Глава 1

— Роза! — в приёмную ворвался мой младший брат Тьен, потрясая бумагами, сжатыми в кулаке. — Роза, я сделал это! Я заполучил нам переселенца!

— Поздравляю, — улыбнулась сдержанно и напомнила брату о манерах, которые в его случае обязаны быть особенно безупречны. — А теперь звук на два тона ниже, поправь жилет и пригладь волосы. Напомни мне первое правило куратора?

— Быть образцом для подопечного, — проворчал Тьен, который всегда был шебутным и непоседливым, сколько себя помню. И зачем только пошел в наше ведомство? Лично мне до сих пор непонятно! — Роза, потом! Всё потом! Я полгода обивал пороги Ньюфстона и Джеремсона! И я это сделал! Да!

— Я очень за тебя рада, правда, — заверила его, когда брат подошел ближе, и даже вытянула из его сжатого кулака бумаги, аккуратно разглаживая их простейшим бытовым заклинанием. — Но давай поговорим об этом дома. Когда ожидать его прибытия? Это ведь мужчина, я правильно тебя поняла?

— Да, — отрывисто кивнул Тьен. — Мужчина. Инженер.

— М-м… — протянула одобрительно. — Очень хорошо. Удивлена, что его в последний момент не перехватил Олафсон. — И тут же предположила очевидное: — Он… Старый? Неприятный? С отклонениями? Совсем чудный нелюдь?

— Нет. Совсем нет, — помотал головой Тьен и ткнул пальцем в бумаги, которые я у него забрала. — Тут всё написано. Я специально для тебя копию сделал. Универсальные тридцать семь лет. Человек. Детей нет, не женат. В своём мире стал инвалидом из-за аневризмы в голове. Сейчас лежит в центральной палате под личным присмотром магистра Эльдариньо. А у него знаешь, даже трупы встают и отплясывают.

— Не привирай, — улыбнулась мимолетно. — Что ж, повторюсь, но я очень за тебя рада. Езжай домой, убедись, что комната для подопечного готова. И не забудь заранее заказать ему одежду на выписку. Помнишь, какой скандал был полгода назад, когда Бастиан забыл это сделать и его подопечная устроила продолжительную истерику? За это его лишили и квартальной премии, и годовой.

— О, да, — усмехнулся братец и хитро подмигнул мне. — Так и надо этому прощелыге!

— А вот это лишнее, — мой тон стал строже, а в глазах мелькнуло осуждение, хотя в глубине души я была с братом согласна. Но рабочая этика запрещала радоваться неудачам коллег. Даже если этот коллега пять лет назад бросил тебя фактически у алтаря, променяв на дочку начальника ради продвижения по службе, а за тобой окончательно закрепился ярлык старой девы. — Злорадство тебя не красит. Всё, беги. Не забудь снять мерки и про нижнее белье! И скажи Дэйзи, чтобы учла на ужин нового жильца.

— Да, мамочка, — закатил глаза брат, но вовремя увидел в моих глазах уже по-настоящему суровое предостережение и тут же извинился. — Прости, это было действительно лишним. Просто… волнуюсь. Всё, я убежал. Люблю тебя, родная!

Кивнула ему, но уже практически в спину, а когда Тьен ушел, то невольно вздохнула, позволив себе секундную слабость. Наши родители погибли, когда мне было семь, а ему четыре. Я ещё помню их, а вот Тьен был слишком мал. Это произошло почти двадцать лет назад, поздней осенью на хлипком мосту, который был проложен через ущелье, соединяющее наш городок с остальным миром. Позже писали, что лошадь испугалась и понесла, пробив ограждение, и карета рухнула в пропасть… Разбились все. Шансов не было.

Нас забрал к себе дядя Патрик, старший брат отца. Уже в возрасте, бездетный вдовец, он усыновил нас обоих и старался воспитывать правильно. Получилось ли у него? Я думаю, да. На тот момент он трудился в отделе межмировых проколов, на должности мага-пространственника в министерстве призыва и адаптации попаданцев и никто из его окружения не удивился, что сначала я, а потом и Тьен закончили колледж и пришли на стажировку именно в это министерство. Сейчас Тьен и вовсе заканчивал университет, чтобы быть не просто мальчишкой на побегушках, а полноценным куратором и со временем ведущим специалистом министерства, и я гордилась тем, какой у меня способный и целеустремленный брат.

К сожалению, к кураторству не допускали женщин, но я сразу знала, что мой максимум — это секретариат, однако совершенно не расстраивалась. В то время, когда мои ровесницы и однокурсницы одна за другой выскакивали замуж и рожали ребятишек, становясь домохозяйками, я сильнее всего мечтала о том, что буду работать с великими умами современности. Смотреть, как изменяется мир. Вживую наблюдать за прогрессом. И может даже… поучаствовать в этом?

Понятное дело, никто и никогда не допустит меня в мастерскую и не позволит даже просто подержать разводной ключ, но бумаги… все бумаги проходили через нас! И я с упоением зачитывалась исследованиями тех попаданцев, кто специализировался на механике, порой поражаясь тому, каким элементарным образом простейшая механика облегчает жизнь людям. Все эти гаечки, болтики, шестеренки… Дома иногда я любопытства ради сама собирала что-нибудь простое и всегда безумно радовалась, когда оно начинало работать.

Без магии!

Увы, магия в нашем мире была уделом избранных. Относительно неплохо одаренным был едва ли один человек на сто тысяч. В их число когда-то входил и мой дядя. Ещё сотня была одарена минимально, как я. Складку на одежде или бумагах разгладить, чайное пятно на подоле высушить, легким ветерком лицо в знойный полдень освежить — это был мой максимум.

Сейчас дядя не может даже этого — два года назад из-за безалаберности коллеги, который вовремя не перехватил поток, дядя перенапрягся и практически выгорел. Его с почетом отправили на пенсию… А коллега до сих пор работает, увы. Пространственников мало и ценится каждый.

Ещё каких-то триста лет назад всё было иначе, но что-то произошло, причем никто до сих пор не знает, что именно, и одаренные почти перестали рождаться. И всё бы ничего… Но они рождались. К сожалению, с крайне ограниченными способностями. Гениальные целители, провидцы и пространственники — они были безусловно полезны империи, но не умели главного: создавать артефакты, которые бы облегчали жизнь людям. А старые постепенно устаревали и ломались.

И тогда Эдвард Мудрый, на тот момент правитель нашей империи, придумал одну интересную вещь: приглашать специалистов из иных миров. Тогда уже было известно, что наш мир — далеко не единственный, где существует разумная жизнь. Более того, в некоторых мирах в принципе магии ещё меньше, чем в нашем, но довольно сильно развиты технологии. Это мы узнавали, когда между мирами происходили энергетические столкновения и сами собой возникали природные порталы, через которые эти люди (и иногда нелюди) попадали к нам.

Так почему бы и не воспользоваться этим ради процветания нашей империи? Он созвал всех провидцев и пространственников, объявил свою волю и по истечении трех лет они сумели вычислить оптимальную магическую формулу-приглашение. Провидцы искали определенные пространственные пульсации, проводя предварительное собеседование с кандидатами, чтобы не выдернуть, допустим, кровожадного гоблина, необразованного ребенка или молодую мать, которые точно будут против подобного произвола и вряд ли станут полезны нашему обществу, а пространственники производили точечный прокол и изымали специалиста к нам.

Зачастую это были пожилые или больные люди, которые не могли получить в своем мире квалифицированную помощь или признание, а у нас им первым делом оказывали весь необходимый спектр услуг, включая полное оздоровление организма, затем отправляли на социализацию в семью куратора и в течение полугода наблюдали за тем, как гость плавно вливается в наше общество и начинает приносить пользу своими знаниями и умениями.

Да, случались проколы. Но редко. Примерно пять-семь на сотню. На текущий день манипуляции были довольно хорошо отработаны и проводились приблизительно раз в квартал. Чаще было невозможно — требовалось слишком много сил для прокола пространства между мирами. Но и так за пару сотен лет в наш мир пришло очень приятное количество специалистов, которые прежде всего развивали классическую безмагическую медицину, механику и инженерию, отчего именно наша империя по праву считалась самой прогрессивной в мире.

И я гордилась тем, где живу и работаю!

Мимолетно улыбнувшись воспоминаниям о том, как в том квартале нашим специалистам удалось пригласить самого настоящего гнома, который оказался мастером кузнечного дела и разбирался в сплавах лучше, чем вышивальщица в шелковых нитках, я уделила внимание бумагам, которые мне оставил Тьен. Мужчину, которого министерство передавало ему под опеку, звали Дарий Мэйншторм, ему было тридцать семь лет. Детей нет, не женат. Рост — сто восемьдесят семь сантиметров, вес — девяносто три килограмма, спортивного телосложения. Цвет волос — темно-русый, цвет глаз — серо-голубой. Шрамов и татуировок не имеет. Профессия: инженер-конструктор двигателей внутреннего сгорания. Хм, необычно… Интересно, что это значит? Внутри двигателя должно что-то гореть? Лет десять назад наши пространственники вытянули одного любопытного пожилого дядечку, который на самом деле оказался пустышкой и мечтателем — мечтал изобрести вечный двигатель и всё выяснял, как мы добываем нефть и что из неё делаем.

И нет, нефть мы не добывали. Ещё триста лет назад наши маги нашли эту странную черную субстанцию, которая оказалась невероятно горючей и токсичной, и провидцы вынесли однозначный вердикт — любая добыча, переработка и использование приведет к катастрофе. Может быть не сразу, может только через сто или двести лет, но однозначно приведет. И правители вынесли вердикт: не трогать.

Точно знаю, как минимум трое инженеров за последние двадцать пять лет интересовались, почему у нас нет бензина, который вроде как делают из нефти, но им объясняли, что это мировой запрет и нарушению не подлежит. Бензин — это не вещество первой необходимости. И пусть наш мир будет не таким прогрессивным, как другие, но наши дети не будут жить на руинах, как в мире, откуда два года назад прибыл господин Войлич, где искусственный интеллект развязал войну и почти уничтожил человечество. Вот там всё было действительно страшно…

Качнув головой, когда мысли ушли не туда, я дочитала информацию о господине Мэйншторме, чтобы понимать, с кем мне предстоит взаимодействовать как минимум полгода, пока длится минимальный курс адаптации, и в целом была довольна прочитанным. Уже взрослый мужчина, проблем возникнуть не должно.

Остаток дня прошел в штатном режиме. За семь лет работы в министерстве я прошла не самый простой путь от машинистки отдела прогнозирования до секретаря технического комитета, который занимался отслеживанием трудовой деятельности приглашенных специалистов и отправлял самые удачные изобретения в патентное бюро и дальнейшее производство.

Бумаги, которые мне оставил Тьен, были копиями из личного дела господина Мэйншторма и являлись внутренней документацией министерства, не подлежащей разглашению, так что я лишь внимательно их изучила и уничтожила в специальном измельчителе, не собираясь рисковать ни своим местом, ни карьерой брата. Всё-таки в этом плане он ещё немного… не дотягивает до должности куратора.

Но в чем-то я его понимаю. Его первый подопечный! Есть от чего потерять голову.

К счастью, у него есть я и я обязательно прослежу за тем, чтобы за эти полгода господин Мэйншторм стал полноценным полезным членом нашего общества. Иного я даже не рассматриваю!

Мой рабочий день завершился ровно в пять, после чего я заперла шкаф с документами класса А, навела на столе порядок, переобулась, сменив удобные рабочие туфли на осенние ботиночки, надела пальто, не забыла сумку, попрощалась с господином Гастингсоном, моим непосредственным руководителем и начальником технического комитета, спустилась на первый этаж, доброжелательно кивнула дежурному, сдала ключи и отправилась домой.

Дом дяди, где уже почти двадцать лет жили и мы с Тьеном, располагался совсем неподалеку от министерства — на живописной Кленовой улице в старой респектабельной части столицы. Будучи магом, в своё время дядя очень хорошо зарабатывал, но вместе с тем всегда был довольно нелюдим и замкнут, особенно после того, как потерял жену и нерожденного ребенка — на прогулке её сбила лошадь и она неудачно ударилась головой о бордюр. Смерть была мгновенной. Больше дядя не женился и знакомые считали его вредным нелюдимым ворчуном, характер которого окончательно испортился после выгорания, но я точно знала, что под этой маской кроется личная боль, которую он так и не смог отпустить, а ещё большое любящее сердце.

Он никогда и ни в чем не отказывал нам с братом, обеспечив сытое детство и позволив самим выбирать, кем стать. Никогда не попрекал меня тем, как не сложилась моя замужняя жизнь. И даже нашу служанку Дэйзи никогда всерьез не ругал, хотя она была уже пожилой и не особо расторопной.

А ещё у нас с ним был один маленький секрет на двоих. На пенсии дядя увлекся механикой и мы с ним мастерили… игрушки. Да, простейшие игрушки с колесиками и шестеренками. Сначала я выдумывала и зарисовывала, потом мы это не один вечер обсуждали и доводили до ума. Затем, пока я работала в министерстве, он вырезал одни детальки из дерева, другие вручную вытачивал из металла, а потом мы вместе их собирали, раскрашивали и ставили на полку, пополняя личную коллекцию очередной диковинкой. Что ещё делать старику, вся жизнь которого прежде была отдана магии и министерству? Лишь пытаться найти себя в чем-то, где магия не использовалась.

Тьен нашего увлечения не разделял. Как любой молодой амбициозный мужчина, он грезил великими свершениями и «настоящими» изобретениями, особенно учитывая то, что магии ему от рождения не досталось и он просто не понимал тоски дяди по той силе, которой у него больше не было. И это дяде ещё повезло! Обычно после выгорания маги чахнут в считанные месяцы, не видя смысла жить без силы, которая прежде бурлила в крови сладким потоком, но на его счастье в тот день в министерстве дежурил магистр Эльдариньо и целителю повезло поймать и буквально запечатать в средоточии тела ту последнюю крупицу магии, которая и делала человека магом. Но колдовать дядя всё равно уже не мог.

Зато был жив.

Я понимала, что это эгоистично, но искренне радовалась этому факту, в то же время осознавая, как тяжело дяде жить неполноценной жизнью. А с другой стороны… Миллионы людей с рождения живут обычными людьми. И как-то же живут.

К тому же у дяди есть мы. А у нас только он.

Коротко выдохнув и задумавшись о том, почему вообще снова об этом думаю, поняла, что волнуюсь в преддверии встречи с гостем из иного мира. Каким он будет? Надеюсь, не слишком глупым и нетерпимым к реалиям нашего мира. А ещё не пустым мечтателем и очередным фанатом нефти и её производных.

В годы, когда я работала в отделе социализации и адаптации, плотно общаясь с другими кураторами и за месяц регистрируя и анализируя десятки промежуточных отчетов, каких только страстей я ни наслушалась и ни начиталась. Некоторые гости не желали мириться с нашей модой. Кого-то не устраивал климат. Кто-то требовал к себе чуть ли не божественного поклонения. Особенно в этом плане капризничали женщины и хотя мы все прекрасно понимали, что в прогрессивных мирах иногда даже матриархат встречается, в нашем мире на первых ролях всегда были мужчины. Император, начальник, глава семьи — первые роли всегда отдавались мужчинам и это было логично. Правильно. Мужчина сильнее и амбициознее. Мужчина мыслит масштабнее и не выпадает из жизни в беременность и следующие пару лет.

Это совсем не значит, что роль женщины незначительна в мире, совсем нет. Она просто иная. Женщина — мать и хранительница очага. Мужчина защитник и добытчик. И это правильно!

Но в то же время сотрудники министерства призыва и адаптации попаданцев где-то в четверти случаев приглашали к нам именно женщин. Именно они лучше разбирались в том, как улучшить элементарный быт. Именно они чаще всего работали в своих мирах терапевтами и фармакологами, поварами, бухгалтерами, учителями и гинекологами. Именно они могли поудачнее подсказать, как развивать эти сферы и в нашем мире.

Естественно, все их новаторские идеи тщательно рассматривались на комиссии и анализировались не только провидцами, но и комитетом, куда входили представители самых разных отраслей, заинтересованных в прогрессе и развитии.

Но всё же я искренне радовалась, что в качестве первого подопечного Тьену попался именно мужчина, причем в том самом зрелом возрасте, когда юношеский максимализм уже позади, а до старческого брюзжания ещё далеко.