Глава 6. Лерт
Ян сидел у окна, поближе к свету и внимательно изучал свое отражение в маленьком зеркале. Сегодня утром он попросил меня срезать ему отросшие волосы. Чем я и занималась большую половину утра. Маникюрными ножницами, которые лежали у меня в косметичке и опасной бритвой купленной на постоялом дворе. В результате моих стараний у него на голове получилась нечто короткое, по- хулигански торчащее в разные стороны.
— Редакторы модного глянца расхватали бы твои фото как горячие пирожки, — оценила я его прическу.
Он вопросительно посмотрел на меня.
— Модно выглядишь, — пояснила я.
— У вас так модно? Ты не шутишь? — Ян критически оглядел свое отражение, — хотя удобно, можно совсем не причесываться.
На нем был мундир младшего офицера императорской армии Хистерана, который мы приобрели в деревне на постоялом дворе. Темный китель с воротом стойкой, украшенной тонким золотым шитьем. Белый подворотничок. Еще более темные брюки из очень плотной ткани напоминающей тонкое сукно. Нашивки на мундире были спороты, сапоги пришлось искать отдельно, они оказались велики и порваны по голенищу. Пришлось их наскоро штопать. Как пояснил нам трактирщик, мундир вместе со всем своим нехитрым багажом забыл один из постояльцев. Наверняка врал, но выяснять правду смысла не было.
Птичку, увы, пришлось продать в той же деревне. Как не хотелось мне оставить ее у себя, но содержание лошади в городе стоило дорого. А расходов на конюшню, питание и конюха, я позволить себе не могла. Кроме того существовал риск, что ее обнаружит и узнает прежний хозяин.
— Ты уверен, что это хорошая идея? — я с сомнением оглядывала варево в небольшой кастрюльке стоящей на погасшей спиртовой горелке.
Там был расплавленный с жиром, глиной и краской, воск. Смесь по виду напоминала потекший от жары пластилин, цвет мы старались сделать максимально похожим на цвет кожи Яна. Получилось, если честно, не очень.
— Нет, но мои раны заклеенные этим самым твоим ликапластырем будут привлекать внимание, — он проверил пальцем температуру смеси. И скрутив длинной колбаской наклеил ее на лицо, размазал края, недовольно покачал головой, — значит, надо его замаскировать.
— Ну да, а наклеенные шрамы не будут, — съехидничала я, — ты как это отлеплять будешь? Вместе с бровями?
— Об этом я потом подумаю, — он повернулся ко мне, — воск слишком блестит. Не очень естественно выглядит, что думаешь?
Я критически осмотрела творение Яна со стороны.
— Это выглядит совсем не естественно, сейчас, обожди, — решительно подавив в себе жадность я залезла в мешок и достала косметичку. За год я использовала гигиеническую помаду и духи, а все остальные микро тюбики лежали без дела. Пускай поработают на благо, пока окончательно не испортились.
Ян с любопытством косился на извлекаемые мной тюбики и коробочки. Я аккуратно прошлась по шраму тональником, выравнивая тон кожи и наклеенного воска. Кисточкой нанесла бледно — розовые перламутровые тени, чтобы придать характерную белизну. В жизни никогда ими не пользовалась. А теперь самый неходовой в моей мини- паллетке оттенок пригодился, причем весьма оригинальным образом. Темным коричневым кое-где обозначила неровности. Растушевала и осторожно припудрила, чтоб убрать блеск.
— В темноте сойдет, — я нанесла еще несколько слоев пудры.
— Моя кожа похоже на алорнский фарфор, — Ян осторожно покрутил головой разглядывая творение рук моих, — всегда знал, что женщины способны с помощью этих своих штучек нарисовать все что угодно, обманщицы вы, хитрые.
— Сказал парниша, который себе на физиономию клеит шрамы из воска, — парировала я, — вся эта красота через пару часов потечет, и будет выглядеть не столь натурально.
— В таком случае, стоит поторопиться, — он подмигнул, глядя на меня через зеркало.
— Держи пилюльки, — я выложила на стол две таблетки обезболивающего, — надеюсь это поможет тебе не свалиться, пока мы будем туда добираться.
— А ты собираешься как- то менять свою внешность? — Ян заинтересованно уставился на меня.
— Внешность нет, разве что ресницы с бровями пудрой присыплю, чтобы белесыми казались, а внимание будет отвлекать вот это.
Я достала из коробки «это» и продемонстрировала Яну. Он сдавленно хрюкнул.
— Где ты взяла этот ужас?
— Где взяла, там уже нет, я секретные места не выдаю. Вдруг ты решишь составить мне конкуренцию.
— У такой красоты конкурентов быть не может, — засмеялся Ян.
* * *
Вечером, уже в сумерках, к конторе мэтра Вастаба, стряпчего, подошла странная пара. Высокий мужчина был одет в потрепанный военный мундир со снятыми знаками различия. Голенище на одном из его весьма поношенных армейских сапог было порвано и явно зашито кем — то не слишком умелым. При ходьбе он опирался на тяжелую деревянную трость с металлическим набалдашником. Несколько уродливых и, очевидно, свежих шрамов пересекали все его лицо: подтягивая веко правого глаза и правую бровь к виску и оттягивая левую щеку и угол губ вниз. Короткая стрижка позволяла увидеть так же шрамы на затылке, спускающиеся вниз под белоснежный, но потрепанный воротничок кителя. Руки мужчины скрывали перчатки.
Мужчину сопровождала женщина в сером практичном платье горожанки, впрочем, не лишенном некоторого кокетства: воротничок и манжеты платья были отделаны белым деревенским кружевом. На голове женщины красовалась немыслимого вида шляпка, очень странной формы, напоминающая смятый сверху и приплюснутый с боков шар. В цвет платья, украшенная перьями явно выдернутыми из хвоста петуха и огромными искусственными белыми розами. Но даже под этой, призванной скрывать недостатки женского лица, кокетливой шляпкой было видно, что женщина отличается удивительной бесцветностью.
Она торопливо шла, ухватившись обеими руками за видавший виды потрепанный черный ридикюль, плотно сжав бледные губы, еле успевая за размашистым шагом своего спутника.
— Могу я увидеть мэтра Вастаба? — низким голосом поинтересовался мужчина у взъерошенного молодого человека сидевшего за столом в приемной.
— Вам назначено? — молодой человек оценивающе окинул взглядом посетителей, мельком отметив, насколько нелепо смотрятся яркие перья и цветы на бесформенной шляпке женщины. Женщина, почувствовав на себе оценивающий взгляд секретаря, поджала и без того тонкие губы и заносчиво вздернула вверх подбородок. Секретарь про себя усмехнулся: «Обедневшие горожане средней руки пытающиеся выглядеть благородно». Вынес он свою суровую оценку.
— Нет, я не успел связаться с мэтром письменно, — раздраженно сообщил мужчина, — меня зовут Дарбай Канорус, это моя, — он смерил шляпку на женщине недовольным взглядом, — супруга. И у меня есть рекомендательное письмо от эрра Гаррарта Рош`Экита. Предъявлю лично в руки мэтру Вастабу, — усмехнулся мужчина глядя на протянутую секретарем руку и убрал свиток во внутреннний карман сюртука.
Секретарь замялся. Разумеется, он оценил все. И потрепанную одежду посетителей, и бледный вид женщины, и шрамы мужчины. Их платежеспособность вызывала некоторые сомнения, но имя предполагаемого рекомендателя говорило о многом. Такие имена просто так вслух не произносят. После секундного раздумья секретарь кивнул и попросил их немного подождать.
Он нырнул в кабинет мэтра, произнес пару коротких рубленых фраз. Открыл дверь шире и посторонился, приглашая посетителей пройти в кабинет мэтра Вастаба. Они не спеша последовали в открытую дверь. Женщина поддерживала мужчину за локоть с тревогой наблюдая как он тяжело опирается на трость.
Кабинет был мрачен. Стены обитые синим ситцем, казалось, добавляли темноты еще больше и свет трех масляных ламп был не в состоянии ее полностью разогнать. Довольно большое окно было плотно зашторено. Вдоль стен стояли шкафы темного дерева, с многочисленными ящиками и написанными на этих ящиках буквами и цифрами. Рядом с окном за массивным конторским столом сидел сам мэтр Вастаб. Сухой высокий старик с тонким, скошенным на один край ртом, с длинным крючковатым носом, на кончике которого грозно сидели круглые очки поднял голову от конторской книги и окинул своих посетителей придирчивым взглядом.
— Проходите, эрр и эрра, присаживайтесь. Что вас привело ко мне в столь поздний час? Должен сказать, что вам повезло, я собирался закрывать контору через шестую часть круга.
Он похлопал себя по карманам темного сюртука, словно что-то искал.
— Нам вас порекомендовал эрр Гаррарт Рош` Экита, — мужчина достал из внутреннего кармана сюртука свиток и протянул его старичку.
Мэтр Вастаб покрутил свиток в руках, постучал ногтем по печати, но раскрывать его не стал, похмыкал и неожиданно громко рявкнул в сторону приемной.
— Алейст!
— Да, мэтр? — в дверном проеме почти сразу возникла лохматая голова секретаря, на его носу красовалось свежее чернильное пятно.
— Иди-ка ты, Алейст, домой, — проворчал мэтр Вастаб вставая и направляясь к двери, — прямо сейчас и иди, я сам тут закрою все.
— Благодарю, мэтр, — привыкший не задавать лишних вопросов начальству секретарь моментально исчез.
Через пару минут, мэтр Вастаб вернулся за свой стол.
Постучал длинными, смуглыми пальцами по столешнице и повернувшись к посетителям скрипуче сказал:
— Ну что, Ярран, может представишь мне свою спутницу?
Ну и спрашивается, зачем я потратила почти два часа на грим? Если пожилой человек, с явно плохим зрением, в тусклом свете здешних ламп, запросто узнал Яна. Я разочарованно выдохнула. Выходит, они были знакомы раньше?
Мэтр Вастаб повернулся ко мне.
— Эрра, неужели вы думаете, что я не узнаю собственного внука? — он сердито хлопнул гроссбухом по столу.
Я удивленно уставилась на мэтра. Выглядит как человек. Глаза за стеклами очков по- стариковски бледные. И цвет у них весьма человеческий, серый, никакой оранжевой экзотики в отличие от Яна. Сам весь морщинистый как сушеное яблоко.
— Я горг, просто уже стар настолько, что несколько выцвел, — усмехнулся Вастаб, заметив мой оценивающий взгляд. Я смущенно опустила глаза в пол.
— Здравствуй, эрр Вастаб, — тихо произнес Ян, — я пришел за «темным мешком».
— Вот как, — Вастаб уставился на Яна поверх очков, — что произошло?
— Плохо обученный палач, — горько покривился Ян, — ты ведь наверняка знаешь, что меня похитили прямиком из посольства в Равенхальме?
Я невольно положила руку на затертый рукав кителя Яна, стараясь поддержать его, если не словом, то хотя бы жестом.
— Да, только мы не поняли куда тебя увезли, сколько не искали все ниточки обрывались. Но твой отец, ты сам знаешь, иногда бывает очень упрямым.
— А меня и не увозили. Арано подкупил местную стражу, и меня держали в участке на улице Милосердия, — голос Яна дрогнул, — я думал там и останусь. Скажи отцу, что в посольстве завелся предатель, или даже несколько.
Вастаб узловатыми пальцами потер лоб, переваривая полученную информацию.
— Ты сбежал оттуда? Как тебе удалось?
Ян кивнул в мою сторону. На верхней губе у него блестели мелкие бисеринки пота.
— Меня держали там почти месяц, в саммом начале я пытался сбежать, неудачно. Второй раз получилось лучше. С ее помощью.
— А в посольстве что?
— В посольстве меня позвал Линат Рош` Диран, сказал, что нужно подписать разрешительные бумаги. Я зашел в кабинет вместе с ним, получил по голове и отключился. Очнулся уже в участке.
Вастаб покачал головой.
— Дирана мы нашли там, в кабинете, его спрятали под стол и он уже ничего не мог рассказать. А тебя, видимо, через окно вытащили. И как охрана это прозевала.
— Так там крот роет, — усмехнувшись повторил мои слова Ян и пояснил, — предатель у нас в посольстве. Отца надо предупредить, слишком уж близко.
Вастаб вздохнул, по стариковски шаркая ногами подошел к стене, сдвинул ее часть в сторону и открыл железный сейф размером с хороший шкаф. Достал внушительных размеров кошель и плюхнул его на стол.
— В свои дальнейшие планы ты меня, разумеется, не посвятишь? — проворчал Вастаб.
Ян, уставившись в пол, виновато покачал головой.
— Да ничего такого, что стоило бы скрывать. Я хочу, чтобы ты нашел нам небольшой коттедж, лучше в тихом, хорошем районе.
— Вам? А к нам с Улинитой жить не пойдешь? — сердито спросил он у Яна.
— Ты знаешь обычаи, а кроме того я не могу подвергать вас опасности, дед, — Ян накрыл руку Вастаба своей ладонью, — у вас прислуга. Могут разболтать.
— Значит, не все мне рассказал, — бедный гроссбух опять обрушился на стол, — есть у меня дом, кухня — гостиная внизу и две спальни на втором этаже. Обстановки там, как таковой, нет. И, дом не сдается, а продается.
— Согласен, оформляй документы.
Ян закрыл глаза, побелел, это было видно даже под толстым слоем грима, и начал сползать со стула. Я подхватила его одновременно с Вастабом. И мы осторожно опустили Яна на пол.
— Что с ним? — встревожено спросил Вастаб.
— Он сильно ранен, — почему — то шепотом пояснила я, сдергивая с головы порядком поднадоевшую шляпку, — в Равенхальме его почти насмерть запытали, раны очень плохо затягиваются, недельные прогулки по лесу не то, что может поспособствовать их заживлению. Лекарств в лесу, увы, не купить. А то, что вы видите у него на лице — это грим, чтобы он дошел к вам не привлекая внимания и мог поговорить. Я дала ему обезболивающих трав, но видимо действие закончилось.
— Не совсем, — слабым голосом произнес Ян приоткрывая глаза, — у меня просто голова закружилась. Ты мне дашь еще тех белых пилюль? Они хорошо снимают боль.
— Дам, — согласилась я с облегчением обмахиваясь шляпкой. Длинные перья при взмахах цепляли меня за шею или за лицо. Ужасно хотелось их оборвать.
— То есть, чем скорее ты окажешься в кровати, тем будет лучше, — констатировал Вастаб и поднявшись сел за стол, — отцу писать письмо будешь?
— Буду, — Ян с моей помощью поднялся с пола и сел напротив Вастаба за стол, — еще как буду. Ты знаешь, что Арано хочет сменить власть в Алорне?
Судя по тому как Вастаб вытаращил глаза он не знал.
Ян подтащил к себе чернильницу и перо. Вастаб выдал ему несколько листов бумаги. Себе тоже взял пару листов, и минут двадцать я наблюдала как два горга очень сосредоточенно пишут. Один письмо, а второй составлял купчую на дом и делал документы.
— На какое имя дом оформлять? — буркнул Вастаб, не поднимая носа от бумаг.
— На Дарбая Каноруса и его супругу, — точно так же, не отвлекаясь от своего листа, сообщил Ян.
Вастаб почесал макушку.
— Значит, нужно свидетельство о браке, — он подтянул к себе еще один лист, — и вам свидетельства, для удостоверения личности. Что будем писать?
Ян вздохнул и точно таким же движением, как и его дед, почесал макушку. Я не удержалась от улыбки, настолько они были похожими.
Так бывает, когда люди долго общаются или являются родственниками. Они перенимают интонации друг друга в разговорах, обрастают схожестью манер, одинаково улыбаются или копируют жесты друг друга.
— Свидетельство пусть будет из Гольтема, или Савара, это близко к границе, — предложил Вастаб, — это объяснит как вы встретились и, — он посмотрел на меня, — поженились. Рядом с границей межрасовые браки не редкость. А переехать вы решили…
— Потому, что моему дорогому Дарбаю нужна хорошая медицинская помощь, мы не теряем надежды завести как можно больше детишек, — я извлекла из ридикюля платок и картинно промокнула им совершенно сухие глаза.
— Ага, то есть одно удостоверение личности у нас будет на имя Дарбая Каноруса, изгнанного горга, а второе на имя? — Вастаб вопросительно глянул на меня.
Я открыла было рот, но Ян опередил, предложив:
— Линары, — и тоже уставился на меня с вопросом во взгляде.
Я пожала плечами Линара так Линара, неплохое имя, и сокращать до «Ин» можно.
— А у вас разве жена не носит фамилию мужа? — удивилась я.
— Нет, — удивился Вастаб, — зачем? У мужа свое имя, у жены свое.
— Ну пусть тогда будет на имя Линары Савель, — предложила я исковерканный вариант своей фамилии, — все равно я с акцентом разговариваю. А откуда решайте сами.
— Лучше Гольтем, — уверенно решил Ян, — там проходит торговый путь и много разного народу. Отследить будет сложнее.
— Гольтем, так Гольтем, — Вастаб опять открыл сейф, извлек оттуда несколько внушительного вида печатей и оттиснул на каждой бумаге свою, — вот ваше удостоверение о браке, заключен в Гольтеме год назад. Ингарра, — он строго глянул на меня, — вот твое удостоверение личности, ты родилась там, же в Гольтеме двадцать три сезона назад, сирота, родители умерли во время соленого мора.
— Двадцать шесть, уже, — буркнула я.
— Теперь ты, Ярран, — Вастаб повернулся к внуку, — родился в Росакаре, девяносто восемь сезонов назад, полукровка. Отец горг погиб, мать человеческая женщина переехала сюда, в Хистеранскую империю, к родственникам. Служил в гарнизоне наемником здесь же, в империи. Твой сводный брат погиб, ты выжил, но лишился горга. Этого, увы не скроешь, — Вастаб огорченно вздохнул, — вы приехали сюда с женой в надежде найти лекаря.
Интересный нотариус, действует как заправский разведчик, и легенду за пару минут состряпал правдоподобную. И документы сделал, с нужными печатями. Занимательные у младшего посла родственники, да и у министра иностранных дел, получается, тоже. Я исподтишка разглядывала эрра Вастаба подозрительным взглядом.
Он сложил все три документа в кожаный тубус и подал мне. Я в свою очередь убрала тубус в ридикюль. Посмотрела на Яна. Тот сосредоточенно заполнял листы округлым каллиграфическим почерком. Буквы аккуратной, ровнехонькой цепочкой бежали из-под пера. Сломанный мизинец, кажется, никак ему не мешал.
— Дом номер семь на Рассветной улице. Ключ вот, — Вастаб положил на стол внушительного вида, медный, с затейливой серебряной бородкой, ключ, — Купчую на дом я зарегистрирую в ратуше сам. Давай — ка доверенность на ведение дел еще напишем. Вам в ратушу лучше не ходить. Что касается дома, то можете забирать ключ и отправляться хоть сейчас. Но я бы рекомендовал нанять телегу и въехать туда как положено, с сундуками и прочим скарбом. Ночевать вам есть где?
Идея с сундуками мне понравилась. Если бы мы внезапно оказались в доме, то у любопытных соседей, которые как известно, обитают везде, возникли бы вопросы, кто мы и откуда так тихо взялись. Обычный переезд, с шумом и телегой полной вещей, вызовет гораздо меньше любопытства и пересудов досужих кумушек. Непрост этот Вастаб, ох как не прост. На несколько ходов вперед продумывает все.
— Есть, — ответила я, Ян только что- то согласно промычал, высунул кончик языка и продолжил писать, — мы остановились на постоялом дворе на улице короля Миландора Восьмого. Постоялый двор называется «Голова Короля».
— Да, я знаю этот двор. Послезавтра я пришлю к вам телегу, чтобы помочь, будьте добры хотя бы для вида обзавестись сундуками и домашней утварью, чтобы ваш переезд выглядел как переезд, — Вастаб достал из сейфа кошелек и протянул его мне, — и постарайтесь эрра, не слишком тратить чужие деньги, хочется, чтобы мой внук ни в чем не нуждался.
Если бы он попросил позаботиться о его внуке, это было бы понятно. Если бы сказал, что волнуется за здоровье Яна, я бы тоже это поняла. Но приказной тон в мгновенье ока вывел меня из себя. Почему меня принимают то за воровку, то за шпионку, то в смертницы подписывают без моего ведома? Я добровольно трачу свое драгоценное время и силы на этих людей, то есть существ, пытаясь помочь, а мне вместо спасибо еще и гадости говорят. Я медленно втянула носом воздух пытаясь успокоиться и не поддаваться гневу.
Ян оторвался от писанины и встревожено уставился на меня. За пять дней общения видимо неплохо изучил. Я поднялась со стула и взяла свою шляпку со стола.
— Эрр Вастаб, я понимаю, что вы заботитесь о своем внуке…
— Инга, прошу тебя, — взволнованно сказал Ян.
Вастаб непонимающе смотрел на то, как я выкладываю из ридикюля тубус с документами.
— У меня с ним, — я указала пальцем на Яна, — договоренность о взаимном сотрудничестве, а не договор возмездного оказания услуг. В любом случае, свой кошелечек можете сложить обратно в сейф, и это ваше «ни в чем не нуждался» обеспечивать сами, а мне пора идти. Приятно было познакомиться.
Я сделала пару шагов в направлении двери.
— Инга, ты не можешь сейчас уйти, — Ян, вскочив со стула, ухватил меня за плечи.
— Чего это не могу? — удивилась я, и дернулась сбрасывая его руки, — очень даже могу. Отойди-ка.
— У нас договоренность, — тяжело дыша напомнил мне Ян. Нелегко ему даются даже мелкие передвижения по комнате.
Я пожала плечами.
— Так я хозяйка своего слова. Хочу даю, хочу обратно забираю.
— Инга, он не хотел тебя обидеть.
— Разве? — притворно удивилась я, — по-моему, твой дед с кем — то меня перепутал.
Вастаб каркающе засмеялся.
— Молодец, эрра. Этак мой внук и сам не заметит, как будет прыгать вокруг тебя на задних лапках, как дрессированный скрат[1]. Приношу свои извинения, грубить не хотел.
[1] Скрат- зверек напоминающий большую белку. Обычно серого окраса, но встречаются белые и пятнистые особи. Хорошо поддается дрессировке, поэтому часто его держат в домах для ловли грызунов и насекомых. Может издавать звуки подражающие человеческой речи.
Ой, ли? Я с подозрением прищурилась.
— Меня не интересуют прыжки вокруг кого бы то ни было, — огрызнулась я.
Ян поразглядывав меня несколько секунд, видимо пришел к выводу, что уходить я передумала, и вернулся за стол к своей писанине.
Вастаб снял очки, достал из кармана клетчатый носовой платок и осторожно протер стекла.
— Позвольте поинтересоваться, какая между вами договоренность?
— Инга помогает мне выздороветь, она травница. А я помогаю Инге найти мага. И предоставляю ей защиту и жилье.
— До того времени, пока ты сам не будешь в состоянии о себе позаботиться, — уточнила я, — а дальше я буду решать свои дела самостоятельно.
Ян дернулся, уронил каплю чернил на лист и тихо выругался глядя как на бумаге расцветает клякса.
— Вот оно как, — Вастаб задумчиво прикусил дужку очков, — еще раз приношу свои извинения. Но деньги вы все равно возьмите, вам придется ухаживать за моим внуком.
— Отдайте их вашему внуку. Будет выдавать мне под отчет по мере надобности.
Вастаб примирительно сказал.
— Вы зря сердитесь эрра, поймите меня правильно, я понятия не имею с кем связался мой внук, вы можете оказаться кем угодно.
Я грустно улыбнулась
— То, что вы меня не знаете, не дает вам права грубить. Именно потому, что вы меня не знаете. Почему — то сразу предполагается худшее. Я тоже не знаю кто вы, мне можно начинать подозревать вас, — я покосилась на Яна, — в работе далекой от достойной?
Ян снова дернулся и еще одна клякса, на этот раз меньше чем первая, снова легла на бумагу.
— Ингарра, я тебе верю, — он отложил перо в сторону.
— Не обязан, — сердито буркнула я, — ты закончил свои письма? Если да, то идем.
Вастаб и Ян переглянулись, ага, родственникам надо пообщаться без третьих лиц.
— Жду тебя в приемной, — я вышла плотно прикрыв за собой дверь. Какое — то время они что-то активно обсуждали, слов было не разобрать, а я особо не прислушивалась, затем из кабинета вышел, опирающийся на трость, Ян, за ним следовал недовольный Вастаб. Ян протянул мне два кошеля и тубус с документами. Все это отправилось в ридикюль.
— Желаю тебе удачи, — Вастаб похлопал его по плечу.
— Спасибо, — Ян криво улыбнулся и сильнее оперся на трость. Похоже, его запас прочности на сегодня себя исчерпал.
Наняв извозчика мы поехали обратно в «Голову Короля». Небольшую коляску трясло на неровностях дороги, Ян морщился и возился, пытаясь занять положение не беспокоящее его раны.
— Ингара, а ты на самом деле собиралась уйти? — спросил он откидываясь на спинку сиденья.
— Нашел время выяснять отношения, — хмыкнула я, — да, на самом деле собиралась уйти. Я тебе ничем не обязана. Ты мне тоже.
— А наша договоренность? — Ян повернул голову и смотрел на меня из- под полуопущенных ресниц.
— Твой дед ясно дал понять, что не одобряет мою персону. Магов я и сама найду, со всем остальным тоже, так или иначе, справлюсь. Какой смысл мне тратить время и силы на доказывание того, что я соответствую неким необходимым твоим родственникам стандартам?
— Самостоятельно, — задумчиво сказал он, — понимаю. Ты сердишься на меня?
— Ты про что? — уточнила я.
— Про твою, — он помялся, — родственницу.
Я нахмурилась, вот зачем он поднял этот вопрос.
— Я решила, что сейчас нет смысла нагнетать напряженность и ворошить конфликт, — пояснила с трудом подбирая слова, — ситуация и без того нелегкая, а добавлять напряженности упреками глупо. В них вообще нет смысла. Ты скажешь, что заплатил щедрую виру, и будешь, со своей точки зрения, прав. Я скажу, что лишилась друга, почти сестру и тоже буду права. Равноценно? На мой взгляд нет, неравноценно. Я испытываю огромную печаль от потери Анеи, но понимаю, что ненависть не изменит ничего. Я могу ненавидеть всех тех кто был в толпе и ждал денег. Или ненавидеть того кто кинул эти злополучные монетки, или ненавидеть тебя. И постоянно тебе об этом сообщать и всячески демонстрировать. Ты будешь злиться. Я буду злится в ответ, считая что ты не раскаиваешься, или что- то подобное. В результате получится глупый скандал. Но мы можем друг другу помочь, и на данный момент вариантов у нас обоих не особо много.
Ян согласно кивнул, поерзав нашел удобное положение, прикрыл глаза и, кажется, задремал. Я расслаблено слушала как копыта лошади дробно стучат по каменной мостовой.
Совсем не уверена, что поступаю правильно договорившись с этим горгом.
Но он действительно мне доверяет, это видно. А я, кажется, доверяю ему.
К родственникам, пусть даже дальним, предполагаемых шпионов не тащат, дабы не подвергать родственников опасности. А он в моем присутствии спокойно обсуждал вещи из которых, будь я действительно шпионкой, можно было бы сделать весьма значительные и интересные выводы.
Приблизительно через полкруга[1] мы поднялись в комнату Яна, перед этим попросив принести горячей воды и бумаги с чернилами.
[1] Примерно 45 минут по нашему времени.
— Зачем бумага с чернилами, ты собралась что- то писать? Письма? — спросил Ян, со стоном стаскивая сапоги.
— Список покупок я собралась писать. Если в доме пусто, как говорил твой дед, то нужно приобрести необходимые вещи. Завтра на рынке я денег потрачу немеряно.
Я проверила на месте ли мой мешок, который перед уходом спрятала под кроватью и завязала ниткой. Если бы кто — то его трогал, нитка бы порвалась. И положила рядом ридикюль. Что- то я обрастаю сумками, сначала рюкзачок, потом мешок, теперь вот еще ридикюль с кошельками добавился. Тоже проблема. Такое количество денег на себе не потаскаешь. Нужен тайник.
— Почему немеряно? — Ян осторожно потянул край «шрама».
— Погоди, я сама с тебя их отлеплю. А то тебе их на затылке неудобно будет отклеивать, — я подошла к нему и потянула пластырь вместе с воском с затылка, — потому, что нам нужно на чем — то спать. Это раз. На чем- то готовить, это два. С чего-то есть, это три. А если там еще и мебели нет, то это совсем грустно. А еще нужно чем — то укрываться и…
— Можешь не продолжать, я понял, — Ян осторожно потер то место где был наклеен «шрам» и пожаловался, — чешется.
— Сейчас воду принесут, отмоешь эту штукатурку, — я отлепила еще одну полоску, полюбовалась, — а натуральненько получилось.
— Да, лучше, чем ожидалось и продержалось долго, — он повернулся ко мне, — я плохо представляю, что нужно для дома. У моих родителей хозяйством занимался управляющий. А в посольстве за этим следил эконом и целый штат слуг.
А в моем доме готовкой занималась, в основном, госпожа микроволновка, то есть: закинь-и-разогрей. Нам с Юром некогда было готовить, а спорить кто будет это делать, тем более не хотелось. Поэтому мы пришли к негласному соглашению использования полуфабрикатов, стиральная машина стирала, а каждодневной уборкой занимался робот-пылесос.
— Я тоже не особо, поэтому и решила составить покомнатным списком. Пишу «кухня» и вниз столбиком, то, что нужно для кухни.
— Хорошая идея, — одобрил Ян.
В дверь постучали и хозяин со слугой внесли бадью и ведра с горячей водой, следом протиснулся мальчишка с письменным набором в руках.
— Вот, эрра, все как заказывали, вот одна бадейка с кипяточком, вторую к вам в комнату сейчас принесем, да письменные принадлежности, — пропыхтел хозяин опуская свою ношу на пол и прикрикнул на мальчишку, — что встал, ставь на стол!
Мальчишка опрометью кинулся исполнять приказ выложив на стол несколько мятых листов бумаги, гусиные перья и небольшую чернильницу.
Я кинула пацану медную монетку и тот, ловко подхватив ее, моментально испарился из комнаты.
— Благодарю, эрр, — я потянула пару серебрушек хозяину, — поставьте за ширму пожалуйста.
Ян сидя на кровати, нахмурившись, наблюдал за действиями слуг.
— Что не так? — спросила я когда за ними захлопнулась дверь.
— Все в порядке, — улыбнулся он.
— Ну в таком случае, как закончу с мытьем, зайду к тебе и вместе список писать будем.
Я прихватила свой мешок и направилась в свою комнату. Она находилась напротив комнаты Яна.
Через пятнадцать минут я с огромным удовольствием отмокала в горячей воде. Привыкнув каждый день мыться, а после, лишившись такой возможности, начинаешь чувствовать себя очень некомфортно. Эх, где вы, мои любимые гелики-кремики-шампунчики-скрабики.
Приблизительно через час, слегка обсушившись, я постучала в комнату Яна.
Он не отвечал, я постучала еще сильнее, но в ответ, все так же, была тишина. Толкнула дверь посильнее и она открылась. От испуга мое сердце ухнуло куда- то вниз. Неужели случилось что — то нехорошее?
Ян лежал в бадье не двигаясь и, как мне показалось, не дышал. Мокрые волосы торчали иголками в разные стороны. Правая рука безвольно свешивалась через край.
Я подошла и потрясла его за плечо.
— Эй, хватит спать.
— Ой, — он дернул руку внутрь бадейки и обрызгал меня водой, — Ингарра, я уснул, да?
— Уснул, — проворчала я, — да у меня чуть сердце от страха за тебя не остановилось. Лежишь тут весь мокрый и холодный как лягушка.
Он хихикнул.
— А у меня мыла нет. Я в бадью забрался, думал думал, что делать, не ходить же мокрым по всей гостинице, и заснул.
— Сейчас будет тебе мыло, — я мышкой прошмыгнула в свою комнату за мылом.
— А чего дверь не закрыл? — сердито спросила его вернувшись, — заходи кто хочет, бери, что хочет, пока Яранн дрыхнет.
— Устал. И, вообще, не ворчи.
— Легко сказать «не ворчи», меня чуть удар не хватил. Ну, давай начнем сочинять список завтрашнего разоренья.
Я уселась за стол и принялась писать. Ян за моей спиной тихонько плескался в бадье.
— Так в спальню покупаем постельное, покрывала, шторы. В гостиную тоже покрывала для мебели и шторы. Слушай, а мебель тут заказывают мебельщику, да?
— Да, — Ян выбравшись из бадьи, взял простыню от одеяла с кровати, завернулся в нее и сел рядом на стул, — а как иначе?
— Ну может у него готовое есть на продажу, — оправдалась я, — пишу: диван, стол, стулья и кресла для гостиной под вопросом, хорошо? Какие — то предметы, наверное, можно купить готовыми.
Список включающий в себя текстиль и кухонную утварь получился весьма внушительный. Я почесала затылок прикидывая как это втихую протащить в комнаты.
— Одни расходы, — вздохнула сердито, — и все ради того чтобы отвести от себя подозрения, что мы — это мы. Никакие из нас мастера маскировки на самом деле.
— Да, — Ян кивнул задумчиво разглядывая мой почерк, — а ты можешь что- нибудь на своем языке написать?
— Опять проверяешь не солгала ли я тебе? — я усмехнулась и написала по-русски: «Ярран не верит Ингарре»
— Я просто сравниваю, вот тут у тебя очень уверенный почерк, сразу видно, что ты не задумываясь пишешь. А список ты написала, прости, немного криво. Так обычно дети пишут.
— Ну да, практики у меня было мало. Раз список готов, — я потерла глаза, все — таки писать в свете свечи очень утомляет, — пойду я к себе, спать.
— Останься здесь, — тихо попросил Ян, — мне после ванны не очень хорошо.
— Ладно, — я сбросив только ботинки, не раздеваясь легла на кровать, — только и ты будь добр, голым не плюхайся, не смущай меня.
— Да, конечно, — Ян ушел за ширму и там торопливо надел рубашку и брюки.
Закрыв глаза я мысленно прокрутила все свои завтрашние действия с ходьбой по рынку, покупками, обустройством дома. Все- таки забот с этой договоренностью я приобрела больше, чем решений своих проблем. Но и отказываться теперь как — то неловко.
Кровать заскрипела, я приоткрыв глаз смотрела как Ян пытается улечься поудобнее, стараясь не потревожить меня.
— Добрых снов, — улыбнулся он, заметив, что я за ним наблюдаю.
— Добрых, — зевнула я прикрыв рот краем одеяла, — буди если что.
* * *
Утром меня разбудил крик петуха раздавшийся прямо под окном.
— Жеваный курятник, — ругнулась я спросонок и потянула подушку на голову.
— Ингарра, ты все время говоришь какие — то странные вещи, — Ян приподняв голову от подушки пытался сфокусировать на мне сонный взгляд, — зачем кому-то жевать курятник? Он же деревянный.
Он смачно зевнул и завернулся в покрывало с головой.
— Ну да, — проворчала я сползая с кровати, — и правда, дерево, оно для зубов неполезное, щепки застревают.
— Угу, — согласился из-под одеяла Ян.
Сходив к себе, умывшись, переодевшись я заглянула к нему в комнату.
— Я ушла на рынок, мальчишку тебе пришлю с вещами.
— Как это?! — он подскочил, — я с тобой.
— Так это, — передразнила я, — ты лежишь и ждешь пацана, я буду покупать вещи, а он приносить их сюда. А тебе придется складывать их в сундуки.
— У нас нет сундуков, — сообщил мне Ян.
— Я их куплю, — донесла я до горга очевидную истину.
— Деньги возьми, а то после разговора с дедом, ты все на свои покупать решишь, — недовольно проворчал Ян.
— Да уж возьму, не переживай, — я достала ридикюль и отсыпала в свой кошелек на поясе не меньше пятидесяти монет.
Умывшись и приведя себя в порядок, спустилась вниз.
— Уважаемый, могу я одолжить вашего мальчишку? — спросила у хозяина. Тот сидел на лавке и лениво зевая почесывал пузо под домотканой серой рубахой.
— Зачем это? — насторожился он.
— Мне нужно кое — что из вещей донести будет, я на рынок иду, серебрушкой вам оплачу.
— А, донести, это можно, — он поднялся с лавки и гаркнул куда — то в сторону кухни, — Ильниир!
На кухне раздался грохот, что- то упало и разбилось. Послышалась ругань кухарки.
На пороге появился тощий мальчишка, русый, кудрявый, с фингалом на пол-лица.
— Пойдешь, значит, с эррой, донести ей поможешь, чего скажет.
Тот утер нос рукавом, глянул исподлобья и пробасил:
— Ладно.
Мы направились к выходу. Мальчишка шел и все время оглядывался на меня.
— Чего разглядываешь? — улыбнулась я.
— У вас коса двухцветная, — мрачно сообщил мальчишка.
— Я знаю. А фингал тебе кто поставил? Хозяин двора чтоль?
— Что? — он скосил глаза к носу и высунул язык, пытаясь видимо рассмотреть свой фингал, — нее это не папанька, он добрый. Это Фиш с друзьями хотели у меня медяк отобрать. Только я им так поддал, неделю не вернутся. Во!
Он сурово погрозил неизвестному Фишу кулаком.
— Ух ты, — восхитилась я, — хорошо драться умеешь?
— Конечно, умею, они меня боятся, — пацан раздулся от важности.
— Здорово. Я вот не умею.
— Вам и не надо, вы же девочка, ой, то есть женщина, за вас мальчишки драться должны, — мальчишка снисходительно смерял меня взглядом с ног до головы, — а мы куда идем?
— На рынок, у меня тут список всяких вещей, — я достала лист помахала им в воздухе.
— По хозяйству значит, — деловито сделал вывод пацан, — тогда нам вот там лучше пройти, короче.
Он нырнул в малозаметный промежуток между заборами.
Я улыбнулась вспомнив как мы в детстве тоже изыскивали всякие тайные маршруты и кусты. Излазив всю округу мы точно знали где можно срезать дорогу до продуктового магазина и как добежать до школы короткой дорогой.
Рынок несмотря на ранее утро был полон народу, о чем — то шумели торговки рыбой, громко кричал зазывала предлагающий посетить мага Тадоруса.
— Мне нужны сундуки, — сообщила я мальчишке, из-за шума приходилось наклоняться и говорить ему прямо в ухо. Он исподлобья глянул на меня темными глазищами, вытер рукавом нос, и кивнул.
Надо бы ему полечить насморк, была у меня в рюкзачке одна травка, которая должна помочь.
Мы прошли в ту часть рынка где торговали тканями, готовой одеждой, обувью, дальше инструментами и еще дальше оружием.
— Вон лавка бондаря, — махнул рукой Ильниир указывая направление.
Там, в полутемной лавчонке, основательно поторговавшись, я приобрела четыре, внушительного размера, сундука. На каждом можно было, наверное, спокойно улечься спать. Окованных по углам железом и закрывающимся на серьезного вида висячие замки. Договорилась, что сегодня к вечеру их привезут нам на постоялый двор.
— Тебе придется несколько раз относить в гостиницу то, что я куплю, ты справишься?
— Как же не справлюсь, папанька всыплет, если не справлюсь. И вы, эрра, тоже не похвалите.
— А говоришь, папанька у тебя добрый, — усмехнулась я.
— Так он добрый, не сильно бьет, так, больше для острастки, — и пацан опять вытер нос рукавом.
— Хорошо, что не сильно, — «порадовалась» за мальчишку я, — с сундуками мы разобрались, а не подскажешь где тут получше ткани?
— Известно где, — он махнул рукой, — ежели подороже и побогаче, то вот там, алорнцы торгуют, местные следом, а самые прочные ткани дальше, у росакарцев. И шкуры у них же, всякие разные.
— Чтож, пойдем, покажешь.
Поход по рынку начался, я сверяясь со списком покупала вещи, мальчишка бегом относил их Яну в гостиницу и возвращался ко мне за новыми.
Время медленно подходило к обеду, я приобрела больше половины списка. Ильниир челноком сновал между рынком и гостиницей, благо расстояние между ними было небольшое.
— Держи, — во время одного из возвращений я вручила ему булку, купленную здесь же на рынке, задумчиво изучая список и ногтем отчеркивая то, что уже успела приобрести.
— А вы умеете читать, эрра? — спросил он жадно набрасываясь на еду и откусив большой кусок закашлялся.
— Угу, — рассеяно кивнула я, и похлопала его по спине, — читать, писать и считать тоже умею. Не торопись ты так, у меня еще одна булка есть.
— А вы не могли бы научить меня? А я вас драться научу, — простодушно предложил он.
— Заманчивое предложение. Но я постараюсь пока обойтись без драк. Скажи, а твой отец сильно нагружает тебя работой?
— Папанька — то? Не папанька добрый, вот только переживает, что учиться у меня не получится, дорого нынче учителя нанимать. Так вы меня научите? — Он жевал булку и подпрыгивал на месте от нетерпения.
— Да не скачи ты так, опять подавишься, — проворчала я и поинтересовалась, — а зачем тебе учеба?
— Так папаньке помогать, один он у меня, мамка то померла, — он опять вытер нос рукавом.
— Знаешь, у меня пока с переездом возни много. Но позже приходи.
— А куда? — он снова подскочил от волнения.
— Рассветная, дом семь.
— Обещаете? — он заплясал вокруг меня, — правда, эрра, обещаете?
— Предлагаю взаимовыгодное сотрудничество, — улыбнулась я, — ты будешь ходить для меня на рынок за покупками, а я буду тебя учить.
— Согласен! — выпалил он выпучив глаза и спешно дожевывая остатки булки.
— Имей в виду, поблажек не будет.
Он согласно закивал головой.
— И с отцом твоим я поговорю. А теперь, будь любезен, покажи мне, где здесь хорошая аптека.
Стремление учиться у мальца бьет через край, кто я такая чтоб отказывать при таком — то энтузиазме, может он местный Ломоносов.
— Где богатые покупают, вон там, на краю площади, только там дорого все, — мальчишка опять прошелся рукавом по физиономии, — а если попроще, то вон лавка.
— Попроще, увы, мне не подойдет, скажи друг, а давно у тебя это?
Я повторила его жест с рукавом.
— Давненько, — Ильниир смутился, — с зимы уж. Кухарка меня уж и над кастрюлей заставляла дышать, а все толку нет, и нос весь облез. Фиш за то и привязался. У тебя нос, говорит, как у самоша.
Самошем тут называли зверька похожего на смесь наших крота и крысы, с таким же длинным голым, чешуйчатым хвостом, передними лапами-ластами, и коротким острым носом напоминающим морду летучей мыши. Понятно почему Ильниир дрался с этим Фишем.
— Солью полощи, — посоветовала я,
— Так ведь разъест.
— Ну если полный нос соли насыпать так не только разъест. А еще и глаза выпадут, — не удержалась я от ехидства.
— Правда? — ужаснулся Ильниир, — не знал, что соль такая вредная.
— Запоминай, чайная ложка на стакан воды. Больше нельзя, меньше тоже нельзя. Только так.
— И что? Пить ее? — он передернулся и высунул язык, — противно же.
— Зачем пить, нос полоскать, а вообще, давай я тебе на бумаге напишу что делать, а ваша кухарка проследит.
— Да, так лучше, Карната строгая, — он вздохнул, — всегда говорит, что у меня голова дырявая.
— Так ты тренируй память, не будет дырявой.
Ближе к вечеру я, абсолютно измотанная, наконец — то вернулась на постоялый двор. Ильниир получивший от меня честно заработанную серебрушку лучился довольством и усталости, казалось, совсем не испытывал. Его похоже очень вдохновила идея научиться читать и писать и он без конца спрашивал не передумаю ли я.
Я прошла на кухню, у плиты суетилась женщина в фартуке, с подвязанными косынкой волосами. Ильниир топтался за мной следом.
— Здравствуйте, — громко поздоровалась я. Кухарка молча кивнула.
— Здравствуйте, — поздоровался со мной сидящий за столом хозяин, — неуж паршивец натворил что?
— Да что вы, — всплеснула руками я, — замечательный у вас мальчишка, смышленый, все как просила сделал. Очень мне помог. Я вот и пришла вас поблагодарить.
Хозяин крякнул, довольно порозовел и подкрутил усы,
— Так это, мы завсегда…это. эрра. Да.
Я осторожненько положила на край стола пару серебрушек.
— Папанька, эрра обещала меня в учебу взять, — подал из-за моей спины голос Ильниир, — ты говорил, что учитель дорого, а она мне за то учить пообещала, что на рынок ходить буду утром.
— А эрра ученая чтоль, — сощурился на меня хозяин.
— Травница я, сами понимаете, все больше по лесам, на рынок ходить не люблю, толчея там. Да и с мужем нынче заботы будет, — пояснила я, — читать, писать, считать немного умею. Научу уж.
— Ух ты, и сколько будет двести семьдесят пять прибавить восемьдесят?
Я скромно улыбнулась.
— Триста пятьдесят пять.
— Верно, а если вычесть восемьдесят?
— Сто девяносто пять, — я рассмеялась, — вы легкие задачи задаете, эрр.
— Да ну, а какие же сложные?
— Ну, извольте, загадаю, — я вспомнила задачу на смекалку которую давным — давно разбирали в школе, — летели кира: одна впереди и две позади, одна позади и две впереди, одна между двумя и три в ряд. Сколько всего летело кира?
Ильниир хихикнул и сказал,
— Так много кира летело.
Хозяин крякнул и озадаченно почесал макушку.
— Так выходит, много летело, — повторил он за Ильнииром.
Кухарка у плиты фыркнула, я посмотрела на нее, она улыбнулась, подмигнула мне и продолжила заниматься своим делом.
— Эрра, так сколько кира то? — нетерпеливо спросил Ильниир.
— Вестимо сколько: три! — не выдержала кухарка помешивая что-то на плите.
Хозяин захохотал.
— А ведь верно, он снова почесал макушку, — добро, эрра, учите.
— И еще у меня дело к вам, — я помялась, не зная как деликатнее подойти к вопросу о насморке Ильниира, — он у вас сопливый ходит, вон нос весь до корост стер.
Кухарка повернулась ко мне,
— Лечила уже всем, и над теплом дышал, все одно. Кашлять перестал, а нос не проходит. Вы не бойтесь, эрра, он не заразный.
Ильниир снова влез в разговор
— Солью она сказала лечить.
Кухарка потрепала его по кудрям и уточнила.
— Солью греть чтоль? Так грели.
— Не, тут греть нельзя, — покачала я головой, — раствором соли полоскать, раза три в день. Главное, регулярно, пока не заживет дней семь, можно чуть больше. Вам как удобнее? На бумажке записать или словами показать.
— Ох, так уж показывай, травница, он запомнит. А я прослежу, чтоб не забыл.
Ильниир попятился явно намереваясь слинять.
— Ты на море когда- нибудь был? — спросила я.
— Нет.
— Жаль, а я была. Представляешь, там столько воды, что противоположного берега не видно совсем, а цвет в хорошую погоду совсем как у неба, такой же синий. А если отплыть от берега подальше, то видно дно, представляешь, глубина с этот дом, иногда там, на дне, растет трава, а иногда песок и лежат морские раковины и камни. Раковины все разные, есть похожие на соединенные ладошки, — я показала слложив ладони вместе, — а есть такое, как будто пастуший рожок свернули улиткой и украсили иголками. А еще там есть… — я замолчала, — впрочем, тебе кажется не интересно. Ты же удирать собрался, тогда я пожалуй, пойду.
— Нет, эрра! — воскликнул Ильниир и покосился на кухарку, — я не буду удирать и даже нос вымою.
Он опустил голову и кажется, собрался зареветь.
Трактирщик поднял руку явно собираясь ей хлопнуть по столу и прикрикнуть на своего сына. Но не стал, увидев как я отрицательно покачиваю головой.
Если сейчас заставить мальчишку делать что-то против его воли, то придется и дальше лечить исключительно из-под палки.
Кухарка протянула мне поллитровую кружку с водой, я размешала в ней две чайных ложечки соли и протянула Ильнииру.
Предупредила:
— Скорее всего будет больно.
Мальчишка мужественно вздохнул и взяв чашку пошел к помойному ведру.
— Что делать то? — пробурчал он косясь на дверь.
— Твоя задача набрать воды в нос, выдохнуть ее обратно, и обязательно попасть в ведро.
Хозяин провожающий тяжелым взглядом мальчишкины действия хмыкнул, Ильниир удивленно уставился на меня.
— Вы, эрра, предлагаете мне безобразничать на кухне? — неверяще спросил он.
— Слабо в ведро чихнуть? — презрительно фыркнула я в ответ.
Кухарка наблюдала за ним с тщательно скрываемой улыбкой и теплотой во взгляде. Повезло парню с теоретической мачехой.
— Не слабо! — возразил Ильниир.
— Да ла-а-адно, — протянула я вкладывая как можно больше ехидства в голос, — промахнешься наверное.
— Нет, не промахнусь!
— Докажи!
Мальчишка сощурился, и сунул нос в чашку. Через пятнадцать минут, она была пуста, а Ильниир тряпкой надраивал пол вокруг ведра.
Закончив с полом, он подошел ко мне.
— А ведро то я попал, — торжествующе сказал он.
— Конечно, раза два точно, — согласилась я, — неделя тренировок и ты кого угодно можешь вызвать на соревнование.
Хозяин трактира прятал улыбку в усы.
Подумав, я достала из кармана пузырек с настойкой водорослей, и нанесла пару капель на многострадальную моську Ильниира.
— Пахнет, — сморщился он.
— Настойка водорослей? — неверяще поинтересовался хозяин.
— Да что там, пара капель всего, — махнула рукой я.
— Благодарю, эрра, — поблагодарил меня трактирщик.
Я распрощалась с кухаркой и хозяином. В трехсотый, наверное, раз, подтвердила Ильнииру, что нет, не передумаю его учить. Полудохлым крабом вскарабкалась вверх по лестнице. Заглянула в комнату к Яну, предупредила, что вернулась. Прошла к себе в комнату, не раздеваясь завалилась на кровать и уснула.
Разбудил меня стук в дверь. Суматошный день и не думал заканчиваться, позволив только короткую передышку на сон.
— Кто там? — крикнула не открывая глаз.
— Сундуки принесли, — сообщил мне слуга.
Я похлопала по карману платья проверяя, на месте ли настойка водорослей, купленная днем, в аптеке и пошла к Яну.
Его номер был похож на небольшой склад. На столе, под столом и рядом со столом лежали разнообразная утварь и свертки, занимая большую часть помещения.
Я кивнула слугам чтоб заносили сундуки, они их внесли и выставили рядком вдоль стенки.
— Отлично, эрры, — пропела я, раздавая носильщикам чаевые, — передайте благодарность вашему хозяину за то, что все доставлено вовремя.
И облегченно выдохнула после того как дверь за ними захлопнулась.
Ян лежал на кровати и собирал что- то вроде небольшой деревянной головоломки.
— Как ты себя чувствуешь? — я подошла к нему.
Он улыбнулся и отложил головоломку в сторону.
— Не очень, я вставал, то есть пытался вставать, но голова кружится и у меня жар, — он кивнул на головоломку, — а эту штуку мне мальчишка принес, вместе с вещами. Сказал, что украл.
Я пожала плечами:
— Может и украл, я ее не покупала, точно.
Ян рассмеялся:
— Я дал ему медяк, очень уж забавный мальчишка, а ты правда собралась его учить? Он только об этом и говорил. А еще пытался вызвать меня на состязание по чиханию носом, только я не понял о чем это он.
— Да, — я наклонилась и прижалась губами к его лбу, проверяя температуру, — если он сам захочет, я научу его читать и писать.
— Инга, — он смущенно отодвинулся назад, — что ты делаешь?
— Как что? — удивилась я, — мозг из тебя пытаюсь высосать. Лучше, конечно, через ухо, или чайной ложечкой попробовать, но и так сойдет. Считается, что женщины в этом большие специалисты. А потом передам знания Ильнииру.
Ян укоризненно на меня посмотрел:
— Опять ты свои шуточки шутишь, между прочим, я половину утра пытался сообразить, почему при жевании курятника в зубах щепки застревают.
— Ну и как? Получилось сообразить? — поинтересовалась я, доставая из кармана настойку и пару тряпиц.
— Да, — гордо сообщил он. — потому, что курятники строят из дерева.
— Впечатляющий вывод. Аж зависть берет от такой логичности мышления. Знаешь что, — задумчиво сообщила я ему, и достала из кармана еще одну небольшую тряпочку, — боюсь одним поцелуем в лоб мы не ограничимся, раздевайся.
— С-совсем? — покраснел Ян.
Я вздохнув посмотрела на потолок.
— Ну, для начала можешь снять рубашку и повернуться ко мне спиной, — я щедро полила тряпочку настойкой.
— А! Так ты раны собралась обрабатывать, — театрально разочарованно протянул он.
— Да, — подтвердила я и сурово нахмурила брови, — и не прикидывайся, что ты этого не понял.
— Почему не понял? Понял! — он внезапно быстро потянулся ко мне, потерся своим носом о мой и жалобно попросил, — а можно побыстрей с этим, ну, пожалуйста.
Я от неожиданности выронила пузырек из рук на пол, хорошо, что перед этим я предусмотрительно закрыла крышечку.
— Я даже штаны сниму, — пообещал он.
— Штаны, милый мой, ты и так снимешь, ноги твои тоже надо будет настойкой протереть, — я провела тряпочкой по его спине, он зашипел и дернул лопатками, настойка водорослей делала свое дело, в тех местах где раны воспалились поднималась дурно пахнущая зеленоватая пена. Я стирала ее тряпицами, вот теперь его раны будут нормально заживать, не зря эта настойка стоит золотом на свой вес.
* * *
О ее свойствах мне рассказывала Анея.
Как то вечером, мы сидели с ней на кухне и разбирали ящичек со снадобьями, что-то выкидывали. Что — то, еще годное для применения, оставляли.
Я достала пузырек с притертой пробкой в виде шарика, на дне плескалась мутная коричневая жижа.
— Это наверное надо выкинуть? — я уже примерилась вылить содержимое пузырька в ведро и отправить его в мойку, но Анея схватила меня за руку.
— Ты что! — она легонько хлопнула меня по руке, — это настойка морских водорослей, большая редкость и стоит на вес золота. Смотри.
Она капнула из пузырька на мою, в очередной раз, обожженную руку. Ожог вспенился зеленой пеной.
— Ой, — испугалась я и дернулась за полотенцем чтобы стереть непонятное вещество.
— Заживет все без шрамов, — довольно сказала Анея, — я ее берегу для серьезных случаев. Когда рана совсем плохая, не заживает и ничего на неё не действует из лекарств, только эта настойка и помогает. Говорят, эти водоросли добывают ныряльщицы на островах. Водоросли растут очень глубоко под водой и ныряльщицы умеют задерживать дыхание до пятнадцатой круга, представляешь?
Я мысленно прикинула, по подсчетам выходило, что задерживать дыхание они могут до шести минут.
— Удивительно, — согласилась я.
Через день я, во время своих опытов, умудрилась взорвать банку с селитрой и получить большой ожог на ноге. Остатки этой самой настойки и позволили мне остаться не изуродованной, и не хромать всю оставшуюся жизнь.
* * *
— Ну вот спину я тебе протерла, — я снова щедро плеснула настойку на тряпицу, — перевернись, порадуй меня своими рельефными мышцами на животике.
Ян послушно перевернулся на спину, я вздохнув, принялась протирать его грудь и живот. Все- таки палачи из участка Равенхальма основательно над ним поработали.
Память услужливо, но не вовремя, подкинула картинку из участка: мне как наяву ударил в нос запах дыма, красное, растекаясь по каменному полу, заливало и гасило горящие угли.
Я, вместо слов, издав какой- то непонятный пищащий звук, выпустила из внезапно ослабевших рук тряпку и стала сползать с кровати на пол. Голова кружилась, к горлу болезненным комком подкатывала тошнота, и воздух из комнаты как будто исчез.
— Инга, Ингарра! — он поймал меня за руку и осторожно встряхнул, — что с тобой, тебе плохо?
Его голос доносился до меня как сквозь вату.
— Воспоминания радуют, — через силу выталкивая слова просипела я, — поглядела на твои раны и вспомнила.
— Ну что ты, все прошло, — он одним рывком затащил меня на кровать и прижал к себе, — все уже закончилось, слышишь, закончилось, они нас не достанут. Не достанут, даю слово, — он тяжело дышал мне в ухо, слегка покачиваясь, как будто младенца баюкал, — все закончилось.
Он вдруг сильно втянул воздух и уткнулся лицом мне в шею.
— Да, — я тоже обхватила его руками, — ты прав, все закончилось.
По моим ощущениям мы просидели обнявшись вечность, не меньше. Молча создавая своими объятьями подобие безопасного пространства. Он — для меня. Я — для него.
Потом легли, укрылись одеялом и так и уснули обнявшись. Ян так и не надевший рубашку, и я, накрепко зажав пузырек с притертой пробкой в руках.