Глава 7

Забыла посмотреть, как из мундштука эстетично окурок выкинуть. Элегантно, чтобы с хабалкой не спутали.

Нависла над урной и решила пальцами скинуть. Некрасиво получилось.

— Иоанна Андреевна, — начал говорить Игорь, протягивая мне пакет с рисунком лисёнка. Смущённо говорил, несмело.

Я взяла пакет и заглянула в него. Там лежала подарочная коробочка голубого цвета, перевязанная золотистой ленточкой, коробка конфет и бутылка коньяка.

— Подарок от Ярослава, — сказал Рыжик. — Он вернулся, боится вам на глаза показываться.

— Просил нас передать вам, чтобы вы не обижались и не злились.

С трудом сдержала улыбку. Мой Ярослав подослал друзей… А потом вспомнила во что он оборачивается, и улыбаться как-то совсем не захотелось.

Так как пакет я уже приняла, отказываться было неудобно. С трудом верилось, что Ярослав постеснялся сам прийти. Не в его духе.

— Он очень любит вас, — прокашлялся Рыжик и посмотрел на друга. — И мы решили за него слово сказать перед вами. Раз вы уже всё знаете… Он очень хороший друг. Я ему жизнью обязан.

— И я, — кивнул Игорь. — Он серьёзно нам помог не так давно и не попросил ничего в ответ. Волки не любят Альф, потому что они главенствуют и приказывают. Ну, знаете, когда приходят в стаю начинают деньги выкачивать, отрываться за чужой счёт. Ярослав не такой.

— Да. Но с людьми он тяжело сходится, не может среди людей. Родион Миронович его воспитал, но всё равно скандалы постоянные. Одним словом не с людьми, не с волками.

— Альфы погибают в одиночестве, — скорбно поведал Игорь. — Мы от себя просим, не гоните… Вы хоть и Охотникова, но с его меткой — волчица. А волк только к одной женщине прикипает… И… в целом… страдает он.

— Одиночкой волку плохо, — заключил Рыжик.

— Годами женщин подбираем для себя. А вы прямо сразу с ним в пару, — продолжал Игорь.

Я в пару с ним? Глазом не успела моргнуть, как захомутал. Взял и присвоил. Куда бы я делась?

— Спасибо, — холодно поблагодарила я и с подарком Ярослава пошла ко входу в зал. Пакет отдала Руслану с просьбой оставить в машине.

Мне страшно было заглядывать в коробочку. Коньяк, конфеты куда не шло, а в коробочке что угодно могло оказаться. Это же Ярик.

Гамлет попросил, чтобы я шляпку сняла.

На фуршете были три фотографа, специально заказанные. Делали профессиональные фото на фоне картонной инсталляции, вроде изображающей центр нашего города. Туда же влепили перформанс художники, перевоплотившиеся в строительную технику. Одним словом, точнее в брошюрке было написано, иначе без бутылки водки не разобраться, что эти люди пытались показать, — это означало, что город раздирается строительной техникой и преображается во что-то новое. Город будущего. И будущее уже наступает. «След будущего на наших головах», так называлась эта композиция.

Гамлет оценил, я даже не пыталась. Это искусство выше моих сил.

С Гамлетом общались. Взрослые богатые мужчины, старались подойти и поздороваться с Гамлетом, облабзать мою ручку и втихаря сунуть мне визитку или что-то в этом роде. Я элитная секритутка.

— Во что вы меня превратили, — печально вздохнула я, когда очередной представитель власти сделал мне комплемент и дал свой номер, в случае если мне потребуется юридическая помощь.

Юридическая, экономическая, медицинская. Любая помощь подразумевала, что я должна отдаться.

— В женщину их мечты, — гордо заявил Гамлет. — Как у вас с Ярославом Родионовичем отношения?

— Подарками балует. Удивляет, — спокойно ответила я, принимая тонкий фужер с шампанским с подноса официанта.

— Пока всё идёт по плану. Если что, с сына на отца…

— Уволюсь, — перебила я.

— Не позволю, — он отвлёкся, встретив своего давнего знакомого, производителя поддельных вин. Они вместе начинали. Только один перешёл на настоящие вина, а другой ушёл во власть. И хотя нигде не светился, руководил половиной города точно.

Я одна остаться не могла. За моей спиной тут же встал Петушок-Золотой гребешок.

— Не ходила бы ты, кошечка, по Волковым, — заявил он полушёпотом.

— А что так? — усмехнулась я, делая глоток полусухого шампанского.

— Опасный народ. Бандиты, — продолжал Петушок. — Эта семейка отжала бизнес в другом регионе у уважаемой семьи Серовских.

Я заинтересованно вскинула бровь и повернулась к нему лицом.

Петушка это впечатлило, и его разорвало на информационный поток, в котором правда сочеталась с его личными догадками. Реальные факты с вымыслом.

Вот так грызутся волчьи стаи. Настоящие бандитские разборки, чистой воды криминал. Если бы я не знала, что все они нелюди, не поверила. А так…

Петушок увлёкся, желая меня напугать семьёй Волковых. Хотелось парню, чтобы я обратила на него внимание и не лезла к опасным личностям. Даже не заметил, как Волков старший подошёл ближе и минуту стоял слушал, какой он опасный, злой и страшный.

— … а ещё, его обвиняли в изнасиловании. Но деньги же есть, отмазали от уголовного преследования, — разошёлся парень.

Рядом с нами нарисовалась любовница мэра и внимательно слушала россказни молодого человека. Петушок теперь старался не для меня одной, а уже устрашал двух женщин.

Я не выдержала и подняла глаза на Родиона, который с полуулыбкой на губах, наблюдал за Петушком с высоты своего роста.

— Это правда Родион Миронович? — это не я задала вопрос.

Любовница мэра была поглощена охотой на Волкова. Даже, если б всё сказанное Петушком, оказалось в итоге правдой, она от своей цели не отказалась бы.

— Чистейшая ложь, — улыбнулся во весь оскал Волков.

Петушок пригнулся, боясь, что его ударят. Стал таким маленьким, неказистым цыплёнком. Испуг исказил его лицо, и он поспешил удрать с места преступления.

— Это ваш работник? — спросил Родион, кивнув высокому парню за своей спиной, и тот сразу отошёл в сторону, ища глазами Гамлета.

— Всегда хотят опорочить настоящего мужчину, — подлизала любовница мэра и представилась.

А я смотрела, как бледнеет Гамлет, выслушивая ябеду Волкова.

Бедный Петушок. Он не просто уволен. Он скорей всего уезжает из города немедленно.

***

Есть в крови нашей память. Тебя растят приличной девочкой, ты кроткая и скромная. А потом в двадцать пять лет берёшь пистолет и стреляешь без промаха. Один раз тебе показывают, как пистолет собрать и разобрать, что к чему, и ты спокойно начинаешь пользоваться огнестрельным оружием.

У Руслана был лёгкий шок. Охранники смотрели на меня ошеломлённо, когда я раз за разом размазывала центр мишени, быстро, торопясь, перезаряжала оружие и опять стреляла.

Надела свою шляпку, и, не поднимая глаз, поблагодарила наших охранников за уроки.

Я очень спешила, меня ждал шопинг. Мои первые в жизни джинсы и кроссовки.

До торгового центра я добралась уже вечером. На подземной парковке мест не было, зато на обычной у входа нашлось местечко, что не могло меня не радовать. Я быстро завернула туда.

Неслась на всех парах, привлекая к себе внимание. Не весь город меня знал, но девушки обычно так не одевались.

Магазин брэндовой одежды из джинсовой ткани, был оформлен, как салун на диком западе. Ковбойские двери, открывались во все стороны, над ними висела вывеска «Белая лошадь» с рисунком той самой лошади. А в самом магазине под потолком висели джинсы размера так восьмидесятого, растянутые на лески.

На деревянных полках лежали штаны всех мастей, на длинных жердях висели кофты, куртки и толстовки. А в сетках скинута обувь.

Девушки-консультанты сразу почувствовали во мне «жертву». Я была им благодарна, сразу сказала, какой у меня размер и попросила подобрать одежду.

Джинсики я взяла себе разного цвета. Четыре блузки, две футболки, толстовки и курточку на меху. Кроссовки чёрные и белые, и маленькие ботинки из джинсовой ткани.

За толстой занавеской я провела много времени. Мои первые голубые джинсы, моя первая чёрная толстовка, сверху куртка с серым мехом. И кроссовки. Я сложила свою офисную одежду в пакет, распустила волосы, и решила, что так и пойду. Потому что удобно, красиво и ново.

И на меня перестали смотреть.

Я слилась с толпой. И было в этом что-то звериное, когда хищник притаился и его не разглядеть.

Внутри нет зверя, его вытравили предки. Но что-то осталось.

Я замерла у витрины с расчёсками. Там среди множества заколок лежал обруч с серыми ушками. Заворожённо смотрела на этот аксессуар. Он влёк меня отсутствием своих волчьих ушей. Куда бы я с такими ушками? На новый год, наверно.

Я вошла в отдел и попросила дать примерить.

Это восторг!

У меня ушки на макушке!

По дому буду ходить. Купила.

С пакетами на перевес я вышла на улицу. Вокруг было светло от фонарей, но темень таилась по углам и подворотням. Небо было чёрным. И стоял настоящий холод. Изо рта валил пар.

Покупки я сгрузила на заднее сидение, в багажнике лежали костюмы, их нельзя прижимать. Там же, на заднем сидении лежал подарок от Ярослава, который я не посмотрела.

— Лап, — донеслось до моего слуха, хриплое дыхание.

Я точно посмотрела в ту сторону, где стоял волк.

Его машина тоже была припаркована на стоянке. Чёрный внедорожник попадал немного в тень и внушительная фигура Ярослава, который опёрся на капот машины, казалась зловещей. В чёрном капюшоне, во тьме которого светилась сигарета.

Я думала, он не курит.

Там же, на капоте лежал несчастный, незапакованный букет розовых роз.

Я стала подходить ближе. Яр не смотрел на меня.

Страшно.

Даже случайные прохожие старались близко не приближаться, от оборотня исходила жуткая, тревожная волна.

Оборотень. Альфа. Волк, который не контролирует своего зверя. И сколько бы он не называл меня самочкой, я могу погибнуть в его когтях, как любой другой охотник.

Мне бы бежать. Мне бы скрыться от него, собрать охотников и покончить с его неадекватным зверем, который рвёт и соседние стаи, и моих родственников.

Но не могу.

Его одиночество, как что-то физическое тянется ко мне, ластиться потерянное и беспризорное. И до боли становится его жалко.

При всех его недостатках: неуживчивости, дерзости и агрессивности, я испытываю к нему чувство нежности. Он стоит такой большой и страшный. Курит, лицо прячет в капюшоне, а мне его на ручки хочется взять. Защитить от всех, успокоить и поцеловать.

Думала, буду зло кидать в его лицо претензии. Сколько людей он убил?! А нисколько! Всё, как один, оборотни. А у нас другой мир, другие законы и правила тоже иные. Мне нужно привыкать к этому.

Я вставила сигарету в мундштук и подошла ближе к Ярославу. Он быстро достал зажигалку и дал мне прикурить.

— Вместе бросать будем? — печально улыбнулась я.

— Хотелось бы всё вместе делать, — тяжело вздохнул он и вручил букет. — Бабуля твоя с утра приходила.

Я удивлённо посмотрела на него. А Ярослав меня исследовал взглядом, и улыбка его становилась шире. Понравилась моя новая одежда.12727c

— Бабуля? К тебе? — удивилась я.

— Да, — кивнул Ярослав, заглядывая мне за спину. Оценил попу в обтягивающих джинсах и прищурился от удовольствия. — Просит твоё царское величество уговорить не уезжать из деревни.

— Моё царское величество подумает, — посмеялась я.

Хорошо ведь не ссориться и жить дружно. Тяжело переварить мне всю сложившуюся ситуацию, организм сопротивляется, недоволен, чем его накормили. Но любовь…

Люблю я его!

Мундштук положила в футляр и выкинула в урну вместе с зажигалкой и пачкой сигарет.

Ярослав посмотрел на это и свою пачку помятую тоже выкинул.

— Мне нужно немного времени, чтобы привыкнуть, — тихо сказала я.

— Не вопрос, Лап, — он подошёл ближе.

Мне бы действительно перерыв сообразить, не прикасаться к нему. А руки сами на плечи его широкие легли, вместе с букетом. Ярослав обхватил меня за талию и накренился за поцелуем.

Губы наши слились. С привкусом сигарет и волчьей печали. А когда есть такая печаль, не думаешь ни о чём, хватаешь, как хищник жертву и наслаждаешься тем, что есть в данный момент.

И стал для общества Ярослав безопасным, милым ухажёром, который целует свою девушку. Люди уже не шарахались от его мощной фигуры. Наоборот, проходили совсем близко с нами и любовались.

Свидание у нас.

Целуемся и смеёмся.

— Я на своей машине домой, ты на своей, — улыбалась я, глядя вверх.

На каблуках как-то сподручней близко общаться. А здесь совсем маленькая стала.

— Ты придёшь ко мне сегодня? Обещаю, ничего плохого, только хорошее, — прошептал Ярослав, плаксиво.

— Волчонок мой, — погладила я его лицо. — Мне завтра на работу, обещать не буду.

Поправив ремень сумки на плече, стала отходить от него. Яр долго не хотел отпускать мои пальцы, смотрел влюблённо, и в глазах его волчьих поблёскивали огоньки.

— Приходи, Лап, — ныл оборотень. — Я тебя ждать буду.

— Не обещаю, — игриво ответила я и побежала к своей машине.