона раздался весьма приличный рев SBH от «Muse»

Ян выпучил глаза и заткнул уши.

— А я предупреждала, — ехидно пропела я подходя к следующей двери, и убавляя громкость музыки. Нажимать на квадратик- замок было боязно, вдруг там еще что — нибудь этакое.

Ян недоуменно поднял брови.

— Под такую музыку невозможно танцевать, и женщины странно поют, для чего она?

Я закашлялась, чтоб не засмеятся, надо же спутать солиста с женщиной, хотя, конечно, Ян к такой музыке совсем не привык.

Пришлось пояснять:

— Это мальчики поют, ну как мальчики. лет под тридцать. Или за тридцать, я точно их возраст не знаю.

Ян вслушался в музыку.

— Может они, — он неопределенно махнул рукой, — кастраты?

— Они специально так поют, — я пожала плечами, — музыка как музыка, ходить, бегать, слушать, тренироваться.

Ян фыркнул и пару раз подпрыгнул на месте в ритме музыки. Посмотрел на меня наклонив голову. Прыгнул еще пару раз, стараясь попадать в ритм.

— Не понял.

Я расхохоталась. Двухметровый мужчина скачущий под «Muse»- выглядело это внушительно. По ощущениям, все равно, что стоять на пути у стада бегущих носорогов. Могут случайно затоптать, не заметив.

— Под эту музыку хорошо бежать, или удары отрабатывать, — я изобразила подобие боксерской стойки и пару раз махнула руками имитируя боксерские удары, — смотри: джеб, джеб, хук, апперкот. Я крута!

Ян выпучил на меня глаза и потребовал:

— Покажи еще!

Я смутилась.

— Да не умею я ничего такого. Давным — давно в какой то спортивной программе видела и вот сейчас повторила.

— Все равно покажи, — настоял он.

Минут десять мы изображали из себя боксеров. Я по памяти показывала ему стойки, положение рук и варианты ударов.

Потом все-таки открыли дверь, решив не ночевать в холле.

За дверью оказалось помещение с серыми шкафами вдоль стен. Очень напоминающие кухонные: полки сверху, тумбы снизу. Парой столов и табуретами похожими на барные стулья.

Около одной стены стояли две «стеклянные» трубы заполненные наполовину прозрачной жидкостью.

— А вот и кухня, — хмыкнула я, — смотри, похоже, кран.

С одного из верхних шкафов свисал конус, похожий на воронку. Под ним кружок величиной с большую тарелку из, уже очень хорошо знакомого, темного стекла.

Ян протянул руку к белому квадратику рядом с конусом.

— Стой! — я кинулась к нему, но остановить не успела, — струя воды полилась на «тарелку» и та зашипела моментально превращая ее в пар.

Ян торопливо и испуганно приложил пальцы к темному квадрату. Вода прекратила течь.

— Думаю, теперь нам есть на чем кипятить воду, — выдохнула я, отмахиваясь от повисшего в воздухе пара, — может, не будешь вот так сразу, пальцами тыкать куда попало? А то взорвемся еще.

Ян провел рукой над «тарелкой»

— От нее не идет тепло. Такое ощущение, что она холодная.

— Только руками не проверяй, — попросила я, — еще не хватало тебя от ожогов лечить. Может эта штука начинает нагреваться когда на нее вода попадает. Или если на нее что-то поставить.

— Давай попробуем, — оживился Ян, — доставай кружку и фляжку, заодно и поесть приготовим.

Опыт удался. Вода в котелке поставленная на «кружок» закипала почти моментально.

— Похоже, мы с тобой раскалываем орехи большой королевской печатью, — вынесла я оценку нашим действиям.

— Похоже что так, — Ян оглядывался рассматривая окружающее пространство.

Готовить похлебку на «тарелке» было неудобно. Она быстро перегревалась, сильно кипела и приходилось время от времени снимать котелок, чтоб не получить угольки вместо каши.

Мы переглядывались и глотали слюнки, ожидая, пока приготовится еда.

— А у тебя дома так же? — спросил Ян.

— Дома электроплита и нагрев у нее регулируется, — проворчала я снимая котелок на стол, — включил, поставил, забыл. Звоночек звякнул, значит, можно идти есть.

Я разложила похлебку по чашкам и вздохнула.

— Полцарства за свежие овощи.

— Где же их взять по весне, — откликнулся Ян, — только ждать пока вырастут. Инь, — он выдержал паузу, — а если там и дальше по коридору каюты и все?

Я понимала к чему он клонит и потому спросила прямо.

— Ты очень хочешь, чтоб я осталась?

Ян нервно постучал пальцами по столу.

— Ты ведь знаешь, что да. Очень хочу.

— Ян, ты вернул себе горга, значит сможешь вернуться к своим. Будешь снова в стае.

Он задумчиво покачал головой

— Инь, я думаю, что не смогу вернуться туда, во-первых прецедентов не было, что изгнанный возвращался. Во-вторых, — он потер лоб, — если я вернусь, то попаду под горячую руку отцу, а он не переминет воспользоваться ситуацией в своих интересах или интересах Росакара. А я хочу решать сам. Жениться на тебе, уже официально, и дом хочу, и детей с тобой, — я открыла было рот, чтобы возразить, но Ян жестом не дал мне ничего сказать, — я знаю, что ты скажешь: что у людей жизнь короче, и что ты другая. Я вижу насколько ты другая, и не всегда понимаю даже то, что ты говоришь, но отказаться от тебя, — он закрыл глаза, — но отказаться от тебя я не могу.

Я грела руки о кружку с отваром, и раздумывала, могу ли я доверять ему настолько, чтоб остаться тут?

Полной уверенности не было, мужчины, увы, во все времена не отличались постоянством, и сегодня он обещает свернуть горы, а завтра даже при наличии энного количества детей пожимает плечами и исчезает в туманной дали, забыв и про горы, про огромную любовь и про все остальное.

К тому же свела нас весьма критическая ситуация и то время пока мы были вместе, над ним висела постоянной угрозой перспектива умереть. Теперь все изменилось, и нам тоже придется меняться соответственно ситуации, хотим мы того или нет.

Сомнения вещь нехорошая, но иногда необходимая, для объективного восприятия реальности.

Похлебка нетронутой стояла на столе. Я пододвинула к нему чашку.

— Мне надо все обдумать и взвесить, как ты понимаешь, по факту мне придется отказаться от всей моей прежней жизни там.

На самом деле больше похоже на тупик, останусь здесь, никогда не увижу родителей, семью. Уйду на Землю, потеряю Яна, приобрету комфорт. Однако есть одно большое «но»: не факт, что я вернусь хотя бы в свое время. Это однозначно не в мою пользу.

— Инь, — он взялся за ложку, — если там, в конце коридора, ничего нет, останься.

— А если есть? — я отпила теплого отвара из кружки.

Он поднял на меня тяжелый взгляд, слова явно давались ему очень нелегко.

— Тогда, наверное, я смирюсь с твоим решением.

Из телефона доносилась негромкая мелодия второго ноктюрна Шопена.

Я тоже взялась за ложку, попробовала, скривилась.

— Ян! Несоленое же!

— И правда, — он удивленно посмотрел на миску, — я и не заметил.

Я достала из мешка с продуктами соль.

— Знаешь, как у нас говорят? Утро вечера мудренее, — я протянула ему солонку.

Он поджав губы покачал головой.

— Для тебя ничего не значит, то что мы были вместе? — он горько улыбнулся и нервно взъерошил пятерней волосы, — я себя ощущаю на месте моих женщин, это они задавали такие вопросы, а сейчас, вдруг, такие вопросы задаю я.

Он сжал кулак так, что ложка, которую он держал, согнулась.

Я прикусила губу и положила руку поверх его пальцев. Они дрожали.

— Ян…

— Я даже не знаю, что делать. В обращении с женами есть правила, в обращении с любовницами, тоже есть правила, а ты оказываешься вне всяких правил. А я настолько не хочу тебя отпускать, что готов схватить в охапку и унести отсюда как можно дальше.

— Ты все-таки хочешь чтобы я приняла решение прямо сейчас, — я укоризненно покачала головой.

— Да, иначе прямо тут с ума сойду, — кивнул он.

— Это нечестно, — возразила я, — разве я требовала от тебя что-то? Ты сейчас ставишь мне ультиматум уговаривая остаться. Не дав ни единого шанса на возвращение домой. Ян. Разве это честно, вот так манипулировать любовью?

Он молча выбрался из-за стола и взял рюкзак. Я снова взяла в руки кружку отвар уже остыл и пальцы не согревались, а пожалуй, охлаждались. На Яна я не смотрела, и так было ясно, что он сейчас выйдет из комнаты и наверное совсем уйдет, или ляжет спать где-нибудь отдельно от меня.

Но он вместо того чтобы уйти достал спальники, кошму и расстелил их в свободном углу.

— Обрадовалась, — хмыкнул он в ответ на мой удивленный взгляд, — спать марш, пожалуй, один шанс я тебе дам, чтоб все было справедливо, но о большем не проси. Я не собираюсь оставаться без тебя.

Я уже было открыла рот, чтобы возмутится подобным диктатом. Но потом до моей головушки дошло, что он очень дипломатично не дал нам поругаться.

— Хочешь, я что-нибудь почитаю? — предложила забираясь рядом с ним в спальник.

— Да. Хочу, — Ян с любопытством разглядывал как я запускаю «читалку» в телефоне. Потом отодвинул мою руку и прижал пальцы к экрану сдвигая текст.

— Это называется «скроллить» — пояснила я, — от английского «scroll»-прокручивать. Ладно, давай начнем.

Я откашлялась и стараясь максимально точно переводить прочитала первые строчки эпиграфа к «Трудно быть богом»:

— «Должен вас предупредить вот о чем. Выполняя задание, вы будете при оружии для поднятия авторитета. Но пускать его в ход вам не разрешается ни при каких обстоятельствах. Ни при каких обстоятельствах. Вы меня поняли?»

Читала я всю ночь, на мои робкие попытки лечь спать, Ян уговаривал:

— Ну еще чуть- чуть, интересно.

И я читала, переводя на ходу, поясняя, рассказывая, объясняя. В какие-то моменты Ян вставал и ходил, внимательно слушая.

— Ох, все, — я зевнула дочитав последние строки, — давай уже спать.

— Давай, — он потряс головой и притянул меня к себе.

— Инь, — спросил он, перед тем как заснуть, — а вот то, что ты мне читала это правда?

— Это не документальный текст, а просто художественный, история для развлечения, — я снова зевнула.

— Интрига очень хорошо показана, — сонно пробормотал Ян, — вот бы у нас на учебе такие наглядные примеры рассказывали.

Проспали мы долго, наверное, больше суток, но из-за отсутствия окон время дня было неизвестно.

Все так же ровно горел зеленоватый свет. Я нехотя вылезла из спальника, сходила в «каюту» приняла душ, вернулась обратно в «кухню» Ян все еще спал. Я не выдержав гнетущей тишины негромко включила почти классику: «краш-пропеллерхэд» и пританцовывая начала готовить нехитрый завтрак.

— Какое очаровательное зрелище, — проснувшийся Ян лежал, подложив мой спальник вместо подушки и закинув руки за голову, и с улыбкой разглядывал мои «па», — знаешь, мне нравится просыпаться на кухне, такие зрелища не годится пропускать мимо глаз.

— Завтрак почти готов, — я развернулась к нему, подмигнула и приглашающе махнула рукой в сторону стола, — душ здесь весьма неплох, только температура не регулируется. Ты как раз успеешь к тому времени как все будет готово.

Он с неохотой поднялся

— Завтракаем и идем дальше изучать тут всё?

— Ага, — улыбнулась я.

Ян неодобрительно покачал головой, вздохнул, но говорить ничего не стал.