Глава 9
Следующие дни превратились в бесконечное ожидание и борьбу с мрачными мыслями. Я с нетерпением ждала весточки и одновременно горько сожалела о своем рискованном поступке. В голову то и дело лезли картины того, как арестовывают отца Бри, или как ее саму уводят прямо с урока так же, как меня когда-то… И чем больше проходило дней, тем ярче становились эти образы, и тем больше гасла моя надежда на спасение.
Если уж Бри, находясь там, на свободе, не сможет мне помочь, то никто не сможет!
Все эти переживания я хранила глубоко в себе и, лишь находясь в одиночестве, позволяла себе отдаться грустным мыслям. В остальное время я играла роль образцово-показательной овечки. Даже в мыслях. Старалась не дать ни единого повода для подозрений.
Все шло по-прежнему. Нам вернули два часа свободы, которые мы проводили, закупая продукты или сидя на скамейке в парке. В апартаментах я все свое время посвящала маме: заботилась о ее ранах, которые до сих пор не зажили, помогала справляться с домашними делами, так как лежать она категорически отказывалась.
Рут осталась с нами лишь на несколько дней, а потом, как и обещала, ушла. Мне было грустно расставаться с ней. Не знаю, как это произошло, но я успела привязаться к этой женщине и привыкнуть к ее присутствию. Да, мы не вели задушевных бесед и не стали закадычными подругами, но в душе я знала, что могу доверять прислужнице. Пусть она и работала на моего врага.
Визиты к доктору проходили с той же регулярностью, и я каждый день боялась услышать страшный вердикт. Как только мутация окончится, я попаду в крепость Праймера, из которой мне точно не выбраться, и моя судьба решится окончательно…
Больше посещений больницы я боялась только появления Форда. Тревога билась в груди от одной мысли о встрече с ним. Если вдали от Иного я еще могла управлять своими эмоциями, то рядом с ним… это будет невозможно. Я знала, он сразу почувствует неладное, а я не смогу противостоять влиянию, которое усиливается в его присутствии!
– Как обстоят дела с аппетитом? – поинтересовался мистер Тард, хмуро считывая информацию с прозрачного планшета.
– Все как обычно, – пожала я плечами, изучая навороченную установку, которая появилась в углу кабинета.
– Ночной сон?
– Тоже хорошо, – неуверенно отозвалась я, переключая внимание на доктора. – Что-то… не так?!
Ох, как же я не любила новые вопросы. Если мистер Тард начинает их задавать, это, как правило, означает только одно: хорошие новости для него и плохие для меня.
– Пока не ясно, – ответил он отстраненно.
– Мистер Тард? – доктор перехватил мой беспокойный взгляд.
Что ни говори, а этот дядька был добряком и в общении не всегда придерживался формальностей. Я не стеснялась этим пользоваться. Ведь, скорее всего, он нарушал правила, посвящая меня в подробности исследований и прогнозов. Вот и сейчас доктор вздохнул и неохотно сообщил:
– Баланс ваших биологических процессов становится пассивным.
– Что это значит?.. – осторожно спросила я, сразу насторожившись.
– Возможно, то, что пик мутационных процессов позади.
Мурашки иголками рассыпались по коже, а дыхание перехватило, словно меня пнули под дых.
– Однако… это также может говорить о коварном эффекте рогатки, – неожиданно добавил мистер Тард.
– То есть?
– Затишье перед бурей. Предвестник того, что процесс выходит из-под контроля, Кристин, – предостерегающим тоном пояснил он. – Поэтому я считаю, что пришло время определить вас в палату постоянного пребывания для дальнейшего наблюдения. Ваше состояние становится непредсказуемым.
– Нет!.. – выдохнула я забывшись. – То есть… мистер Тард, в этом ведь нет крайней необходимости!
– Кристин, – осадил меня доктор строгим тоном. – В вашем случае я не намерен рисковать.
– Но я буду очень ответственно следить за своим состоянием! – тут же горячо уверила я. – И если почувствую хоть малейшее изменение, сразу дам знать и приму любое ваше решение!
– Кристин…
– Пожалуйста, – жалобно проронила я. – Вы же знаете, что я… и так под постоянным надзором и каждый день прохожу осмотр. Мне будет спокойнее в апартаментах, к которым я привыкла.
Я видела, как доктор борется с сомнениями, как сосредоточенно взвешивает приоритеты. Мое дыхание замерло в ожидании его вердикта.
– Ладно, – согласился он, переместив взгляд с моего лица на планшет. – Завтра… мы сделаем контрольный анализ, и если мои опасения подтвердятся, вы не станете упорствовать.
– Конечно… Даже не подумаю, – выдавила я, ощущая в груди свинцовую тяжесть негодования. – Спасибо.
Выходя из кабинета, я не смогла скрыть волнение. Мгновенно уловив мое настроение, мама обняла меня за плечи, точно птица, укрывающая птенца крылом, и повела к выходу.
Мы вышли на улицу, и по пути к глайдеркару я неожиданно замедлила шаг. Оглядела окрестности каменных джунглей, словно оказалась здесь впервые или смотрела теперь на все другими глазами, мыслила по-другому. Неужели… все-таки можно привыкнуть к клетке?
Сначала ты дергаешься, оглядываешься на чужой улице и ходишь с душой как оголенный нерв, неуверенно ступая по тротуару, который ведет тебя в неизвестность… Но однажды вдруг понимаешь, что нет больше дрожи и той растерянности, которая возникает, когда впервые попадаешь в незнакомый город. Ты понимаешь, что все вокруг стало привычным.
Меня не покидало это ощущение, пока нас везли в комфортабельной машине до пункта назначения. Я знала каждый поворот дороги, по которой меня отвозили в больницу и привозили назад. Знала, сколько стопоров заставят водителя притормозить, знала, когда начинается граница отведенного для нас района, и через сколько кварталов остановится глайдеркар, чтобы высадить нас.
Я могла с завязанными глазами дойти до парка, где мы привыкли гулять, и легко ориентировалась в огромном маркете с десятками, а может, даже сотнями стеллажей, где мы закупали все необходимое.
Почему я поняла это именно сейчас? Почему вдруг стала замечать все детали? Я не хотела признаваться в этом даже себе, но… часть меня уже смирилась с этим местом. Часть меня уже сдалась и приняла свою судьбу. Это неплохо, это только шестеренка защитного механизма – чтобы выжить, нужно адаптироваться.
Часы свободы пролетели быстро. Обычно, возвращаясь в апартаменты, я сразу с энтузиазмом бралась за повседневные дела – маленькие цели стали частью моей жизни и в какой-то степени помогали отвлекаться, продолжать жить изо дня в день. Но сегодня все было по-другому. Я перестала видеть смысл в чем бы то ни было. Делала все на автомате, нехотя, просто потому, что так надо.
– Может, они позволят мне быть рядом? – впервые нарушила молчание мама, когда мы разбирали пакеты в столовой.
– Не знаю, – бесцветным голосом отозвалась я. – Скорее всего, нет. Однажды, когда у меня брали анализы, я побывала в том секторе.
– И?..
– Девушки, которые там находятся, изолированы от любых неформальных контактов, – выдавила я, уставившись в пространство.
Перед моими глазами невольно предстала картина: молоденькие Юниты в белых халатах бесцельно бродят по палате или сидят на кушетках. В их глазах застыла растерянность… Они зачарованно следили за моей тенью, мелькавшей в маленьком дверном окошке. Даже через стену я ощущала холод их одиночества. Никакого сопровождения для них не предусматривалось.
– Не переживай, – мама приблизилась и, приобняв меня, заглянула в лицо. – Анализы только завтра, и не факт, что результаты позволят им принять окончательное решение.
Мой взгляд стал хмурым и задумчивым, прежде чем я вновь посмотрела в мамины глаза.
– Кем был мой отец? – спросила я неожиданно, и этот вопрос явно застал ее врасплох.
На лице мамы отразилась растерянность. Она плавно отстранилась и, как ни в чем не бывало, продолжила раскладывать продукты.
– Почему ты спрашиваешь именно сейчас? – раздался ее голос после длительной паузы.
– Я и раньше об этом спрашивала, – резонно напомнила я. – И, думаю, больше нет смысла что-то скрывать от меня.
– Знаю, к чему ты ведешь, – тут же сообщила мама. – Решила, что это как-то связано с мутацией!
– Возможно, – не стала отпираться я. – Мама, процесс протекает очень быстро – мой организм принимает чужеродные клетки за свои собственные! Разве это нормально, учитывая, что я слабое звено в чертовой цепочке эволюции?!
– Всего лишь совпадение, – твердо констатировала мама. – Особенность твоего организма или ЕГО организма без какой-либо явной причины. Твой отец, он… он был обычным человеком!
Она спокойно взглянула мне в глаза, но ее голос выдавал волнение. Почему? Что заставляло ее нервничать?
– Как его звали? – спросила я ровным тоном.
– Кристин…
– Мама, – оборвала я ее резко и добавила чуть мягче: – Пожалуйста!
– Ричард, – прозвенел ее голос в пространстве столовой. – Его звали Ричард, и… у тебя его глаза.
Приятное волнение охватило мою грудь.
– Я знала… – выдохнула я, отводя потеплевший взгляд.
Мама лишь зашуршала бумажным пакетом, наскоро складывая его.
– Пора готовить ужин, – услышала я прохладное замечание. – Разложи оставшиеся покупки.
Словно желая избежать разговора, она сразу направилась в коридор, а я, проводив ее задумчивым взглядом, подошла к окну.
Еще никогда я так четко не ощущала давление времени. Оно словно песок, убегающий сквозь пальцы, и его почти не осталось. Вопреки оптимистичным предположениям мамы, что-то подсказывало мне, что, какими бы ни оказались результаты, меня все равно загонят в одну из тех палат. Не знаю, что больше меня пугало – одиночество, с которым придется мириться неизвестно сколько, или то, что за ним последует.
Оказывается, существуют разные степени свободы. И я слишком долго не ценила уступки, на которые пошел ради меня Праймер. Но в его владениях у меня точно не останется ни единого шанса контролировать свою жизнь. Я уже ничего не буду решать и в полной мере прочувствую всю тяжесть заточения. Нужно подготовиться к этому. Чтобы не сломаться, не иссохнуть. Я должна избавиться от иллюзий, которые пустым балластом занимают мои мысли.
Бри не удалось помочь мне. Либо у нее забрали записку, которую я успела спрятать в воротнике, либо ее отец не знает, как обойти подобные технологии. Точка.
Прерывисто вздохнув, я отошла от окна и принялась разбирать оставшиеся продукты, которые, скорее всего, мы даже не успеем использовать. Мысли кружили вокруг перспектив завтрашнего дня, когда, доставая очередную консервную банку, я вдруг задела что-то пальцами. Нечто шершавое и плоское соскользнуло обратно, а банка опустилась на столешницу.
Я нахмурилась, заглянула в пакет и увидела перевязанный бечевкой маленький бумажный сверток. Тут же вытащила его напряженными пальцами и попыталась навскидку угадать, что это такое. Какой-то бонус от сети маркетов?
Я внезапно вспомнила, что в одном из отделов мы столкнулись с женщиной в одежде прислужницы. Хотя вряд ли она имеет отношение к появлению в пакете этого свертка.
И все же внутри забилось неспокойное предчувствие. Я прошла вглубь столовой, ближе к обеденному столу, и быстренько развязала бечевку. А когда аккуратно развернула лист… дыхание замерло где-то в области солнечного сплетения.
Я держала в руках напечатанное послание:
«Алгоритм системы слежения не имеет погрешностей. Единственный способ – снять кольцо, не повреждая его».
Ниже шел набор цифр, похожий на код или координаты, и подпись:
«Друзья близко».
Мои ладони пульсировали, как будто бумага была радиоактивной и каждую секунду клетка за клеткой отравляла мое тело. Словами не передать, что я чувствовала. Словно я, наконец, нашла выход из запутанного лабиринта, но заветная дверь оказалась под надежным замком!
Снять кольцо, не повреждая его…
Это что, такая проверка моей эрудиции?! Или это действительно единственная подсказка, которую мне смогли дать? Почему, наряду с разочарованием, я ощущаю такое негодование?! Словно я надеялась увидеть перед собой волшебную кнопочку, одно нажатие которой решит все мои проблемы. Но оказалось, у свободы есть свои условия. И нет никаких гарантий, что мне удастся их выполнить.
Я отказалась от ужина. Спрятала клочок бумаги в рукаве и закрылась у себя в комнате. Точнее, просто ушла туда, ведь на межкомнатных дверях апартаментов нет замков, чтобы в случае необходимости до нас легче было добраться.
Мама зашла ко мне перед сном… Но я притворилась, что сплю. Просто лежала в темноте под одеялом, даже не переодевшись. Смотрела на блики за окном из-под полуприкрытых век и не шевелилась. И так час за часом, пока мышцы совсем не задеревенели.
В какой-то момент я словно резко очнулась и, откинув одеяло, поднялась с кровати. Неожиданная мысль пока еще не укрепилась в сознании, но уже заставила меня двинуться в определенном направлении. Я даже не активизировала свет. Так и шла в полутьме до самой столовой. Лишь там нажала включатель и плотно закрыла за собой дверь.
Мой взгляд сразу сосредоточился на нужном объекте. Он стоял там же, где обычно – в углу гарнитура, среди кухонной утвари. Я ощутила облегчение. Как будто кто-то мог разгадать мой план и убрать подальше блок для мгновенной заморозки продуктов. Но чем безумнее идея, тем сильнее давит страх.
Сомнений не было. Единственное, что меня действительно пугало, это возможность неудачи. Я не спешила, не делала лишних движений, лишь ощущала собранность и ясность мыслей. Для начала я достала из нижнего ящика вафельное полотенце и замотала им все пальцы правой руки, кроме безымянного. Затем убрала прозрачную чашу для продуктов, а вместо нее на ребристую решетку положила перевязанную полотенцем руку так, чтобы головка криостержня находилась как раз над кольцом.
Тело подрагивало от волнения.
Это простое в использовании устройство функционировало на основе жидкого азота. Однако я понятия не имела, что произойдет – как поведет себя металл, и останется ли вообще у меня палец после такого эксперимента…
Я включила блок. Осталось только выбрать режим. В последний момент я взяла еще одно полотенце и зажала его зубами. Что-то подсказывало мне, что будет очень больно, как бы я не осторожничала. Примирившись с этой мыслью, я прикрыла глаза, сделала глубокий вдох, и мой палец замер над кнопкой.
Времени не осталось Кристин. Другого шанса не будет!
Я начала мысленный отсчет: три… два… один… По кухне разошелся тихий гул, затем непрерывный прозрачный поток ударил по руке, и меня бросило в жар. Я тут же сжала челюсть и завыла, но смогла выдержать несколько секунд, прежде чем резко отскочила от установки.
Сердце колотилось, словно в агонии. Палец и часть тыльной стороны кисти словно обожгло огнем. Кожа покраснела и стала покрываться волдырями. Но я понимала, что этого недостаточно. Судорожно глотая воздух, я решила воспользоваться шоковой анестезией и вернулась к блоку. Перевернула руку, прикрыла полотенцем пальцы с другой стороны и вновь нажала кнопку.
Слезы брызнули из глаз – боль в этот раз распространилась до самого запястья. Я почти не почувствовала, как спиной врезалась в кухонный шкаф и выпустила изо рта полотенце. Ноги подкосились, и я рухнула на пол. Рука пульсировала, в ушах поднялся звон, а платье прилипло к покрывшейся испариной коже – так много усилий я потратила, чтобы сдержать рвущиеся наружу крики.
Черт возьми, идиотка! Что я наделала?!
Такая боль…Он точно ее почувствует!
Я отползла к стене и, стараясь взять эмоции под контроль, впилась взглядом в обмотанную полотенцем руку. Похоже, второй раз я обожглась гораздо сильнее…
– Матерь божья, КРИСТИН!
Я не заметила, как в столовую влетела мать, и вздрогнула от резкого крика. В ее карих глазах застыл ужас. Она растерянно уставилась на блок, который все еще гудел.
– Что ты… Что ты натворила, глупая!? – раздался ее испуганный голос.
Мама кинулась ко мне и заставила развернуть руку. Кожа лопалась на глазах и напоминала обугленную резину.
– Господи, дочка, как же так?!
– Нужно снять его… – сдавленно выдохнула я. – Я хотела его снять!
От боли я едва дышала. А мама уставилась на меня как на сумасшедшую. Затем вдруг сделала резкий вдох и решительно поднялась на ноги.
– Жди здесь, – велела она строго.
– Ты куда?!
Ответа я не услышала. Проводив ее взглядом, я вновь уставилась на свою дрожащую руку. Слезы застилали глаза от досады и паники. Жуткое зрелище. Кожа в хлам, а кольцо, кажется, сдавило палец еще туже!
– Вот. Выпей, – мама быстро вернулась и протянула мне какие-то таблетки.
– Что это?.. – спросила я, наблюдая, как она дрожащими руками набирает воду в стакан.
– Нужно заглушить боль.
Наши взгляды встретились, и я поняла, что она опасается того же, что и я.
– Но… откуда это у тебя?!
– Мне дали на время регенерации, – услышала я лаконичное напоминание, и в груди тут же неприятно передернуло.
Из-за стресса мой мозг туго соображал. Неуверенно кивнув, я проглотила таблетки и обильно запила их водой.
– Так. Теперь покажи руку, – велела мама, присев на пол рядом со мной и разбросав рядом все, что смогла найти в апартаментах для оказания первой помощи.
– Там все плохо, – удрученно выдохнула я.
Но она уверенно и аккуратно развернула полотенце и сосредоточила внимание на пораженных участках кожи.
– Что такое?! – выдохнула я, уловив отразившееся на ее лице замешательство.
– Возьми полотенце, – произнесла мама, чеканя каждое слово. – И зажми его зубами.
– Мам?..
– Похоже, у тебя получилось. Кольцо расходится.
Неверяще глядя на нее, я сунула в рот полотенце и напряглась в ожидании. И не зря. Как только мама прикоснулась к кольцу, боль пронзила руку до костей, словно этот странный металл стал частью меня!
Я начала дергаться и шипеть, но мама приказала терпеть и принялась потихоньку его выкручивать. Невероятно, но кольцо поддалось и заскользило по пальцу! Возможно, помогала кровь, собравшаяся под кольцом, которая вскоре мелкими брызгами украсила гладкое покрытие пола и испачкала мамины пальцы.
Боль стала невыносимой, когда она начала его снимать, миллиметр за миллиметром вытягивая белый ошейник наверх. Судороги сотрясали мое тело, горло горело от хриплых криков, в глазах начало темнеть – с меня будто живьем сдирали кожу! Хотя, скорее всего, так и было.
– Все, – оповестила наконец мама, и я тяжко выдохнула, дрожащим взглядом уставившись на окровавленное кольцо в ее ладони.
Не верилось, что мы это сделали. Неужели я освободилась от наручников?! Лишь узкая полоска, как единственное напоминание, алела на моем безымянном пальце.
Пока я приходила в себя, мама тщательно перебинтовала мою руку и вымыла вокруг все, что мы успели испачкать. Несколько раз она бегала к датчику возле двери, со страхом наблюдая за индикатором. Но пока он не реагировал.
– Что дальше?! – спросила я, когда она вернулась в очередной раз.
Кольцо с лохмотьями моей плоти лежало на полотенце, словно отнятая кость.
– Я надеялась, у тебя есть ответ на этот вопрос, – с укором заметила мама. – О чем ты думала, когда решила снять кольцо?!
– Нужно бежать. Прямо сейчас! – уверенно заявила я.
– Нас поймают еще на территории скайтауэра, – спокойно парировала она. – Ночью для всех действует комендантский час. А мы тем более как на ладони. Слишком рискованно.
– Но мы не можем оставаться здесь! – выпалила я в панике.
– Верно, не можем. Но нужно вести себя незаметно. Продумывать каждый шаг. А если выходить, то утром. Не слишком рано и не слишком поздно. Утром у нас будет маленький островок времени – наемники обнаружат наше отсутствие только через полчаса.
– Мы сможем уехать?.. – спросила я с надеждой.
Она покачала головой.
– Нам нужны наличные и помощь надежных людей. Но нет ни того, ни другого! Да и времени мало – шансов почти нет…
– Шанс есть!
Мама недоверчиво уставилась на меня.
– Я знаю, кто нам поможет! – сообщила я, торопливо вытаскивая припрятанную в рукаве бумажку. – Нужно только разобрать координаты.
Прежде, чем мама успела засыпать меня вопросами, я протянула ей послание. Она с хмурым видом прочла его.
– Черт, Кристин, – услышала я бессильный вздох. – Когда ты это задумала?
– Не важно. Ты сможешь узнать, где это?!
Мама долго гипнотизировала цифры, прежде чем в ее взгляде мелькнуло узнавание, и она, наконец, ответила:
– Возможно…
Той ночью никто из нас так и не сомкнул глаз.
В отличие от мамы, я не могла сидеть на месте. Нервный озноб то и дело расходился по телу, ожоги ныли, несмотря на обезболивающее, и все валилось из рук, но я пыталась себя хоть чем-нибудь занять. И пока мама медитировала в столовой, неотрывно глядя в окно, я собрала и сложила все самое необходимое в одну из сумок для покупок.
Мама выглядела чересчур спокойной и собранной. Как будто это вовсе не я, а она задумала побег и точно знала, что нужно делать. Моим же ногам не было покоя от нетерпения и страха. Мне то и дело казалось, что в апартаменты вот-вот ворвутся наемники Праймера и заберут нас, чтобы отправить на суд за содеянное. Однако до самого рассвета входная дверь оставалась неподвижной.
Ровно в девять сорок мама нашла меня в примыкающей к спальне ванной и бросила коротко: «Пора». Волнение тут же разошлось током по внутренностям, но вспышка паники быстро сошла на нет. Похоже, мне дали не только обезболивающее, но и седативное… Это помогало держать эмоции под контролем и укрывать их от Праймера.
Господи, мама была права.
Я вообще не подготовилась и понятия не имела, что делать, поэтому сейчас целиком и полностью доверилась ей. Все-таки у нее больше опыта в организации побегов, да и вообще… Взрослые судят иначе, а я с этими генетическими перестройками, возможно, даже не отдаю себе отчет в своих действиях.
– Подожди, – мама неожиданно остановилась перед самой дверью.
Удерживая меня за плечи, она заглянула мне в глаза и предостерегающим тоном произнесла:
– Что бы ни случилось – делай выбор в свою пользу.
– Что ты имеешь в виду? – настороженно спросила я.
Вместо ответа она порывисто прижала меня к себе.
– Я люблю тебя, Кристин, и хочу, чтобы ты выбралась.
– Я тоже этого хочу, но только с тобой! – опередила я ее, понимая, к чему она ведет.
– Риск требует жертв – помнишь, о чем я тебе говорила?
– Мама…
– Иначе ничего не выйдет, – жестким тоном перебила она меня. – Назад дороги нет, и если придется расставлять приоритеты, ты должна принять правильное решение.
Мне очень не понравилось такое напутствие. Я ничего не ответила – язык бы не повернулся, ведь сомнений у меня не было – я никогда не оставлю маму. Чего бы мне это ни стоило.
И так, каждая в своих раздумьях, мы, наконец, переступили порог апартаментов. Уверенно, так же, как мы делали это каждый день, словно ничего особенного не происходило. Мою перебинтованную руку прикрывал пакет, который я несла перед собой. Голова опущена, волосы уложены в идеальную прическу. Я словно застыла в одном состоянии и послушно шагала за мамой. Все как всегда, за исключением того, что мы вышли на полчаса раньше.
Я не знала, куда мы идем. Перед глазами все плясало, тело потряхивало, и сознание не выпускало меня из постоянного напряжения. Мы беспрепятственно спустились на мультилифте, вышли за пределы скайтауэра, а нас так никто и не попытался задержать. Честно говоря, это настораживало.
Мама шла неспешным шагом и едва слышно делала мне замечания: чтобы я не озиралась, вела себя естественно и не привлекала внимания. А у меня ступни жгло от каждого нового шага. Чудилось, будто за нами по пятам следует транспортер наемников или резидентов. Казалось, будто каждый прохожий знает наши планы, и нас вот-вот схватят, заметят, арестуют…
Не знаю, в какой момент это случилось, но я вдруг поняла, что мы идем по незнакомой улице. Полчаса были на исходе. Мы вышли за пределы нашего района и теперь следовали в неизвестность. Без наблюдения. Без защиты.
Неожиданно мама замедлила шаг.
– Иди за мной, – велела она, мельком оглянувшись и резко меняя направление.
Мы сошли с тротуара на дорогу, чтобы перейти на другую сторону, туда, где стояла заведенная машина старой модели с мерцающими шашечками на крыше. Судя по всему, в ожидании клиента, но маму это ничуть не смутило. Она открыла передо мной заднюю дверь, и как только я забралась в салон, села впереди.
Седовласый водитель такси мгновенно оценил ситуацию и, скептически оглядывая нас, не спешил трогаться.
– Кажется, вы ошиблись машиной, – раздался его скрипучий голос, которому он пытался придать вежливый тон.
Но мама сохраняла невозмутимость. Покосившись через окно на дорогу, она достала из кармана послание Бри и протянула его таксисту.
– Нам нужно попасть сюда.
Осадив ее хмурым взглядом, тот нехотя перехватил бумажку, но прежде чем успел что-либо сказать, мама поддела пальцами цепочку на шее и сняла с себя кулон. Она носила его, сколько я себя помню, а теперь спокойно вложила украшение в руку таксиста, который подозрительно уставился на неожиданную плату.
– Послушайте, дамочка, мне не нужны проблемы…
– Это очень редкий камень – Мусгравит, – сообщила она тоном опытного дилера. – Можно сбыть за приличную сумму.
Мужчина замолк и слегка прищурил взгляд, в котором пронеслось сомнение.
– Довольно рискованный пассажир, – оглянулся он на меня.
– Всего одна остановка, – тут же добавила мама. – Никто не знает, что мы здесь, и не успеет отследить маршрут.
Пристально глядя на настырную пассажирку, водитель некоторое время взвешивал перспективы. Затем медленно сжал руку, сунул кулон во внутренний карман куртки, и мы наконец тронулись… По пути он с профессиональным хладнокровием сообщил диспетчеру о том, что попал в аварию. Видимо, решил урегулировать таким образом вопрос с клиентом. А из моей груди вырвался вздох облегчения.
Слава Богу.
Если бы он не согласился, кто знает, чем бы все закончилось! Ведь нас уже начали искать.