Глава 12

Удар о воду был болезненный, но сознания Марк не потерял. Он боялся умереть от рефлекторной остановки сердца из-за низкой температуры жидкости, но всё обошлось. Ну как обошлось: его тянул вниз привязанный труп. Воздуха почти не осталось. Стекло не выпало из руки и это было большой удачей.

Самое главное — освободить руки. Он не умрёт. Это ещё не конец. Потихоньку Марк стал выпускать пузырьки воздуха. Грудь жгло. Он заставил себя открыть глаза в воде. Пальцы пытались распилить верёвку стёклышком. Не успеет. Это не паника — ему просто не хватит времени. Был бы острый нож, тогда да, но стеклом верёвка еле-еле разрезается, а ему ещё убирать ту, что на ноге.

Труп достиг дна, и Марк — вместе с ним. Остатки воздуха покидали лёгкие. Казнь через утопление. Как банально.

Этот труп всплывёт где-то через неделю вместе с ним. Летом на это ушло бы три дня. Бактерии в его желудке продолжат жить, выделяя углекислый газ, аммиак, метан и водород. Выхода им не будет, и поэтому они заполнят полости его тела, делая его более плавучим.

Стоп. Он подумал про казнь? Марк кое-что вспомнил. Рукой, в которой не было стекла, он сделал усилие и создал сферу воздуха вокруг головы. Вода вытеснилась, и Марк смог вдохнуть. Пузырьки тут же устремились вверх. Синтез воздуха оказался небесполезен. Осталось три маны.

Немного отдышавшись и успокоившись, Марк занялся верёвкой. Кислород в созданной сфере не бесконечен. Марк это понял спустя три минуты, когда стало тяжело дышать. Почти закончил.

Вода сильно охладила тело, и пальцы с трудом слушались. Пришлось создать вторую сферу и продолжить. Спустя пару минут верёвка поддалась и он освободил руки. Теперь нога.

Развязав узел, он почувствовал свободу. Надо всплывать. Посмотрев наверх, Марк заработал ногами, и острая боль прервала намерение всплыть. Нога. Кислород второй сферы подходил к концу. У него где-то семь или восемь минут, чтобы добраться до суши, но это ещё не всё. Нужно уйти подальше от места падения — если бритый увидит, как он выползает на берег, то быстро поймает его. Марк не знал, ждёт тот на мосту или ушёл, но рисковать не стоит.

Он запрыгал по илистому дну, рассчитывая на течение. Желательно оставить одну единицу маны. Если он не умер от воды, то велик шанс помереть от холода или воспаления лёгких. Он ускорился и потратил последнюю сферу.

Сейчас. Свернул на правый берег. Воздух почти закончился. Марк набрал в лёгкие последние остатки и убрал сферу. Берег уже был близко, но воздух почти закончился. Тогда он оттолкнулся от дна и всплыл на поверхность, быстро вдохнул кислорода и снова продолжил своё подводное путешествие. Повторил так ещё пару раз и вот он на суше.

Огляделся. Мост был далеко. Марк напряг зрение. Вроде никого не было видно. Он перевёл дух, развалившись на траве. Холод поздней осени напомнил о себе. Лесная чаща шла вдоль берега. Марк отыскал взглядом парочку упавших деревьев и сделал себе импровизированный посох. Его одежда вся мокрая. Нужно обсушиться, но делать это вблизи моста он не хотел — боялся, что дым от костра привлечёт внимание.

Не теряя времени, Марк двинулся вдоль реки по течению. В лес заходить было стрёмно. Он не знал местности, так что решил не рисковать. Шмыгая носом, Марк пыхтел и опирался на посох, шаг за шагом удаляясь от проклятого места. Сколько раз он говорил себе быть осторожней и всё равно вляпался. Мокрые ботинки хлюпали по траве. Остановившись, Марк снял их и вытряс остатки воды. Так лучше. Надо двигаться, чтобы сохранять тепло.

Тело уже начинало дрожать от холода. Пусть дрожит — это приспособительная реакция. Капельки стекали по волосам. Вот и голова трясётся. С носа капнуло. Марк выдыхал пар. Зубы застучали.

Он крепче сжал палку и, когда река завернула вправо, решил, что всё. Ему нужен привал и тепло. Вдоль берега валялся сухостой из нескольких деревьев. Отличное топливо для костра.

Сейчас он похож на больного Паркинсоном[17]. Дрожащей рукой Марк наломал хвороста и на последнюю ману разжёг костёр. Немного обогрелся и наготовил головешек впрок, чтобы не бегать с больной ногой туда-сюда. Отломив у деревьев три тонких палочки, Марк воткнул две из них, что заканчивались рогаткой, в землю по краям от костра. Третью поместил сверху и на неё повесил сушиться вещи. Обувь придвинул поближе к огню.

Тепло возвращало к жизни. Щёлкающие звуки костра заполняли тишину и действовали успокаивающе. Зашипела немного отсыревшая деревяшка. Марк снял с себя всё и сидел сейчас голый, подставляя то одну, то другую часть тела к огню. Ночь ещё не отступила. Иногда где-то там в лесу вспархивали неизвестные птички. Звуки насекомых. Марк ударил по плечу, избавляясь от назойливой комарихи.

Через полчаса он уже сидел почти одетый. Верхняя одежда и обувь всё ещё сушились. В животе урчало. Есть было нечего. Дрова заканчивались. Марк обулся и не спеша направился в тёмную часть леса набрать немного хвороста. Нужно было решить: оставаться здесь и поддерживать огонь до утра или двинуться дальше по течению, в надежде отыскать людей.

Марк защёлкал сухими ветками, засовывая под мышку готовый хворост. Набрав достаточное количество, он перехватил их другой рукой и захромал к костру, представляя, как и дальше будет сидеть, слушая хруст горящего дерева. Не хруст, а пощёлкивания. Языки пламени. Нет. Мысли прервал хруст.

Марк обернулся и увидел чьё-то лицо, выдернутое из темноты светом костра. Он дёрнулся назад, наступил на больную ногу и полетел вниз, разбросав хворост. Боль хоть и проткнула насквозь, но он тут же встал и облокотился на посох, ища взглядом маленькое детское лицо. В той стороне никого не было. Он сжал крепче палку, сердце сильно стучало. Он медленно отступал к костру. Там точно кто-то был!

Стояла странная тишина. Только костёр вылизывал головешки сухостоя. Марк надел недосушившуюся одежду и внимательно следил за лесом. Сзади текла река. На него с той стороны не нападут — он услышит по плеску воды.

В горле пересохло. Марк не мог убрать взгляд в другую сторону. Деревья и кустарники переплетались в причудливом узоре черноты и теней.

— Кто там? Выходи!

Он немного осмелел. На то была причина. Костёр потихоньку угасал — ведь Марк выронил весь хворост. Это был ребёнок. Девочка. Марк готов поклясться, что видел её. Может, она заблудилась и боится его? Это нелогично. Любой ребёнок, увидев костёр и человека в лесу, тут же выбежит.

Может, у него глюки? Нужно что-то делать: если огонь погаснет, он останется один на один с этими мыслями. Но ноги — точнее, нога — не хотели идти.

Справившись с собой, Марк сглотнул и медленно направился к выроненному хворосту. Поле его зрения было немного ограничено, но он успевал осматривать обе стороны. Ничего не происходило, но и звуков птиц и насекомых тоже не было. Он упал на колени и быстро начал складывать спасительный хворост. В голове первобытно кричало одно матерное слово. Собрав почти всё, Марк вскочил на ногу и попятился назад, контролируя взглядом лес.

Ничего не происходило, и Марк добрался до костра без происшествий.

— Помогите мне.

Умоляющий детский голос. Откуда? Марк сейчас мог побить любой рекорд по неморгающему взгляду. Да где она?!

— Кто там? Выходи, я помогу!

Снова тишина. Марк подбросил дров. Всплеск сзади. Нет, это всего лишь рыба поймала водомерку. Нужно что-то решать. Когда закончатся и эти дрова, он точно не сможет пойти в ту сторону. Ни за какие коврижки. Может, прямо сейчас пойти вдоль берега? Нет, лучше сидеть тут сколько сможет. Так он выиграет время до рассвета и тогда уже двинется.

— Я заблудилась, помогите.

Зашуршало где-то справа. Теперь он знает.

— Я вижу тебя, выходи. Не бойся.

Марк ничего не видел, но это неважно. Любой контакт лучше такого ожидания. Так и седым в шесть лет стать недолго.

Шуршащий звук быстро переместился влево.

— Я не знаю, как выйти.

Раздался тихий плач. Марк шагнул чуть-чуть вперёд.

— Я здесь. Иди на голос.

Значит, она запуталась. Неудивительно, в такой темени, когда каждый звук для тебя — крадущийся монстр, перестаёшь доверять всему, что видишь.

— Не бойся, иди ко мне. Тут костёр. Обогреешься.

— Помогите.

— Да-да. Я уже иду.

Марк дошёл до того места, где уронил хворост, но вдруг остановился, о чём-то подумав.

— Как тебя зовут?

Ему никто не ответил. Тогда он повторил:

— Эй, я к тебе обращаюсь! Девочка, как тебя зовут?

— Я заблудилась.

Марк крепче сжал палку. Ситуация казалась ему странной.

— Не волнуйся, я помогу. Выходи.

В его сторону зашуршали. Из кустов еле-еле стало заметно светлое пятно.

— Помогите.

Марк боялся пошевелиться. Длинные волосы девочки цеплялись за ветки. Лица полностью не разглядеть, но то, что он увидел, испугало больше, чем стая собак или пара похитивших его маньяков.

— Да-да, я тебе помогу, — он потихоньку пятился назад, — пойдём к костру, там тепло.

Нужно сохранять тот же градус беседы. Никаких резких движений.

— Правда, покушать у меня нечего, но не беда, — в его голосе сквозила теплота, глаза всё так же не моргают и широко открыты, — утром мы что-нибудь придумаем.

— Я заблудилась.

— Бедняжка, — да пошла ты на хер, — а где твои мама с папой?

— Я не знаю, как выйти.

— Я здесь, не бойся. — Марк оторвал кусок ткани от верхней одежды и теперь наматывал его на несколько сухих палок. — У меня тут тепло, согреешься.

Пока он отрывал следующий кусок, шорох переместился правее. Руки дрожали, и он бубнил себе под нос:

— Устроим тебе пикник. И мама с папой придут, вот увидишь. Будет весело.

Хрустнула ветка.

— Пойдём… — третий факел почти готов, — купаться, — продолжил после паузы.

— Мамочка, пожалуйста, нет, не надо! — тихий скулёж сменился на высокие писклявые тона, разрывая тишину криками далеко вокруг, — Нет, нет, мне больно, помогите-е-е-е!!!

Это было настолько правдоподобно, что Марк было дёрнулся в ту сторону, но остановился. Надрывный девичий голос умолял помочь, страдая от адской боли, затем слова превратились в нескончаемый писк и всё затихло через какое-то время.

Марк снова присел, с трудом оторвав побелевшие пальцы от посоха и положив его горизонтально на бедро. Его не мучили угрызения совести. Всё, о чём он думал — как выжить? Что делать со всем этим дерьмом? Нет никакого оружия, ни маны, даже нога одна!

— Помогите, — снова тихий голос.

— Иди на хер отсюда, — сказал он дружелюбно.

— Я заблудилась.

— Тогда выйди и отсоси, — это он произнёс, представляя тон фразы: «Эту ложечку за маму».

— Я не знаю, как выйти.

Что бы это ни было, оно не понимает людскую речь, а лишь копирует как попугай. Но тогда почему фразы Марка не воспроизводились? Лучше об этом не думать.

Невидимая дрянь продолжала скулить и просить о помощи. Марк зажёг первый факел и двинулся вдоль берега, активно прыгая, как бегун с шестом. Новый вид спорта — одноногие прыжки с шестом. Параллельно за завесой деревьев двигалась невидимая тварь, перебирая многочисленными ножками, звук которых выдавала опавшая листва. Откуда Марк брал силы — непонятно, но в этой гонке на выживание проигрывать он не собирался.

* * *

Небольшая туманная дымка застилала глаза. Словно дракон, при каждом выдохе Марк извергал пар. Как же он устал. Целый день какая-то дичь. Вот он вставляет посох, подпрыгивает, снова вставляет и снова подпрыгивает. Быстро двигаться не получалось. Мешал запасной факел, прикреплённый ремнём к бедру, и второй, что держала левая рука.

Всё тело нещадно болело. Синяки и побои не вовремя дали о себе знать. Голова налилась тяжестью, давление било в виски. Если бы не тренировки, он бы уже валялся в ожидании смерти. Холод свободно гулял по всему телу.

Береговая линия тянулась без переходов в лесной массив, что сильно помогало Марку.

Там, где шуршала эта тварь, у него не было шансов. Не с такой ногой и не в таком состоянии. Она всё ещё была там. Девочка, которая не открывает рот, когда говорит.

Марк готов поклясться, что видел это. И маленькая тонкая палка, застывшая в кустах, не была хворостом. У деревьев нет волос.

Главное — не останавливаться. Разгонять кровь дальше — так хоть какое-то тепло он получал от непрерывно сгоравшего гликогена[18]. Хотя в его случае тратиться уже начинала немногочисленная жировая ткань.

Факел догорал. Марк остановился и зажёг последний. Стало немного посвободней, он перевёл дух и возобновил движение. Эти «помогите» уже начинали надоедать. Заело как старый патефон. Он споткнулся, и факел упал в мокрую от росы траву. Чёрт. Как можно быстрее поднял. Пламя сбилось, но продолжило светить. Тёмный силуэт тут же двинулся в его сторону из леса, но когда он направил туда свет — сразу же забежал обратно в кусты.

Срань. Это было близко. Благодаря полнолунию он ещё что-то видел — куда ведёт берег, отчётливые очертания реки и отражение ночного неба на водной глади, но сросшиеся кустарники и ветки лесного массива бережно охраняли себя покрывалом теней.

Он не знал, что делать. Факел скоро догорит. Рассвета ждать долго, да и поможет ли это ему? С чего он взял, что рассвет уберёт все проблемы? Шаг за шагом он убеждался, что попал в ловушку, выхода из которой не намечается.

Терять было нечего, и он стал громко звать на помощь. Однако хитрая тварь заглушала его крики стенаниями и предсмертными воплями девочки. Ничего не оставалось, кроме как продолжать идти и надеяться, что хоть кто-то услышит его. Так они шли бок о бок, распугивая всю живность в округе.

Никто не придёт. Может, прыгнуть в воду и попытаться переплыть на другой берег? Не с такой ногой, но ничего другого не остаётся. Если та тварь — паукообразная, то плавать она не сможет. А что, если в воде тоже будет нечто подобное? Он остановился. Факел почти догорел. Выхода нет — либо он попытается переплыть на другой берег, либо помрёт здесь.

Тут Марку пришла идея получше. Он двинулся дальше и искал глазами своё спасение.

— Наконец-то!

— Помогите!

Марк ничего не ответил и, опустившись на колени, стал отламывать сучья у поваленного дерева. Закончив, он на коленях, кое-как своим детским тельцем кантовал старое бревно к берегу. Ещё чуть-чуть. Вот край плюхнулся в воду. Он снова мокрый, но уже всё равно.

Опираться на стопы Марк не мог, поэтому стоял на коленях в холодной воде, ветер пробирал полувысохшую одежду на спине. Разгорячённый работой и постоянной ходьбой до этого, он не чувствовал, что замерзает.

Импровизированный факел Марк воткнул в землю. Тот почти догорел. Встал на ноги, вода по грудь. Сила тяжести уменьшилась. Сделав последнее усилие, он оттолкнулся палкой от берега и обхватил руками бревно, отправляясь в свободное плавание.

На середине реки его подхватило лёгкое течение. Марк оглянулся на берег. Огня не видно, но небольшой силуэт стоял у того места, где он вошёл в воду. Ужин отменяется.

Марк решил не тратить сил и просто ждал, куда его вынесет река. Всё это время он куда-то спешил, бежал, дрался и сейчас был первый спокойный момент. Всё бы ничего, но холод заставлял его трястись. Так хозяин разогревает машину зимой перед поездкой. Он сейчас тоже машина. Только биологическая. Зубы громко стучали.

Если его цапнет и унесёт под воду, то пусть так и будет. Уже настолько насрать, что бороться нет сил. Что не так с этим миром? Что он такого натворил?

Тяжёлая вязкая усталость. Непривычно тихо. Журчала вода, редкая птичка вспорхнёт и заново сядет на ветку. Должно быть, скоро утро. Сколько он так плывёт? Час или два? Ударился носом о трухлявое дерево. Не спать. Немногочисленные муравьи или термиты давно ползали по его рукам. Сначала Марк смывал их водой, потом сдувал, а сейчас было плевать. Пусть ползают. Он сам как муравей.

Должно быть, это переохлаждение. Если он заснёт, то просто утонет. Ребята сейчас, наверное, спят. Такая приятная на ощупь кора. Щекой если прислониться, ничего ведь не будет? И запах дерева. Такой далёкий, как в детстве, когда он помогал дедушке пилить бревна. Запах опилок. Лето. Угрюмый, но добрый дед допиливает двуручной пилой сосну, а Марк виновато держит дрожащими от усталости руками кружку кваса с кусочками плавающего хлеба.

— Прости, деда.

— Ничего, на том свете сочтёмся.

И засмеялся.

Марк откашлялся — вдохнул воды в лёгкие. Неприятное горячее чувство расползлось по носу и горлу. Хорошо, что не отпустил руки. С одной ногой было бы сложно всплыть. В следующий раз может не повезти.

На ум пришла мысль. Что, если привязать себя? Верхняя одежда разорвана и короткая, но штаны вполне подойдут. Он стал снимать штаны одной рукой. Кожа ног настолько потеряла чувствительность, что, даже упираясь в неё ногтем, он лишь отдалённо понимал локализацию. Это плохо.

Марк снял одну штанину, и осталась та, что на больной ноге. Ботинок он держал в зубах. На берегу он еще понадобится.

— Эй, мальчик!

Теперь надо снять вторую штанину и не выронить ботинок. Будет больно, но придётся потерпеть.

— Держись, мы тебя вытащим!

Что-то плюхнулось в воду. Марк устало вздохнул. Придётся драться ботинком. Его потянули со спины. Собрав последние силы, он развернулся и съездил мокрым ботинком по…

— Ты что делаешь?

Марка дёрнули в воду. Рука разжалась, и его последнее оружие пошло на дно. На берегу их ждала группа людей, похожих на охотников. С него сняли всю одежду. Обмотали теплой тканью и посадили у костра. Уставший, он смотрел, как весело лижет огонь головешки. Ему дали глотнуть из фляги. Внутри стало тепло. Запах жаренного на костре мяса вытеснил всё. Сил говорить не было.

Когда он поел, уже светало. Под пение проснувшихся птиц он провалился в сон на свежем воздухе.