Глава 18

Марк заносил в анатомическую тетрадь заметки о строении черепа. Он часто делал зарисовки на первых курсах медицинского. Это помогало запоминать материал. В детстве он несколько лет ходил в художественную школу, но родителям пришлось переехать в другой район, и новый коллектив не понравился Марку. То же самое и со школой: последние годы обучения он провел в бесконечной учёбе, так как друзей он не нашёл. Был вариант примкнуть к компании лузеров, но они раздражали Марка своей покорностью. Поэтому он просто отделился от всех.

Понимание того, что он был надменным и гордым мудаком, пришло позже, но тогда ему часто приходилось отталкивать от себя людей. Все те конфликты с мальчишками, череда школьных драк, попытки привлечь к себе его внимание и уважение лишь подтверждали данность. Сверстники банальны, неинтересны. Дома всегда были колоритные гости отца — учёные, писатели, деятели искусств. Папа был психологом, а мама — медсестрой. Марк любил подслушивать ход беседы в кабинете отца через гранёный стакан, позаимствованный из семейного бара. Иногда отец принимал пациентов дома, и Марк слушал истории из жизни незнакомых людей. Он рано понял, что сексуальность — подоплёка многих проблем, зарождающихся ещё в детстве.

Эдипов комплекс[21], комплекс Электры[22], фазы развития сексуальности, эго, суперэго[23], ИД[24] и прочие постулаты фрейдовского учения надолго засели в голове. Он стал рассматривать любовь с точки зрения исследователя.

Марк пытался найти в себе то, о чем писали и в художественной литературе. Ощутить волнение, эти пресловутые бабочки в животе. В семнадцать лет он для этой цели познакомился с девушкой из другой школы. Он знал, как понравиться людям — отец часто рассказывал, как вести себя в обществе, но проблема в том, что люди Марка чрезвычайно утомляли. Внутренний ресурс не выдерживал постоянного общения, а если не было состыковок по интересам, то это была та ещё пытка.

Очень скоро они сошлись с этой девочкой. Марк всё время наблюдал за своим внутренним состоянием и фиксировал все изменения. Из-за всплеска гормонов ему было приятно говорить комплименты, дарить цветы или мелкие подарки, целоваться и гулять. Она даже казалась ему красивее, чем была. У неё были примитивные интересы, но это отходило на второй план первые два месяца. Затем пошёл спад интереса со стороны Марка. Сначала его стали раздражать бесконечный поток глупостей и обсуждения сплетен про подружек, затем она стала требовать от него больше времени и пыталась запрещать какие-то вещи, что нравились Марку, и тем самым вызывала лишь раздражение. Чем холодней он к ней становился, тем больше она за него цеплялась. Он стал замечать её прыщи и каким большим казался её нос. Появилось странное чувство отвращения. Чем больше она превозносила его и принижала себя, тем больше он чувствовал неловкость и отсутствие у девушки самоуважения. А те, кто себя не уважают, ему омерзительны.

Через пару недель это окончательно надоело, и он прекратил отношения. С треском, с последствиями, как и положено. Он улыбнулся, вспомнив, каким неловким был. До университета через него прошла ещё пара ничем не примечательных девушек, а вот на первом курсе Марк попал.

Странная вещь — ты понимаешь эту игру в «горячо-холодно», но всё равно как дурак попадаешься. Мозгами ты всё знаешь, но эмоции тянут за собой. Более опытная девочка с третьего курса заставила его танцевать джигу на раскалённых углях, жонглировать тарелками своих чувств, сдирать с себя кожу и кидать в лужу перед ней, нестись на скоростном «Сапсане»[25], высунув голову, и медленно жариться посреди пустыни. Маленькой ручкой с наманикюренными ноготочками она твёрдо держала рубильник с подачей электрического тока в его тело. А в конце, смочив руки влажной салфеткой, вышла из помещения, оставив без света.

После этого Марк застрял в посредственности алкогольных будней, чуть не вылетев с первого курса, но как коллекционер, как энтомолог сумел найти булавку, которой пришпилил этот эпизод на самое видное место. Это была его гордость — самый важный урок в жизни, полученный до этого.

Пальцы устали писать. Он встал из-за стола, посмотрев на результат — вполне сносно. Неплохо бы достать настоящий череп, а лучше — полный скелет и с него по памяти делать записи. А ведь ещё предстояло рисовать мышцы, кровеносную систему, связочно-сухожильный аппарат, органы, не помешает и табличка с нервными путями и… Боже, как же много всего — эдак он до конца жизни из-за стола не выйдет. Если с маной ничего не получится, то можно так и поступить.

В трудах дни пролетали как-то сами собой. Без перепадов настроения, всяких депрессий и прочей гнильцы, подтачивающей душу. На столе уже лежала целая кипа рисунков. Манапул застрял на отметке двадцать восемь, и Марк знал, что уже не успеет.

— Волнуешься?

Коррус запрыгнул на ограду и, свесив ноги, подсел к младшему брату. Солнце бешеным красным диском дырявило серые облака, медленно покидая горизонт. Скоро шестое марта. Марк станет на год старше и сможет сказать, глядя в зеркало: «Как же быстро растут чужие дети». Этот синеглазый ребёнок — не его.

— Немножко. — Марк сплюнул, и последние остатки маны нежно-голубой дымкой растворялись в воздухе с левой руки. Кор мельком взглянул на это и выпустил черно-синий поток маны. — Не выпендривайся, — улыбнулся Марк.

Слив ману, они продолжали смотреть на закат.

— Ты ходил к ментору? — спросил Марк.

— Да. Он сказал, с четырнадцати лет можно будет вступить в картель. — Коррус почесал щеку. — Нужно добрать пять сотен.

— Надо выделить тебе кристаллов.

— Нет, Гург, не надо. Как четырнадцать исполнится, маны будет достаточно. Лучше оставь себе и ребятам. Слишком дорого.

Везде нужны деньги. Солнце скрылось. Они спрыгнули во двор и пошли в дом. Ужин проходил в каком-то неловком молчании. Ребята уткнулись в свои тарелки, и даже Беф не сыпал своими остротами, а кисло ковырял вилкой.

— Кто-то умер? — пошутил Марк. Уголок рта Микульпа сдвинулся было в сторону, чтобы выпустить в улыбку, но хлыст воли не позволил растянуться ей до конца, поэтому он продолжил черпать ложкой суп.

Похоже, единственный, кто тут беспокоится меньше всего — он сам. Тишину нарушила Найша.

— Гург, если не получится…

— Найша, заткнись, тупица, — нахмурился Беф.

Удивительным было то, что она ничего на это не ответила и действительно замолчала.

— Я так поняла, мы не поедим, пока не поговорим. — Лавия отложила столовые приборы в сторону и откинулась на стуле. — Гург, милый, они хотели сказать, что переживают за тебя.

Беф быстрее стал уплетать овощное рагу, всем видом показывая, что его это не касается. Мур скрестил руки и смотрел в тарелку, Найша — на свои пальцы, Кор медленно жевал и лишь Мик беззастенчиво переводил взгляд туда-сюда с Марка на Лавию.

Полночь будет лишь через три часа. Тогда и станет ясен дальнейший вектор его развития.

— Всё в порядке, честно. — Марк посмотрел по очереди на всех. — Давайте уже жрать.

— Гург, ну просила же тебя не говорить так, — сказала Лавия, подвинув к себе столовые приборы. — Ты же не свинка.

Марк кивнул и утвердительно хрюкнул. Небольшой ворох улыбок, так уже лучше. Застучали ложки, вилки, зашуршал, а затем в полную силу полился разговор о семейных мелочах. Прямо как у них с отцом и матерью когда-то, подумал Марк. Он что-то клал себе в рот, но был погружён в свои мысли и поэтому вкуса особо не чувствовал.

Правильным было бы не привязываться ни к кому. Рассматривать ли здешнюю семью помехой? Есть ли у него моральное право так сделать? Что бы он ни думал, он уже висел на крючке, так или иначе заинтересованный в их судьбе. А может, для него они как ценный ресурс? Пока он во многом от них зависит. Марк мог думать что угодно, но на уровне физиологии он — ещё ребёнок и иногда некоторые эмоции гипертрофированы. Излишняя слезливость, привязанность, местами даже инфантильность. Что будет, когда он повзрослеет? Это всё разрушится, и холодный расчёт всё вытеснит?

Он поднялся по лестнице к себе на чердак. Найша и Лавия убирали со стола, ребята вышли подышать свежим воздухом. Марк смотрел на них в окно. Кор что-то объяснял Муру, а тот лишь кивал, рассеянно слушая. Беф учил Мика апперкоту, медленно показывая траекторию удара. Снег ещё оставался в тёмных местах, медленно уходя под землю. Чувствовалось, что скоро всё забьётся жизнью и вытеснит серую угрюмость и зимний сон.

Ближе к одиннадцати все разбрелись по своим углам. Настала тишина. Марк лежал в кровати и смотрел в потолок, выставив руку вперёд. Старые настенные часы медленно двигали стрелки. Внизу он чувствовал себя увереннее, а сейчас мерзкая тень сомнения нашёптывала гадости. Зависеть от воли случая тяжко. Сидеть и ждать. Но как-то же люди живут? Взять те же стихийные бедствия — сколько ни готовься к ним, всё равно будут жертвы и разрушения. А те, кто живут в пустыне? В вечных песках, растворяясь в духоте палящего солнца, приняв свою судьбу, смирившись, отказавшись обуздать природу и подстроившись под правила, не рассматривая её как врага.

Нужно ли ему ассимилироваться, отказавшись от прошлого «я», подобно восточным народам, признать, что он — маленькая песчинка и ни на что не влияет?

Он не мог позволить себе дурман религии, соблазнительно протягивающий руку. Нет уж, спасибо. Свои проблемы он решит разумом. Марк повернулся на бок. Когда-то он читал книгу про учёного, который заблудился в пустыне, разыскивая определённый вид мух, живущий в песках, и был вынужден ночью остановиться в небольшой деревушке.

Проснувшись, он обнаружил себя в доме на дне ямы, в которую ветром сдувало песок, а у обрыва была сама деревня. Вместе с ним жила женщина, и обоих заставляли бесконечно копать песок лопатами и паковать в бидоны, иначе деревню внизу засыплет. Можно сказать, они были как рабы. Каждый день приезжал пикап и забирал этот песок, поднимая наверх верёвками. Их обеспечивали едой и водой. Сил хватало лишь на копку.

Проклятый песок был везде: сыпался через потолок, подтачивал постройку, гноил доски, залезал в глаза, в рот, натирал вспотевшую кожу. И в этом аду повседневности они работали, бессмысленно копая день за днём. Это стало их рутиной. Женщина была образцом смирения, а вот мужчина не сдавался и пытался бороться со стихией. Он пробовал бунтовать — его лишили воды. Пробовал сбегать — его ловили и возвращали назад. Никакие переговоры, угрозы и обещания не помогали.

В конце концов, он частично сдался и принял тот факт, что копка песка ничем не отличается от его повседневности наверху, суть одна и та же. Была и последняя надежда. Он вкопал бочку без дна и сделал из неё ловушку для ворон. Мужчина хотел с ней отправить письмо, привязанное к лапке, но шли дни, а вороны никак не реагировали. Однако, в один день на дне бочки начала медленно набираться вода, вытягиваемая песком из подводного источника. У него появилось оружие против деревенских.

Вскоре женщина забеременела. Мужчина продолжал готовиться к забастовке, усердно работая, но изменения в мышлении уже сильно коснулись его сознания. Когда у женщины случился выкидыш, и деревенские на верёвках подняли её наверх, они забыли убрать деревянную лестницу и уехали. Не веря своим глазам, мужчина поднялся, но потом вспомнил, что забыл свои вещи, вернулся и больше никогда не покидал ямы.

Так восточное начало в нём вытеснило европейское. Возможно, и ему стоит задуматься о таком исходе. Принять своё существование не как что-то исключительное, а как часть грандиозного…

Счётчик маны обновился на двадцать девять. Марк вскочил с кровати. Да! Тишину прорезал матерный вопль.

— Гург! — возмущённо крикнула снизу Лавия.

— Простите, матушка, — радостно ответил Марк.

К нему уже бежали снизу ребята. Оказывается, никто не спал. Все ждали двенадцати и сейчас набились в его комнату, поздравляя и хлопая по плечу. На хер это всё.

Не будет он бесконечно копать песок. На хер репетиторство дворянских уродов ради связей. Не любил он мелких капризных утырков. Кроме тех, что сейчас у него в комнате. Найша сжала его в объятиях. На хер пустыню, всех богов и отрицание собственного «я». Есть только сиськ… то есть разум и воля!

* * *

Чуть больше, чем через месяц, Марк добрал тридцать маны и мог с полной уверенностью сказать — оквимы не будет. До тридцати лет он свободен в своём развитии.

За это время он набросал чертёж первой версии протеза, а также копии рисунков ноги. Он — не механик и не биоинженер, но хотел показать Вайзу первые успехи. Это только наброски, и были сомнения, что первый прототип выйдет хорошим.

Кроме того, он активно размышлял, как улучшить их финансовое положение. Нужен капитал. Первое, что приходило в голову — это торговля едой. То, что было в его мире, а здесь в новинку. Не особо затратное по ресурсам, массовое.

Марк вышел во двор разогнать кровь. Нога перестала болеть. Он полностью восстановился как морально, так и физически. Запрыгнув на перекладину, он выполнил разминочный подход подтягиваний. Недалеко на лавочке сидел дед Мио и пыхтел вонючим дымом. Лавия с тряпками через плечо развешивала бельё сушиться. Они о чём-то мирно болтали. Марк уже дрыгался на брусьях. Потом — отжимания, приседания и так по кругу. Сделав пять кругов, он добил всё это прокачкой пресса.

В этом мире он ни разу не видел макароны, но это не фастфуд. Для производства нужны будут вложения. Также нужна пища, что не готовится на подсолнечном масле — его ещё не изобрели. Вот блин.

Марк разделся до трусов и вылил на себя воду из ватербола. Погода ещё прохладная, закаливание лишним не будет. Тут до него дошло, что ремень с кристаллом был далековато. Нужно ещё придумать запасной аксессуар, что будет вмонтирован в его тело. Может, серёжка?

Смыв пот, Марк вытерся полотенцем и переоделся. Из дешёвой рабочей силы дома был только Мур. Остальные братья куда-то ушли втроём.

— Пойдём пройдёмся кое-куда. Нужна твоя помощь.

Нелюдимый подросток лениво посмотрел на него с такой тоской, что Марку пришлось повторять просьбу.

— Да-да, давай быстрей.

Закатив глаза, Мур встал с кровати и медленно собирал валяющуюся одежду.

— На улице жду.

Марк зашёл к себе на чердак, взял побольше денег. На кухне он выбрал четыре глубоких плетёных корзины. Отлично. Сунув одну в другую, он отдал ношу Муру, и они пошли на рынок.

— Зачем это всё?

— Будем зарабатывать деньги, Мур.

— А нам не хватает?

— Конечно не хватает! Столько народу пользуется кристаллами. Кстати, а Беф так и не взял?

Муримий отрицательно покачал головой. По какой-то причине Беф отказался использовать кристаллы, принесённые Марком. Сначала в шутку, мол, ему не надо, он не собирается в жизни заниматься магией, а потом и перед походом в мессаллу выразил несогласие. У каждого свои тараканы в голове.

Они молча дошли до рынка. Марк быстро нашёл прилавки с фруктами и купил огромное количество лимонов — набил все четыре корзины. На них смотрели как на дураков, но и в этом мире покупатель всегда прав. По пути они зашли купить соды и отправились назад.

Руки, казалось, просто отвалятся всё это нести. Надо было до тренировки идти. Потные и уставшие, они ввалились с корзинами на кухню. Придя в себя, Марк отыскал несколько посудин и ножей. Лавия, прислонившись к дверному косяку, спросила:

— Ух ты, и чем мы тут заняты?

— Ты как раз вовремя. Поможешь нам? А я попробую удивить новым рецептом.

— Хммм. — Она подошла к столу и, взяв в руку, подбросила лимон несколько раз, а затем прижала к носу кожурой и вдохнула запах. — Звучит интригующе. Попробуй удиви.

При словах «новый рецепт» Мур как-то странно насторожился. Марк заставил двоих помощников выдавливать лимонный сок в посудину. Понемногу скапливались и ненужные шкурки.

— Ох, цукатов потом наделаю, они же не нужны?

Марк дал добро. Новым рецептом была шипучка. Для неё нужны лимонная кислота, сода и вода. Камнем преткновения стала кислота. В его мире она добывалась из специальной плесени с дальнейшей лабораторной обработкой и контролем производства. Здесь оборудования никакого не было. Лимонная кислота есть во многих продуктах, не только в цитрусовых. Насколько он знал, в Рилган их завозили морем.

Через час они закончили с выжиманием. Потратили порядка двухсот лимонов. Получилось около шести с половиной литров сока, но этот объём снизился после прогонки через марлю. Убрали косточки и мякоть. Затем Марк методом водяной бани получил кристаллы лимонной кислоты.

Для этого он набрал воды в большую кастрюлю и поместил в неё мелкую посудину с лимонным соком. Собранные кристаллики растолок в порошок и убрал в стакан. Пока выпаривалась следующая порция, Марк сделал из соды и лимонной кислоты шипучку, добавил немного сахара и получил самую первую в этом мире газировку. Мур с интересом смотрел, как пузырится жидкость. Марк попробовал на вкус — классический лимонад.

— Оно как будто лопается во рту! — быстро проглотив, сказала Лавия.

Мур тоже попробовал чуть-чуть, но потом и вовсе выпил целый стакан.

— Идеально. Ещё. — Марк налил второй раз. Раздался львиный рык отрыжки. — Ой.

— Ничего, это нормально. Газы из шипучки выходят.

Ребятам напиток тоже понравился. На следующий день Марк купил самой простой бумаги и вовлёк всех в изготовление кулёчков под смесь для содовой. Из получившегося сока вышло где-то четыреста грамм порошка. На одну порцию уходила чайная ложка — шесть или семь грамм.

— А ты посчитал все расходы и прочее? — спросил Беф. — Ты уверен, что мы сможем выйти в плюс?

Марк уже начинал сомневаться в этом мероприятии, но отступать было поздно. Всё упиралось в плохую конвертацию сока и кислоты. Шесть или семь процентов.

— Шипучка классная, — Беф застыл с ложкой, что-то подсчитывая в уме, — но при стоимости лимонов в двадцать текко за килограмм одна порция напитка включает около восьми текко. А это только кислота. Ещё нужно включить соду, сахар и плату работникам.

— А нам что, заплатят? — оживился Мик.

— Конечно, — ответил Беф. — Пенделями тебе заплатят.

Чего-чего, а способностей к математике у задиры Бефа Марк не ожидал.

— Да, ты прав. Придётся продавать один стакан больше, чем за десять текко.

— Кто его купит? — расстроился Мик. — В богатые районы нас не пустят.

— Там нужно разрешение, — вставил Кор, — и быть членом купеческой гильдии.

— Так много условий, чтобы продавать какую-то сладкую воду? — удивилась Найша.

— Женщина, торговля — это тонкое ремесло, куда тебе понять. — Беф самодовольно тыкнул в неё указательным пальцем, щёлкнув при этом средним и большим.

— Торговец козявками нашёлся. — После слов Найши Мик от смеха рассыпал раствор. Просто его брат действительно был немного нечистоплотным.

— Идиот! — выругал его за неуклюжесть Беф. — Вот увидите, я покажу вам, как нужно продавать.

Как-то он слишком уверен, но не ему, Марку, судить. Так просчитаться ещё на стадии планирования — надо уметь. Десять текко — дорого: огромный бокал пива стоил три. В общей сложности на лимоны он потратил пять сотен текко, или пять фалеров. Маркетинг — не для него. Настроение тут же испортилось.

У них получилось шестьдесят семь пакетиков. На рынок решили пойти втроём: Мик, Беф и Марк. Товара было не так много. Каждый взял себе пакетики с раствором и несколько стаканов. В огромных ёмкостях с водой необходимости не было — магия решала все вопросы. Это интересно с точки зрения логистики, но если делать лавку с продажей фастфуда, нужен работник с высоким уровнем маны. А вот использование кристаллов можно записать в убыток. Как сложно!

Марк впервые ощутил раздражение от умственной деятельности. Почему он должен страдать подобной фигнёй? Он водонос или медик? Да, нужны маленькие шаги к достижению цели, но как же всё медленно движется. Допустим, эксклюзивный напиток будет продаваться даже среди бедноты. Как долго он сможет держать рецепт в секрете? Да его же покупка лимонов выдаст. Сложить два и два сможет любой проходимец. А ещё всё упиралось в объёмы поставок. У него закончится сырьё, а для увеличения поставок у него нет связей. А что, если…

— Продаём газировку за три текко.

— Чего? — встрепенулся Беф. — Ты хочешь выкинуть деньги? Отдал бы лучше мне.

— Нужно показать товар. — Всё-таки современный маркетинг оставил след в мышлении. — Пусть люди узнают, что такое газировка…

— А потом мы сможем набить на него цену! Гург, ты гений, — продолжил Беф.

— Не совсем то, но… В общем, продаём по три текко и не больше стакана в одни руки. Начнём.

Эту часть он уверенно прошёл, но вот как продавать? Они разбежались в разные стороны. Людская толчея, пот, жирные мясистые тётки, снующие туда-сюда неандертальцы, голюди, редко — купцы. Марк привык к такой публике ещё в мессалле, но вот чтобы что-то ей продавать…

— Отойди. — Его отодвинули мужской лапищей в сторону, и стакан чуть не выпал из рук.

Найдя проходное место, Марк долго не мог решиться что-то сказать. Нужны какие-то слоганы? Как вообще объяснить, что он продаёт? Лучше, наверное, показать.

Марк высыпал порошочки в стакан. Теперь надо соблазнительно отпить, как в рекламе. Он сделал пару глотков с таким наслаждением, даже прикрыл в экстазе глаза. А когда открыл, всем было насрать.

— Будете шипучку? — Он протянул полстакана пузырящейся жидкости проходившему мимо крестьянину.

— Что это? — Мужик с красной рожей остановился, резко взял стакан понюхал его и отодвинул. — Ты чо, меня отравить собрался, урод?

— Нет. Это шипучка. Вода с газом. Смотрите. — Марк залпом выпил напиток. — Видите? Всё в порядке.

Мыслительный процесс со всем багажом и новыми жильцами въезжал в черепушку краснолицего.

— По чём? — Любопытство пересилило желание навешать тумаков.

— Три текко. Попробуйте, не пожалеете.

— Дорого, давай два.

— Вы такого ещё никогда не пробовали. Это новый товар.

— Давай не заливай мне тут. Два текко или сам жри свои пузырьки.

Марк немного сменил тактику:

— Скоро этот напиток смогут позволить себе только богачи. Вам неинтересно попробовать, что будет на столе у лорда Анарики?

— Ха, — усмехнулся покупатель. Его рука прошуршала щетиной, гладя подбородок, и до Марка донёсся слабый запах дешёвого алкоголя. — Наливай, — согласился крестьянин и отсыпал три текко.

Марк спрятал деньги и достал бумажный кулёчек. Высыпал в стакан и небольшим ватерболом наполнил его.

— Ишь ты! — Жест понравился мужику. Марк вспомнил, что мана — тоже ресурс и, с точки зрения других людей, такое её использование расточительно. А вот для него это — прокачка. В поясе спрятан кристалл.

Смесь зашипела, извергая пузырики. Мужик залпом выпил. Сразу видно опытного ликёро-водочного бойца. На отрыжку обернулось несколько прохожих.

— Ха-ха. Малой, неплохо. Давай ещё.

— Извините, один стакан в одни руки. Мне так хозяин сказал продавать, — соврал Марк.

При слове «хозяин» здоровяк остыл и его лицо снова напряглось.

— Жди здесь, — бросил он и куда-то ушёл.

Было большое желание уйти в другое место, но Марк пересилил себя.

— Шипучка. Покупаем, очень вкусная, — как бедный родственник блеял он. — Купите.

— Пшёл отсюда!

Очень хотелось пнуть наглеца, но Марк сдержался. Тупая биомасса, просто купите и отдайте свои денежки. Словно услышав его, подошла толпа из пятерых мужиков под предводительством краснолицего.

— Порцию каждому.

У него с собой было два стакана. Поэтому краснолицему пришлось ждать, пока собутыльники опорожнят их. При этом хитрый вожак отпивал у каждого по трети стакана. Похохотав над отрыжкой друг друга, они ушли довольные, похлопав Марка по плечу. Его первые честно заработанные деньги. Карман оттягивали пятнадцать текко. Внутренний купец гордо расправил плечи.

— Вот ты где, — вынырнул из потока Беф, а за ним Мик.

— Что вы тут делаете?

— Мы всё.

— Продали?

— Да, всё смели. А этого хлюпика чуть не поколотили. — Беф ткнул локтем в Мика. — Его порошки тоже продал, у тебя как дела?

Купец плаксиво куда-то убежал. Брат отдал ему целую гору текко и, заглянув в корзинку с пакетиками, растянул гадкую ухмылочку.

— Так-так, — поцокал языком Беф.

— Так-так, — холодно ответил Марк. Как же хотелось съездить по этой наглой роже.

— Всё за вас бесполезных приходится делать, давай сюда. — Не дожидаясь ответа, Беф вырвал корзинку из рук Марка: — Сегодня и только сегодня!!! Напиток с пузырьками!!! Не проходите мимо!!! Пузырьки лопаются во рту! Сладкая вкусная шипучка! Дико шипит во рту!

Марку стало немного стыдно, но люди останавливались. Словно ожидая этого, Беф на их глазах высыпал порошок и демонстрировал, как шипит вода. Пара человек купила и похвалила напиток.

Услышав это, маленький барчук попросил маменьку и ему купить шипучки. Парочка голюдей, матрос, даже торговец булочками не выдержал — подошёл попробовать диковинный напиток. Минут через десять у них всё раскупили. Хватило не всем, и опоздавшие на дегустацию разочарованно расходились, с завистью слушая эмоциональные отзывы счастливчиков.

Вот она — сила экстраверсии.

— Беф, ты меня удивил.

— А то! — щёлкнул пальцами брат.

— Нет, я серьёзно. Очень хорошая работа. — Как бы он ни злил Марка, но нельзя не признать талант.

— Куда теперь?

— К Кунцу.

Их общий друг охранял западные ворота. Немного отойдя в сторону, Кунц спросил:

— Ну чего надо, Гург? Сегодня жарко что-то. Много приезжих, некогда с вами возиться.

— Мы ненадолго, — ответил Марк. — Ты помнишь того купца, ну что подавился?

— Ах да, а что?

— Можешь узнать, как его найти?

Кунц призадумался на секунду.

— Хорошо, но не сейчас. А теперь кыш.

Они купили немного пирожков с курицей и двинулись домой.

— Хочешь забрать должок? — Беф разломил пополам нежную тёплую булочку.

— Что-то вроде того.

— Простите, я сегодня ничего не продал. — Мик был смущён.

— Ничего, Мик, я вот тоже только пять пакетиков…

— Пусть эта дурочка ещё раз скажет про козявки, — сквозь набитый рот перебил Беф.

Они покинули Ваабис и скоро были у ворот дома. Там стояла разрисованная резными узорами коричневая карета, запряжённая четырьмя лошадьми в дорогой сбруе.

Ряженный кучер бросил на них взгляд. Беф не удержался и показал пальцами клоунский жест Буратино, а когда рука дядьки потянулась к кнуту, они были уже внутри. Что во всей этой бедноте забыла карета дворянина? Неужели родственники Лавии пожаловали? После того скандала?

— Гург, а вот и ты, — словно материализуясь из его мыслей, выпорхнула Лавия. — Иди сюда. У нас важный гость.

Марк зашёл в зал, где его встретил высокий мужчина в рубашке и лёгком жилете. На голове у него был ухоженный пучок из волос, на лице — аккуратная бородка, ноги были обуты в дорогие коричневые туфли, а на правой руке сиял инкрустированным кристаллом браслет.

— Вы Гург Альгус? — Марк лишь растерянно кивнул. — Хаген Праст, — учтиво представился мужчина. — Мне вас рекомендовал Вайз Куско.