Глава 4

В сумбуре моих мыслей, я пыталась понять, чем вся эта встреча мне грозит.

Если бы я догадалась в тот момент, сбежала б сразу…

Ярослав без куртки на бандита уже не походил. Может, это его папа так на меня повлиял, что я перестала Ярика воспринимать, как представителя местной ОПГ.

Молодой мужчина имел красивую атлетическую фигуру. Даже можно сказать, слюневыделющую. Плечи широкие, бёдра узкие, а ещё высокий. На пловца похож. На нём были чёрные джинсы, в которых он избивал мужиков на дороге. Сверху красивая приталенная рубаха, совершенно белоснежная, с воротом-стойкой.

Ярослав разговаривал с каким-то мужчиной, отдавал ему документы, и я отошла ещё глубже в тень, чтобы он меня не заметил.

Было приятно полюбоваться со стороны.

Ничего такой у меня сосед. Взгляд так и липнет к нему.

— Приглашаю вас в ресторан после пресс-конференции, — Родион Миронович Волков внимательно следил за мной. — С вашим секретарём, естественно.

— Мы рады принять приглашение, — согласился Гамлет. Скинул мне трость и шляпу.

Вместе с застройщиком, мой начальник пошёл усаживаться за длинный стол. Волков иногда оглядывался. Его пронзительный взгляд прокатился по моей фигуре.

Грудь мою голую лицезрел сын, а обедать я пойду с отцом.

Не порядок, Иоанна Андреевна. Нужно что-то предпринять, чтобы не попасть в нелепую ситуацию.

Я по стеночкам, по стеночкам добралась до конца зала, где присела на удержанный для меня стульчик рядом с Леной и главным выходом из зала.

Ленка ковыряла нос, задумчиво стреляла глазами по собравшимся. Игорёк, как ждун, сложил руки на небольшом животике, что при расслабленной позе выделялся над ремнём.

Я тоже пробежалась взглядом по толпе.

Активисты сели вместе. Они всегда держатся сворой. Вместе орут, вместе бедокурят, вместе яйцами кидаются. Яйца у них отобрали на входе. Так что ох*исты сидели обезоруженными.

Любовница мэра была печальна и пуглива. В светлом деловом костюме сидела с женой мэра и слушала её трескотню. При этом любовница была старше, а пустышка, на которой мэр недавно женился, совсем юная.

Журналисты занимали места у стойки с микрофоном. Сейчас будет битва.

Смотрела на собравшихся и поймала себя на том, что ищу глазами Ярослава.

Моё плечо тронули.

Я повернула голову, заметив мужские длинные пальцы на своём пиджаке, которые я очень хорошо запомнила, потому что рассматривала их в машине.

Подняла глаза.

Ярослав щурил один глаз и улыбался мне. Накренился к моему уху и прошептал:

— Можно с тобой, Иоанна Андреевна, поговорить.

Это не было вопросом, он сам себе разрешил, а меня только предупредил. Скинул шляпу, трость и мой ноут Ленке на колени. Та обрадовалась, вцепилась в вещи Гамлета, чуть не выронив ноутбук.

Взяв под локоть, Ярослав вытащил меня из конферец-зала в тот момент, когда ведущий объявил пресс-конференцию открытой.

У дверей в зал стояли охранники всех мастей. С двумя Ярослав поздоровался за руку, не выпуская меня. А потом потащил по коридору вглубь здания. Так быстро шёл, что я семенила за ним на своих шпильках и слабо сопротивлялась.

— Ярослав, прекрати меня тащить, — я вырвалась в конце коридора, на границе света фонаря и кромешной тьмы.

— Я через двадцать минут буду выступать…

— Ты будешь выступать? — удивилась я.

А что удивляться, ведь папочка воротила. Что зря мальчик машину предлагает мне купить.

— Да, я архитектор в «АвангардСтрой», — у него на лице появилось такое выражение, как у меня при поступлении на юридический факультет за место кондитерского.

— Родион Волков твой отец? — мне нужно было удостовериться.

Я делала шаги назад, потому что Ярослав подходил. И так он ловко наступал, что через пару шагов я оказалась в той самой темноте в конце коридора, где ничего не было видно.

— Да, — прошептал Ярослав совсем близко.

Резко присел.

Его горячие ладони неожиданно прокатились от моих колен до бёдер, задрав юбку.

Я отталкивала его голову, которой он проезжал снизу вверх.

— Яр! — взвизгнула я, глядя в пустой коридор.

Сопротивлялась натиску. Но так как я прибывала в шоке, и всё происходящее было полной неожиданностью, то почти не заметила, как Ярик одну мою ногу закинул себе на бедро, и я, стоя на другой ноге, маневрировала и шаталась. Сама цеплялась за его плечи, чтобы не упасть.

Как так получилась, не знаю. Стала дёргаться, подставляя шею его приятным мягким поцелуям.

— Яр, остановись, — шипела я, пытаясь хоть что-то сделать.

Но ничего не могла. Парень как будто не был человеком. Его не получилось сдвинуть, он как броненосец стол непоколебимо и делал своё дело.

Грязное.

Похотливое.

Омерзительное дело.

Хотела крикнуть. Он мне рот заткнул поцелуем.

Итак, от его губ на шее остались невидимые следы, как будто ударило меня током, и било от прикосновений к конечностям.

Рука мозолистая гладила моё бедро и под трусиками ласкала ягодицы, а пальцы настырно лезли между ними.

Но это было где-то далеко внизу, а наверху лился мёдом, воспалённый страстью, поцелуй. И я хмелела, несмело отвечая. Касалась его языка своим и проезжалась по мягким губам мужчины.

Минута поцелуя, и я осоловела. Впадала в дикое половое возбуждение с ярким желанием насесть на что-нибудь твёрдое.

— Нельзя, — простонала я, оторвавшись от его губ, пыталась опустить одну ногу на пол, но Ярослав не дал.

— Не в колготках, в чулках, значит готова, — очень странная логика была у Ярика, который задыхался и чуть слышно рычал.

Щёлкнул ремнём джинсов опять напористо меня целуя.

Он съел мою помаду, извозюкал своей щетиной всё лицо, сжимая крепкими пальцами мой затылок.

А потом освободил мои руки и…

Это был момент, в который мысли неслись табуном вскачь прямо по ухабам моего прошлого.

Там была школа, строгие родители. Потом жених приехал, когда я училась на первом курсе. Саша не сильно ухаживал за мной, свадьба уже была назначена, и мы только за руку гуляли. Он много мне рассказывал, а я слушала и думала, что так и надо.

Надо раздвигать ноги, когда просит муж. Вставать в такую позу, какую желает муж. А страсти и женский оргазм — это вредно для спокойствия и благополучия в семье.

И страшно боялась, что кто-то узнает о моей мастурбации. Потому что всё это — зло.

Я тайно смотрела любовные фильмы, читала любовные романы. Я тщательно стирала историю в браузере после просмотра порнографии.

Моя мать и свекровь твердили, что романтики не бывает. Что страсть любовь губит, и что сама любовь основана исключительно на благополучии и спокойствии.

Саша, как олицетворение чего-то родительского, способствовал тому, что я всё делал от него втихаря.

Сдавленность от такой жизни осталась во мне навсегда.

В автокатастрофе погиб мой муж и мои родители. Свекровь первое время хотела меня забрать к себе, но у меня хватило смелости прекратить с ней всякие отношения. Она звонила часто, но я не шла на контакт. Тогда меня обвинили в измене мужу и возложили полностью вину за случившееся именно на меня.

Хотя я никаким краем к этой истории с автокатастрофой не относилась.

После похорон, я долго размышляла о том, что я свободна. Начала курить. Пробовала в восьмом классе, не затянулась. Но здесь был, как знак протеста против своей никчёмной жизни под чужим влиянием. Пыталась совладать со страхом перед родителями и мужем, старалась вести себя раскрепощённо. Но только ежедневный макияж сделала ярким.

В остальном я очень строга.

И самое сильное изменение в моей личности: я стала переодеваться при свете в комнате, где не занавешены окна. Но тогда я наверняка знала, что соседей напротив нет…

Ярослав двинул трусики в сторону. Я с ужасом уставилась на него.

— Вся мокрая, — рыкнул он, прикусив мочку моего уха и покрутив языком серьгу.

Сосед вошёл в моё сочащееся лоно со всего маха. Он был большой, и я как при потере девственности, заныла от боли, но как опытная женщина получила невероятное удовольствие.

Искры из глаз посыпались, как глубоко Ярослав во мне оказался. Я ничего не видела от пелены капающих слёз. Не слышала от шума в ушах. И уже плевала на то, что всё происходит в общественном месте в моё рабочее время.

Не могла стоять на ногах, и Ярослав подкинул меня к себе на бёдра, прижав к стене. Юбочка при этом закатилась на талию под пиджак.

Стал входить рывками, наращивая темп. И я заскулила, сдерживаясь из последних сил, чтобы не закричать.

Он меня просто долбил, при этом сам получал удовольствие, не молчал, как я привыкла. Рычал, стонал, стараясь меня ещё и целовать.

От мысли, что меня так сильно хотят, и я стала, как порно-звезда, что это всё не сон и происходит в реальности, мышцы внутри влагалища сжались. Я получила невероятный, феерический по своему масштабу, оргазм.

Меня торкнуло, заломало, свело с ума от удовольствия.

Я потерялась во времени и месте расположения.

Уносило так, что я, как за последнюю опору цеплялась за любовника и, похоже, укусила его.

Это несравнимо с тем, когда удовлетворяешь себя сама. А с мужем за семь лет брака я так и не смогла достигнуть пика. Потому что не тот размер, не тот темперамент, не тот мужчина.

Ярослав поставил меня на ноги и опустил мою юбочку. Держал меня одной рукой, потому что я падала. Другой пытался засунуть член обратно в джинсы. Отвлекался, целовал. Как настоящий любящий мужчина.

А я, размякшая, почувствовала обалденную истому во всем теле, а главное, между ног было так сладко, так сытно, что я, тяжело дыша, закрыла глаза.

Ярик справился со своим солидным причиндалом и укрыл меня объятиями.

Обычно муж мне говорил: «Спасибо, дорогая».

Но это же Ярик. Он жарко прильнул к уху влажными губами и шепнул:

— Кися, у тебя такая пися!

***

Он меня за руку держал. Я привыкла, что мужчина за руку держит или под локоть, но в случае с Яриком происходило какое-то единство.

В голове моей светлых мыслей не было, там вообще осталась выжженная пустыня от бешеного оргазма, и летало перекати-поле под названием «совесть». Сухая, безжизненная, неплодотворная. Сильно меня не мучила, так каталась мимо мозгов, которые, как зыбучие пески стекались к междуножью и наполняли женское нутро тяжёлым желание.

Да, я хочу продолжения.

Нет, этого нельзя делать.

У Ярослава вся рубаха была в моей косметике. Гамлету бы понравилось. Абстракционизм, импрессионизм в чистом виде. Рубаха испачканная косметикой в порыве страсти. Гамлет бы раскрутил это дело.

Если расписная сорочка моего любовника выглядела так ярко, то страшно представить, что с моим лицом.

Я оторвалась от Ярослава, и, зная, какой он настырный, быстро сбежала в дамскую комнату.

Первым делом пошла в туалет привести себя в порядок. И там, в кабинке меня посетила потрясающая мысль.

Мы не предохранялись!

Семя текло, трусики были мокрыми. Как смогла, так привела себя в порядок. Пошатываясь, вышла к раковинам.

Начнём с того, что Ярослав Родионович — золотой мальчик. Трахнуть предмет вспыхнувшей влюблённости для него ничего не стоит. Такие молодые мужчины всегда себе позволяют многое и меняют любовниц, как перчатки.

Я не первая, я не последняя. Нужно заранее с этим смириться. И обиду, которая нарастала с каждым мгновением, удушить в зародыше.

Секретарь пиар-менеджера не для наследника строительной компании.

У нас ничего не будет в будущем. Я не стану его женой, скорей всего так и останусь соседкой-любовницей на пару раз.

А мама предупреждала! Поэтому и выдала замуж, как только восемнадцать исполнилось. Чтобы никто не воспользовался моей слабостью.

У меня сил не хватило отказать себе в таком удовольствии.

Такое удовольствие!

Да я на таком оргазме лет пять одиночкой проживу!

Чего тогда жалеть? Стесняться чего?

И даже если залечу… О ребёнке я мечтала давно. Буду матерью-одиночкой, в современном мире это частое явление.

Вроде успокоилась. Хотя уже понимала, что Ярослав — это моя мечта.

Тушь потекла, от помады ничего не осталось. Вылизанное Яриком лицо было только сверху в тональном креме, ниже шла розовая кожа, натёртая щетиной.

Я щедро налила в ладонь мыла и стала смывать с себя весь макияж. Гамлет меня убьёт. Хотя…

Промокнула лицо полотенцем. Заметила на шее укус.

Самый настоящий!

Не засос синенький, а именно прокусанная кожа с двумя вспухшими бугорками. Укус вовсе не болел, не причинял неудобства. Немного холодил кожу. Я даже не вспомнила, когда Ярик прикусил меня, и как он так сделал, что от зубов остался такой странный отпечаток, словно у него звериные клыки, а не человеческие зубы.

Я стала распускать волосы, чтобы спрятать следы страсти. На работе никто никогда меня не видел без косметики и с распущенными волосами. Густые тёмные локоны упали по пояс, от постоянной фиксации в причёске, немного вились.

Глаза блестели и казались ненасытными, потемнели и наполнились какой-то глубиной. Щёки алые горели, губы малиновые вспухли от поцелуев и стали невероятно привлекательными.

И на кой я крашусь?

Вышла из дамской комнаты, наткнулась на Ярослава, который меня поджидал. Он застёгивал последние пуговицы на классической чёрной рубахе.

— Хорошо, что на смену взял, — он поднял на меня глаза и замер.

Зачем он так смотрит на меня? Влюблённо, горячо. Сердце мне треплет, душу вынимает и выворачивает наружу.

— Иоанна…Андреевна, — прошептал Ярик и подался ко мне с распростёртыми объятиями. — Лапка… Ты прекрасна!

— Ярослав, — набралась смелости я, оказавшись в его объятиях, вдохнула приятный мужской запах, в котором всё так же были нотки костра и леса. — Мы в каких отношениях?

— В любовных, — он восторженно поправлял мои волосы. — Хочешь, в семейных будем.

— Ты делаешь мне предложение?

Иоанна, только не ведись! Трезво смотри на мир.

— Ну, да, — он не понял в чём проблема. — Я может тебе ребёночка сбацал.

Вроде, вот оно о чём я мечтала, так почему же страшно? Потому что так не бывает, потому что Ярик меня пугает, потому что его напористость не соответствует моей жизненной, размеренной позиции. Ну, хуже всего, если он в итоге окажется психически ненормальным. Последнее так напрашивалось в свете его поведения.

— Надо познакомиться, — вздохнула я, отводя его руки от себя. — И для начала с машиной разобраться.

Он достал из кармана джинсов свой телефон.

Аппарат был боевой, на защитном стекле несколько трещин, чехол весь потасканный.

На экране, что был подставлен к моим глазам, отобразилась красная ауди.

— Новенькая, — сказал Ярик и быстро убрал телефон, пока я не подсмотрела стоимость. — Завтра заберём.

— Ярослав, события развиваются слишком быстро, — настороженно заявила я.

— Нельзя по-другому, — он резко схватил меня за шею, от такой грубости я ойкнула. Его большой палец погладил укус. — Болит?

— Нет, торчит просто, — я ударила его по руке за такое невежливое отношение. — Не надо меня дёргать, я не кукла.

— Прости, лап, — улыбнулся он. — У меня выход.

Ярослав отвернулся и быстро пошагал в конференц-зал.