Глава 19

Ну мы и побежали. Только сперва, конечно, натянули футболки с джинсами, а уже потом устроили спринтерский забег вниз по лестнице. Спросонья чуть сами не расшиблись, но всё-таки добрались. Наши помощники были на улице и уже седлали лошадей, ещё там находился какой-то незнакомый светлый солдат.

– Что случилось? – запыхавшись спросили мы, чтобы хоть понять, к чему быть готовыми.

– Не знаю, просто увидел, как одиннадцать человек из моей сотни взяли по булыжнику и пошли в реку. Я попытался их остановить, но они лишь отмахнулись. Тогда я побежал к сотнику за подмогой и предупредить, а он меня к вам отправил…

– Лаиры, готово! Взбирайтесь! – приказал Даниус, сам запрыгивая на коня и протягивая Зинке руку.

То же самое проделал Юрсик.

Через минуту мы уже с огромной скоростью мчались к реке, ещё через три были на месте.

Нашим глазам предстала удивительная картина, как отряд солдат пытался выловить из воды своих товарищей, но те, когда их находили, почему-то отбивались и снова норовили утопиться.

– Отставить!!! – заорал наш уборщик, мгновенно прекращая это безобразие.

Замерли и спасатели, и утопленники.

– Всем выйти на берег! – последовала новая команда.

Даниус спрыгнул с коня, помог спустится Зинке, и тут же пошёл поближе к реке.

Ослушаться никто не посмел. Теперь все выловленные понуро поплелись на сушу. А я стала считать: один, два, три…девять…

– Где ещё двое?! – подбегая к Даниусу, спросила взволнованно.

Мужчина кинул на меня строгий взгляд, посмотрел на вышедших на берег, выстроившихся в одну линию…

– Те, кто топился, шаг вперёд! – заорал он.

Девять человек, виновато пряча глаза и стараясь не смотреть на мужчину, шагнули к нам…

– Кого не хватает? – спросил наш помощник.

– Дамира и Нария, – переглянувшись ответили суицидники.

Даниус выругался сквозь зубы и приказал:

– Выловленные остаются на берегу, остальные – в воду, ищем товарищей, – и сам первый, скинув рубашку, побежал в реку.

Мы с Зинкой стали следить за поисками, краем уха слушая, как мужчина постарше, видимо это и есть сотник, отчитывает подчинённых. Тут мы посчитали нужным вмешаться:

– Извините, что прерываем… – начала подруга.

– Да, лаиры?.. – удивлённо повернулся сотник, с неодобрением покосившись на наши джинсы.

– Им бы в сухое переодеться, согреться и чай горячий попить… – посоветовала мужчине Зина. – А то холодно, простыть могут запросто… Надеюсь, воды никто не наглотался?!

Солдаты стараясь не стучать зубами, молча покачали головами, а их сотник взвился:

– О, я их согрею! – многообещающе воскликнул он. – Я их сейчас так согрею, что они впредь трижды подумают, прежде чем без спроса покидать ночью расположение лагеря с непонятными целями!..

Я было хотела возразить и настоять на осмотре солдат в замке, но нас окликнули:

– Лаиры, сюда! – истошно закричал кто-то из спасателей, вытаскивая на берег бессознательное тело.

Мы немедленно бросились к нему. Я пыталась прощупать пульс, Зинка проверить дыхание.

– Пульс есть, слабый, – отчиталась с облегчением.

– Не дышит, – сообщила подруга и побледнела.

– Так, спокойно, – выдохнула я, судорожно вспоминая уроки основы безопасности жизнедеятельности и курс реаниматологии. – Помоги.

Мы с трудом перевернули парня на живот и уложили на Зинкино колено, пальцем, обернутым в футболку, прочистили рот, к счастью он открывался, потом стали надавливать на грудную клетку, пока вода из рта не перестала литься. Перевернули на спину…

– Лаиры! – снова закричали с реки.

Подняв взгляд, увидела, как к берегу тащат еще одного бессознательного…

– Делай искусственное дыхание, пока не начнёт дышать самостоятельно, – сказала растерявшейся, не знающей куда бежать подруге.

Убедившись, что она поняла, понеслась встречать следующего суицидника.

У этого не было ни пульса, ни дыхания. От страха, что парень погиб, в глазах потемнело, сердце забилось с такой силой, будто готовилось выпрыгнуть. Всё самообладание разом меня покинуло, руки и ноги задрожали.

– Что с ним? – подбежал ко мне Юрсик. – Живой?

Подняв на него полный ужаса взгляд, покачала головой. Помощник поник и покачнулся. А я вдруг разозлилась.

– Врёшь, не уйдёшь! – рыкнула на утопленника. – Не в мою смену! Помоги!

Последняя просьба была обращена к травнику. Сначала мы, как ранее с Зинкой, прочистили рот и вывели воду из дыхательных путей, потом уложили пострадавшего на спину, и я стала проводить сердечно-лёгочную реанимацию, считая про себя надавливания и выдохи, стараясь при этом не думать о том, что мучаю труп. В один прекрасный момент почувствовала, как от толчка на грудную клетку что-то хрустнуло.

"Должно быть, ребро, – подумала отстранённо, не прерывая процесс. – Что ж, недаром патологоанатомы считают, что непрямой массаж сердца проведён неправильно, если рёбра целы…"

Увлеченная своим занятием я совершенно упустила момент, когда утопленник из синюшного оттенка стал просто бледным. Миг, когда он задышал и закашлялся, стал для меня полной неожиданностью. От облегчения слёзы хлынули из глаз, а из груди вырвались сдавленные рыдания…

Меня обняли знакомые руки подруги:

– Ну, всё, Мил, всё, – утешала она меня.

– Какой всё?! – сквозь плач проворчала я. – На носилки их и в больницу!

Меня услышали. Наших утопленников подняли на откуда-то взятые самодельные носилки и понесли в замок. Мы побежали следом.

Я никак не могла остановить слёзы, ощущая некоторую раздвоенность сознания. Одна его половина билась в истерике и выла от страха, а другая оставалась собранной и продумывала план дальнейших действий. Жуткое состояние, если честно, но в то же время прикольное.

Господи, сохрани мой разум…