Глава 2

В салоне самолёта было мало пассажиров. Туристический сезон закончился, и на юг летели только местные, что выражалось в чёрных головах и незнакомом наречии. И я летела с ними за компанию, падчерица судьбы.

В салоне самолёта сидения были синими по три в двух рядах. Моё место было с края, но я села у овального иллюминатора, чтобы посмотреть на ночную взлётную полосу, и когда взлетим, на ночной город.

Это очень красиво.

И я очень люблю летать и путешествовать.

Как я буду искать пьяницу-хирурга я пока не знала. С собой у меня была только папка с данными и фотографией врача. Из поклажи — дамская сумочка. Вещи не взяла, сразу кинулась в аэропорт.

Пыталась от себя убежать. Я люблю и боюсь. И никто мне не расскажет, как поступить. Никто не поддержит. Но все единогласно против моей любви к Ярославу.

Бабушка воздержалась. Я — за.

Вот и всё голосование на выборах любви и совместного будущего с психом-оборотнем.

А мне его так не хватает…

У меня была горючая тоска на сердце, и я уже допустила мысль, что если найду хирурга, обязательно с ним выпью. Гамлет не осудит.

Руслан обещал к моей бабушке съездить и сообщить ей, о моей вынужденной командировке. Она не пропадёт. Словно время вспять повернула и с каждым днём всё здоровее и молодее.

Ко мне собирался подсесть мужчина. Вначале я почувствовала приятный парфюм с оттенком дыма, потом обратила внимание на бежевые брюки и грубые ботинки из кожи крокодила.

Дорого.

Богато.

Медленно поднимала глаза, проехалась по красивым медным пуговицам на солидном пиджаке. Обратила внимание на изящные длинные пальцы и тыльную сторону ладони в бугорках вен. На них в этот раз не было когтей. Снял наверно.

Я улыбнулась. Была ему безмерно благодарна за настырность и дерзость.

Ярослав, которого в таком виде я не ожидала увидеть, закинул сумку в ящик наверху у синей подсветки.

Галстук коричневый, белая рубаха.

Не падать!

Ярослав Родионович снял шляпу, как у американского мафиози двадцатых годов прошлого века, и вместе с коричневыми кожаными перчатками положил её в ящик, куда отправил сумку.

Он подтянул брюки и сел рядом.

— Гамлет выдал, куда ты полетела, — тихо сказал Ярослав.

— Папа твой приходил, сказал, что ты псих, — усмехнулась я, вдыхая его запах и рассматривая дорогой шикарный костюм.

— Он на тебя запал, так что не такое услышишь, — он продолжал прятать от меня взгляд.

— Яр, ты меня послал, — напомнила я.

— Чтобы ты точно ушла. У меня бывают приступы ярости. Но это лечится.

— Чем?

— Любовью.

Мы замолчали. Я отвернулась к иллюминатору. Пристегнулась, когда попросили.

Взлетали.

Завораживали полёты всегда.

Стюардессы выполняли свою работу, проводили инструктаж, потом развозили напитки.

— Пойдём, поговорим, — неожиданно предложил Ярослав, взяв меня за руку. Погладил пальцами мою ладонь, нагоняя слабость.

— Нет, — отказалась я. — Здесь не то место, где я в дверь спокойно выбегу.

— Я в норме, пошли, — он отстегнул мой ремень и потащил за собой.

Где в самолёте можно поговорить?

Ярослав протащил меня по узкому проходу между рядами сидений, зашёл за синюю занавеску, и пока я соображала, что намечается, впихнул меня в кабинку туалета.

Места там было мало для двоих. Большое зеркало, узкая полка с раковиной и краном. Унитаз.

Ярик закрыл дверь и поставил меня лицом к зеркалу, в которое я смотрела, но смотрела именно на него.

— Должок в следующий раз верну. Здесь места нет, — улыбнулся он, и в улыбке не было клыков.

— Яр, — я хотела повернуться, но он руками сильными остановил, пришпилил меня к себе за талию.

Стал расстёгивать ремень и ширинку.

Смотрели друг другу в глаза. Он натягивал мою юбку выше.

Мне нужно было сопротивляться, но я чувствовала, как возбуждение накатывает, как я слабею в его руках. Трусики стали мокрыми. Ярослав их, как в первый раз отодвинул в сторону. Провёл ладонью по моей спине и накренился, чтобы поцеловать в шею.

От поцелуя я затряслась и подалась попой к нему. Смотрела ему в глаза в отражении и чувствовала, как медленно он меня наполняет, до сладостной боли.

Пальцы его обхватили мой подбородок, Яр целовал меня в ухо, в щёку. Членом стал входить внутрь резко, невероятно глубоко. Лицо моё повернул к себе, стараясь ухватить поцелуй. Бёдрами об ягодицы бился, как шлёпал.

Его так много, что в глазах помутнело. Он словно напитывал моё нутро каким-то цементом, что всё становилось тяжёлым. Немело лоно и весь низ живота. Его ладонь мне уже затыкала рот, потому что было невыносимо молчать от сладко-болезненного проникновения.

Как же хорошо!

Его похотливые пальцы добрались до клитора и, не размениваясь по мелочам, стали натирать туда-сюда почти всю промежность. И я закричала в его ладонь, чувствуя, как злой Яр кусает меня за шею. Дёргалась на его конце в его зубах в очередном сумасшедшем оргазме. Залила все его пальцы своим соком. А когда он выстрелил так глубоко внутри, накатила новая волна, выбившая меня чуть ли не из сознания. От его твёрдости, от его пульсации внутри лона.

Он смотрел в зеркало на меня исподлобья. Демонстративно облизнул мокрые пальцы.

— Вкусная, — прошипел он, опять походил на зверя.

Опять пугал. В последнее время, всё чаще. В этот раз без клыков и когтей. Дома забыл?

Я была такая размякшая, что опять мир стал безразличен. Соскочила с его члена, простонав.

О, да!

Вот это любовник!

Дрожащей рукой включила воду, потому что тушь потекла.

Плевать уже на его отклонения. Вот честно, после такого секса, меньше всего хотелось думать, что он совсем невменяемый.

Пыталась сосредоточиться на чём-нибудь, но пришлось довериться Ярику полностью. А он бдел. Вот этого у него не отнимешь. Ярослав очень внимательный и заботливый. А ещё приставучий. Это хорошо, что я почти не против. А если бы отвергла его? Получилось бы насилие.

Но я отказаться от него не смогу. Нет таких сил в женщине, чтобы от любящего и любимого мужчины отказаться.

— Лап, тебе рыбу или курицу?

Я пришла в себя. Стюардесса улыбалась мне и ждала, когда я выберу, чем буду ужинать.

— Курицу, — тихим голосом отозвалась я.

Ярик заботливо откинул передо мной столик, поставил горячий обед в фольге и стакан свежевыжатого апельсинного сока.

Мы спиртное не пили. Ужинали в тишине. Только иногда Ярик, плывущий от трепетной нежности, целовал меня в губы и скармливал булочку по кусочкам. И мне безумно хотелось лечь с ним в одну кровать. Уложить голову ему на грудь и уснуть.

— Со мной заселяться будешь? — спросила я.

— Конечно, — подмигнул он. — До утра далеко.

Ах!

***

Полумрак в комнате старого отеля прятал мой стыд и горящие в огне щёки. На двуспальной кровати и свежем белье я разделась догола, и это вызывало смущение. А ещё я не решалась откровенно взглянуть на голого любовника.

Хотя там было на что посмотреть. Ярослав был сложен, как атлет. Имел волосатость на теле, что шевелила в моём сердце первобытные инстинкты и желание сильного самца. Я же «самочка», мне очень нравился мужчина рядом.

Ярослав отдавал мне долг. И я не хотела тратить время на рассмотрение потолка, украдкой, воровато, приподнималась на локтях, чтобы погибнуть от развратного зрелища. Животного, недозволенного мне многие годы.

Тяжело дыша, я открывала влажный рот и, в невероятном блаженстве, закатывала глаза.

Ярослава посетила бесконечная нежность, и он её на меня выплёскивал. Ласкал меня между ног острым, горячим языком. Посасывал клитор и половые губки. В, изливающееся соком любви лоно, вставил палец, и я, уже не стесняясь, закатила глаза и простонала в голос.

Тяжёлая рука достала грудь. Пальцы сжали сосок.

И я дёрнулась. Откинула его руку, вцепилась в волосы любовника. Оторвав бёдра, повиляла ими натираясь об мягкие губы Ярослава.

Оргазм. И как я прежде жила без такого удовольствия?

Дугой изогнулась, насмерть пришпилив голову Ярика между своих ног.

Как это удобно, как это натурально и необходимо, иметь рядом с собой такого мужчину.

Я открыла глаза и всосалась в губы Ярослава, на которых остался мой вкус. И стыда больше не было, между нами всё естественно и правильно. Можно даже сказать, что это жизненная необходимость, чтобы жить дальше в полную силу.

Он вошёл в меня, а я обхватила его ногами. Улыбалась, слушая, как он пыхтит, рычит и стонет. Пытается лизнуть меня.

Никогда я не чувствовала себя такой нужной, необходимой и любимой. Это какое-то сокровенное счастье, которое нужно удержать рядом любой ценой. И я вцепилась в спину Ярослава, насильно придвигая к себе. Он навалился, дав почувствовать свой вес.

Орган внутри меня пульсировал, но не выходил. Вспотевший мужчина сверху тяжело дышал.

Я знала, что это не всё.

Ярик не отстанет.

Дорвался. Вымотает меня в эту ночь, что я с утра на ногах стоять не смогу.

Отдых был недолгим, он сопровождался поцелуями и ласковыми поглаживаниями.

Ярослав двинулся опять вниз, но в этот раз его член оказался у моего лица. Я опять под самцом в бесстыжей позе «шестьдесят девять». И опять моё тело разделилось на верх и низ. Вверх заполнял скользкий твёрдый член, который я запускала в рот по языку, обхватив рукой, дрочила. А низ наполнился горячей истомой, и там меня терзали, трахали руками.

Яр подогнул мои ноги, и я рукой дотянулась до его спины. Мы переплелись, слились, доводя себя до страстного желания.

Это уже было грубо. В меня входил палец на повышенных скоростях. Я хотела вскрикнуть, но вместо этого расслабила горло, заглотив член полностью, что казалось невозможным. И держала его внутри до удушья.

Окатили, как тёплой водой, новые ощущения.

Раскрылись новые грани оргазма. Момент, когда я на всё готова. Попроси в этот момент Ярик какого-нибудь жёсткого извращения, я бы не смогла отказать.

Совершенная податливость с желанием отдать себя целиком, даже в жертву. И мужчина с противоположным желанием взять целиком и полностью, готовый жертву принять.

Я жадно хватала воздух ртом, проглотив сперму.

Моё ватное тело сгребли в твёрдые объятия. Яр тоже запыхался, прижал меня к себе с силой, уложив свой подбородок мне на макушку.

Я вдыхала его обалденный запах, липла лицом к вспотевшей коже, и волосики на его груди щекотали мою щёку.

В его горячих руках надёжно, спокойно и спать хочется. Его сердце в груди бьётся яростными ударами и успокаивается, переходя на спокойный ритм.

Десять минут, мы лежали обнявшись. И я устало простонала, когда Яр двинулся. Я знала, что будет ещё, но уже была не в состоянии.

Меня поставили на четвереньки, и я, уже не стесняясь, кричала в голос, потому что от глубокого, жёсткого проникновения немел низ живота, и ноги словно отнимались. Не давали упасть подушки, заботливо подложенные под живот, и крепкие руки, которые властвовали и брали то, что принадлежит им.

Я принадлежу этому мужчине и споров не должно быть по этому поводу.

Мне с ним хорошо, он добавляет меня, наполняет, делает естественной и раскрепощённой. Уничтожает маленькую забитую девочку внутри, создавая из меня полноценную, самостоятельную женщину.

А ещё он очень внимательный и заботливый. Раньше я считала, что забота — это запреты и постоянные упрёки. Теперь понимаю: забота — это когда ты после секса на ногах стоять не можешь, и тебя относят в душ, намыливают, поласкают и волосы твои расчёсывают уже в постели, когда ты засыпаешь, уткнувшись в сильное плечо.