Глава 20

Весь отряд спасателей сопровождал нас до замка. Пока шли, Зинка раздавала рекомендации:

– Вернётесь в расположение, всем сразу переодеться, согреться, выпить что-нибудь горячее, но не горячительное. Не перепутайте. Если у кого-то появится жар, кашель, с утра к нам на приём!..

Я же слушала Даниуса, который шёл рядом и расспрашивал первого выловленного:

– Вы зачем топиться пошли, идиоты?! Просто жить надоело или что-то случилось?

– Да не хотели мы топиться, – слабым голосом, отбивая зубами дробь, рассказывал пострадавший. – Просто…

– Что "просто"? – рыкнул наш помощник.

Утопленник замялся, попытался сделать вид, что потерял сознание, но трюк не прошёл. Даниус дёрнул его за плечо и требовательно спросил:

– Ну?!

– Поспорили мы! – сдался пациент, а я даже с шага сбилась от такой новости. От возмущения у меня и слёзы высохли, и истерика прошла. – На бочку сидра. Кто дольше под водой продержится… Я победил?

Ох, как же мне захотелось его вместе с товарищем прикопать в этот момент! И не мне одной! Весь остаток дороги наш уборщик ругался сквозь зубы и объяснял потерпевшим, какие они интеллектом обделённые. Мужчина был в самой настоящей ярости, все остальные, включая нас с Зинкой, притихли и не вмешивались, из полной солидарности с Даниусом, а ещё потому, что никому не хотелось попасть под горячую руку. Уборщик он или генерал, но в гневе мужчина был действительно страшен.

Едва вернулись в замок, мы с подругой распорядились отнести больных на второй этаж, пока что в одну палату, и отпустив сопровождающих, занялись делом. Пострадавших раздеть, обтереть, отогреть, влить в них восстанавливающий отвар, дать по таблетке антибиотика и уложить спать. Сами же сбегали за Клавой, фонендоскопами и, взяв стульчики, принесли их в палату и остались дежурить на ночь, понимая, что случиться может всё, что угодно, от жара и бреда до повторной остановки дыхания, отёка лёгких и прочих "радостей" переохлаждения и, как следствие, аспирационной пневмонии. А что она есть, мы смогли убедиться, прослушав лёгкие пациентов.

Дождавшись, когда парни уснули, чтобы не вырубиться самим, стали расспрашивать клизму о том, что ещё полезное нам оставил Марух. Оказалось, много чего, в частности, и фиксатор – раствор, застывающий через пять минут после нанесения и делающий материал твёрдым. Надо будет завтра поэкспериментировать на ноге Динара…

– Интересно, а кто был лекарем до Маруха? – внезапно спросила Зинка.

Да, кстати, мне вот тоже любопытно. Может и от предыдущего попаданца в Дакрей нам что-нибудь нужное перепадёт?!

– Пффф… Пффф… – запыхтела клизма. – До нашего с Марухом появления тут шаман какой-то был… забыла его имя, как говорят, он всё время песни пел, бил в бубен и курил траву.

– И что, кому-нибудь помогало? – скептически скривилась Зинка. – Ну, кроме самого шамана.

– Ты удивишься. Пффф… Но, кому-то, и правда, помогало… По крайней мере, тем, кто выжил. У них нормализовался сон и обмен веществ, некоторые даже смогли увидеть своё будущее.

– Н-да, и почему мы не шаманы?! – вздохнула завистливо. – А что? От всех болячек одно лекарство – бей, кури и пой. Чем не жизнь?! Тут же… То операции, то летуны, то утопленники… ни поесть, ни поспать…

– Согласна… Надо было и нам под кого-нибудь такого замаскироваться… Знали бы раньше, что так можно… – пряча зевок, поддержала меня подруга.

– Не, не получилось бы… Пфф… – спустила нас с небес на землю Клава. – Вы же договор подписали, который гласит, что призванный или призванные обязуются применять все свои знания и способности на благо мира Дакрей и его жителей, за что и получают хорошее вознаграждение перед возвращением! Вот и применяйте, чем владеете. Пфф…

Мы и применяем, только владеем, к сожалению, не многим. Эх.

Когда начало светать, у больных, сперва у одного, затем и у второго, ожидаемо поднялась температура, пришлось их распеленать, напоить ибупрофеном и ромашкой. Провозились как раз до начала рабочего дня.

Вызвав Юрсика, наказали ему сидеть в палате и присматривать за утопленниками, а если что, звать нас. Сами же пошли наверх, где надели халаты, умылись, тоскливо посмотрели на расправленную кровать и… отправились на обход.

Осмотр пациентов начали с Динара. Когда мы заявились в его палату, парень ещё спал.

Не став пока его будить, я откинула одеяло, чтобы осмотреть сломанную ногу и нашу повязку. Картина была удручающей – после высыхания глина не застыла, как мы почему-то надеялись, а наоборот, почти вся отвалилась комками грязи, испачкав не только саму повязку, но и постель.

– Что-то мы затупили… – вздохнула Зинка, рассматривая перебинтованную конечность.

– Ага, – вынуждена была согласиться я. – Ничего она не зафиксировала, вот если бы мы её в огонь сунули и обожгли, тогда да…

– Угу, главное, чтобы ногу заново ломать не пришлось…

– Надо смотреть, если потребуется, сломаем, – кивнула я. – Ладно, зови кого-нибудь, пусть помогут перенести Динара в операционную, а я пока фиксатор и новые повязки подготовлю.

Мы покинули палату и разошлись в разные стороны. Я поднялась на второй этаж, чтобы с помощью Клавы найти нужное средство и, пока никого нет, выслушать инструкцию по его применению, но вдруг услышала звон стекла внизу, будто что-то разбилось. Разумеется, сразу помчалась назад, на первый этаж. Возле лестницы столкнулась с Даниусом, идущим с носилками под мышкой.

– Что опять случилось? – спросила мужчину, но тот лишь с недоумением пожал плечами.

Тут из палаты Динара донёсся какой-то шум и звуки борьбы. Мы не сговариваясь побежали туда.

Распахнув дверь, увидели, как наш неугомонный больной ползком снова пытается сбежать в разбитое окно, чему всячески препятствовала Зина, отговаривая и хватая парня за руки, в попытках отодрать их от подоконника, в который он отчаянно вцепился.

Я кинулась на помощь подруге и потянула Динара за талию, чтобы оттащить от полюбившегося ему выхода. И у нас почти получилось…

– Отставить! – рявкнул Даниус.

Мы замерли. Все трое, ага. Я и Зинка даже в струнку вытянулись от этого окрика.

– Мой генерал… – голосом, полным облегчения, простонал Динар, наконец расслабляясь и отваливаясь от окна. – Как хорошо, что вы здесь. Защитите! Они меня сжечь хотят и ноги переломать!

Блин! Похоже, он не спал, когда мы приходили…