Глава 8

Не трогает, не качает, мне до звезды. Шапка где, не знаю. Сумки вроде Ярослав взял. Поставил меня во дворе своего дома и пошёл дверь закрывать.

Какое небо голубое!

Небо действительно не было похоже на осеннее. Глядя на него, можно запутаться: весна или осень. В моей душе точно весна.

Мне было: что совой об пень, что пнём об сову. Индифферентно, амбивалентно после такого оргазма на весь мир. И даже на речь Ярика. Он как был странный, таким и останется.

— Моей писеньке сладкой машину куплю, — говорил Ярик, походу сам себе. — Лапуль, я писю твою поцелую!

О, да, Ярослав! Я почти привыкла к твоим словам.

— Лап, — шептал надо мной Ярослав, когда я на небо смотрела. — Торкнуло? Ты так красиво кончаешь. Давай ближе к машине передвигайся. Лапусик, — он сжал мою ягодицу под пальто.

— Я за руль сяду, — блаженно протянула я.

— Не надо, — он довёл меня до машины. — Регенерация усилилась, так что я сам. Тебя точно на наркоту проверять начнут, если остановят.

«Регенерация усилилась». Где вообще так говорят?

Ярослав мне не понятен, но приятен. Так хорошо, мне никто никогда не делал.

Я посмотрела, как там дом наш. Бабуля печку продолжала топить. Всё в порядке. Спокойно забралась на сидение пассажира и расслабилась.

— Яр, надо поближе познакомиться, — сказала я, когда мы выехали на дорогу.

— Ближе? В попку?

— Яр, прекрати! Ты знаешь, о чём я говорю, — возмутилась я, а он рассмеялся.

Я замолчала, заметив впереди на дороге колону строительной техники. Первые дома на выезде уже начинали сносить. Мы проезжали мимо, и я во все глаза смотрела, как экскаваторы, манипуляторы и бульдозеры распространяются по деревне, как щупальца спрута. Грохотом и треском заполняя природную тишину. Люди в ярко-оранжевых костюмах бегали по округе и планировали что-то насчёт столбов электропередач.

А на самом выезде из деревни, уже меняли столбы. Сняли указатель и устанавливали шлагбаума с будкой охраны.

Я залезла в сумочку за сигаретой, быстро прикурила.

Мне вдруг стало за деревню обидно. Жили с бабушкой одни в тишине, а тут такое. Не спрятаться, не скрыться от этой цивилизации, везде догонит и благоустроит. С другой стороны, теперь точно никаких зверей во дворе я не встречу. Дорога хорошая будет, не будет перебоев с электричеством. Может, магазинчики появятся. Это вообще — жизнь! Чем за буханкой хлеба за пятьдесят километров пилить.

Мы проехали по лесу до трассы. Я приоткрыла окно, дым вытягивало в щёлку, почти не оставляя запаха в салоне.

— Конкретно спрашивай, — строго сказал Ярослав, после долгих раздумий. — Что ты хочешь узнать обо мне?

— О женщинах твоих. Надеюсь, ты не женат, — кто о чём… Точнее это надо было спросить в первую очередь.

— Было целых три женщины за всю жизнь, — криво усмехнулся Ярик и выехал на трассу. — В восемнадцать женился, в двадцать один у жены случился сердечный приступ. Спасти не смогли. Две другие на одну ночь и за деньги, и не в этом городе. Так что ты четвёртая. И самая любимая.

— Укусил за шею зачем? — я внимательно следила за его реакцией.

Он оттопырил нижнюю губу и повёл больным плечом, не понимая сути вопроса. Укусил да укусил, словно все так делают.

— Пометил, — наконец-то ответил он. — Пусть все знают, что есть тебя кому покусать.

Прищурился в улыбке.

Я откинула вниз солнечный козырёк. С другой стороны было зеркало. В него я рассмотрела свою шею. Укус был виден, но теперь он выглядел иначе. Две белоснежные точки.

— Мне иногда кажется, что ты изрядно не в себе, — призналась я и выкинула сигарету.

— Есть такое.

А-а-а!!! Я не это хотела услышать! Мне нужны были оправдания, успокаивающие слова.

— Ты наблюдаешься у врачей? — обеспокоенно посмотрела на него.

— Нет, конечно! — возмутился Ярик. — Я просто боец.

Перед глазами мелькнул окровавленный ринг, чья-то кипа с выбитыми зубами. Не мои ли зубы?

— Яр, ты дикий совсем. Мне больно сделал. Хватаешь, как нельзя хватать.

— Прости, Лап, — жалобно проскулил Ярослав. — Если б не схватил, не было бы секса. Не было бы секса, не сидела б такая пришибленная. А пришибленной ты мне очень нравишься.

— Логично, но силу на девушках проявлять нельзя.

Ох, не нравилось мне это всё… совсем не нравилось.

И я уже начала беспокоиться, как он дотянулся и положил ладонь на моё колено.

— Лап, не кипишуй. Ты способна зверя во мне утихомирить, — ласково прошептал Ярослав. — Ты мне очень нужна.

Нужна. Никто никогда не говорил, что я нужна. Бабушка отказывалась от сиделки, но ни разу не сказала, что нуждается именно во мне. Даже Гамлет фыркал, что замену ему найти не проблема.

И тут такое признание.

Я повелась, потому что слова его пронзали сердце и оставались в нём навсегда. Очень хотелось быть любимой.

Мы поднялись в гору, оттуда открылся вид на несколько километров вниз. Колонна из разноцветных машин ехала медленно. Как бусины с нити отрывались машины из общего строя и обгоняли впереди едущих «не своих».

— Пристегнись, Лапуль, — сказал Ярик и выехал на встречную полосу.

Дорогие читатели! Спасибо, что приобрели подписку. Я вас, любимых, обожаемых еле собрала))) чтобы книгу платной сделать. Очень бы хотелось, чтобы страница эта не загнулась.

Итак, роман: будет изобиловать откровенными сценами, взаимной любовью и фантастичными эпизодами. Постараюсь продолжить писать легко и замудрить интрижку)

Продолжения по будням. Суббота, воскресение — выходные.

Гудел впереди грузовик, мигал фарами, но Ярик только газу прибавил, заставив все волосы на моём теле шевельнуться от страха.

С гулом пролетели в третьей полосе, которая не была предусмотрена. Зеркала заднего вида на дверцах джипа, торчащие как ушки, сложились к стёклам, но не оторвались. Это мы так втисались между грузовиком и каким-то микроавтобусом.

— Как же ты боец, если архитектор?! — вцепилась я в ручку над стеклом и влилась в сидение, с ужасом наблюдая, как мы несёмся всех обгонять.

— Да это не мой проект был! Я с трудом универ закончил! — объяснял Ярик, выжимая газ. Скорость становилась запредельной, а в салоне воцарялась полнейшая тишина. — Меня попросили представить проект, как учредителя фирмы.

— Ты учредитель?! Вот почему так спокойно с отцом разговариваешь, — удивилась я, облегченно выдохнула, когда мы всех обогнали, и впереди открылась свободная дорога.

— Да. Я больше не буду тебя обижать, только, Лап…, — Ярослав кинул на меня быстрый взгляд. — Не беги от меня, не бросай, я с ума сойду. Только нашёл самую лучшую самочку… Хочешь свадьбу?

Самочка. Самочка с сисяндрами. И я уже согласна даже на такое.

— Сутки. Мы знакомы одни сутки! — возмутилась я. А потому поняла, что эти сутки длились, как последние мои семь лет.

— Зато какие! — рассмеялся Ярослав и в его красивой улыбке показались опасные клыки.

— И не кусайся! — сразу расставила я приоритеты. — У тебя зубы острые.

— Я ж не сильно, — расстроился Ярослав и перестал скалиться.

Ну, почему он мне напоминал пёсика. Вот не хватало ему сложенных к голове ушей, виляющего хвоста. Клыки уже были, глаза умные тоже.

Мы свернули к первому большому торговому центру на въезде в город. Там всё можно было купить. Ярик лихо припарковался. И когда машина остановилась, я выдохнула. Полезла за ещё одной сигаретой.

— Ты курить не думала бросить? — тихо спросил Ярослав.

— Вот теперь точно такой мысли нет, — я вышла на свежий воздух.

В магазин шли, взявшись за руку. Это было по-особенному трепетно и тепло. Его пальцы перебирали мои, он, как неугомонный находился в постоянном движении. Что-то делал со мной. То косы назад откидывал, то пальто отрясал. И такое внимание льстило.

— В кафе посидим? — предложил мой… мой парень.

Так здорово иметь парня.

— Раз картошку копать не надо, можно делать всё, что захочешь, — обрадовала я его.

Мы вошли в большой холл с фонтаном, лестницами наверх, эскалаторами и зеркальными витринами торговых рядов. В ранний час было много детей, и на первом этаже уже ездил маленький паровозик, катая в тележках счастливую ребятню.

Всё было очень красиво и чисто, пол глянцевой плиткой отражал иллюминацию сверху. Пахло выпечкой и сладостями из детских кафе.

В этот момент я ощутила свободу. Впервые за время вдовства. Даже оставшись без мужа и родителей, я была скованной, принуждённой. А теперь парила на крыльях.

То, что я влюбилась, даже отвергать не стоило. То, что мой выбор… Да это и не мой выбор, меня просто присвоили. Нагло, дерзко и так сладко! Этот выбор оказался не совсем подходящим для мой прошлой жизни. Но очень подходил для будущего, где я другая, где можно вздохнуть полной грудью. И ничего не бояться, потому что Ярослав рядом.

И в этой благодати, когда я уже объясняла веселому Ярославу, что мне нужно две пары брендовых туфель и белая блузка, крутилась вокруг него, держа за руку, заглядывала во влюблённые красивые глаза, появился символ психологического насилия.

Бывшая свекровь.

***

Что они сделали со мной? Почему рядом с этими людьми у меня начинался ступор?

Язык сковывало, как при наркозе стоматолога, и в горле першило, что я не могла слова сказать, особенно поперёк. Конечности слабели, внутри всё съёживалось.

Я так хотела избавиться от своего воспитания, льнула к совершенно разнузданному парню, чтобы хоть как-то компенсировать и разбавить свою сжатость. Ну, не пить же мне каждый день, чтобы свободной стать?

И вроде вот, я уже почти раскрылась. Но хватило одного взгляда на бывшую свекровь, чтобы опять забиться в раковину и даже рожки не показывать.

Ярик неожиданно ощутил во мне изменения. Нахмурился и проследил за моим взглядом.

Сабина Николаевна женщина полноватая, низкорослая, поэтому всегда на каблуках. Волосы неудачно выкрашены в жёлтый цвет и видно, что не раз пытались сделать платиновый оттенок, потому что некоторые пряди выглядели прилично, но волосы сильно пострадали. Даже причёска не смогла скрыть жалкое состояние волос. Противное мне лицо, слишком строгое, слишком ухоженное и ярко-накрашенное. Глаза голубые пристально впились в меня невыносимым, въедливым, начальствующим взглядом. И бурили меня с особым садизмом.

На ней её любимый цвет — морской волны, почти весь гардероб такого оттенка. Бесформенное платье, прячущее расплывшуюся фигуру, сверху уродливая накидка.

Сабина Николаевна шутить не любит. Женщина с крутым нравом и драконьими мерами воспитания невестки. Она даже мужу не даёт поблажек, хотя Виктор Васильевич сам по себе не допускает легкомыслия.

Свёкор нахмурился, заметив меня. Был он выше жены на полторы головы, почти с Ярослава ростом. Лысый, строгий-престрогий и костюм у него такой же.

Что они забыли в торговом центре на окраине города в такой ранний час? Ведь, для таких, как они, есть всё в центре города, где мало детей, где цены в три раза выше и общество «чище».

— Иоанна? — озверело, щурилась на меня Сабина, наступая, как вражеская армия, на мою независимость.

У меня сердце в пятки упало. Я неприлично оделась. В брюках, и вещи не новые. Косы заплела, а не причёску сделала. И стою с незнакомым им мужчиной, блудница.

Я тихо заскулила.

— Кто такие? — причмокнул языком Ярик и приобрёл очень боевой вид. Губы сжал, и они застыли в ехидной недоброй ухмылке. Глаза из-под бровей сверкнули и выцвели до алюминиевого цвета. Я даже на мгновение обомлела от такого.

— Тупенькие, — заныла я, пытаясь сбежать, но Яр меня крепко держал за руку.

— Это я и сам вижу. Тебе они кто?

— Бывшая свекровь, мать моего покойного мужа. И свёкор, — прошептала я и уставилась в пол, низко склонив голову. Сказать я больше ничего не могла, и смотреть в эти жестокие глаза жестокой женщины тоже.

— Иоанна! Глаза на меня подняла! — рыкнула Сабина, подскочив ко мне разъярённой медведицей.

Всё же мама моя была намного мягче. Поэтому и общалась с родственниками, как можно реже.

— Отвалила от неё, хрычовка-страхоёбина, — Ярослав заслонил меня своей спиной, отгородив от свекрови.

И мне неожиданно полегчало.

Где-то внутри меня маленькая девочка для битья, пыталась вылезти наружу и получить за все свои косяки. Она всё время так делала, пытаясь посмотреть страху в глаза. И всегда проигрывала, опять забиваясь и прячась.

Мне надо было справиться с этой детской болезнью. Они не властны надо мной, эти люди мне никто.

— Что вам надо? — выдавила я из себя и вышла из-за спины, смело посмотрев на Сабину.

Та опешила от слов Ярика, уставилась на него своим невыносимым взглядом. Но Ярослава не пробьёшь, он харкнул ей на платье.

— Витя!!! — завизжала Сабина, лицо её перекосилось в дичайшей злобе. — Это волк!!!

— Щенок! — Витя подлетел к Ярославу. — Охотникова Волкову не достанется!

Завязалась драка.

Я не успела очухаться, как бывшая свекровь подбежала ко мне и схватила за запястье. Как она любила сильно до боли. Я тут же огрела её своим рюкзаком. Со всей силы ударила, так что шпильки из её высокой причёски вылетели, и на пол упал шиньон, прятавший лысину.

— Не смей меня трогать! — закричала я.

Сабина не устояла на каблуках, упала на пол и заревела в полный голос. В этот момент Ярослав швырнул Витю в фонтан и мой свёкор, как голубой берет, скрылся на время под водой.

Ярослав прихватив меня, побежал из торгового центра. За нами бежали охранники, но не догнали. Мы обогнули паровозик и детский сад на выгуле, выбежали на улицу.

— За руль, Лапа, — тихо скомандовал Яр и всунул мне ключи от машины.

Я довольная, забралась на водительское сидение, завела машину. Никогда не управляла такими танками. Сидишь высоко, смотришь далеко. Только вот и габариты солидные, не сразу привыкнешь.

Я аккуратно выезжала с парковки. Посмотрела на Ярослава.

А он снял куртку, на рубахе было мокрое пятно от крови.

— Бл*дская порода, кровь чувствует, как зверь, — сквозь клыки прорычал Ярослав.

— Боже! Что он с тобой сделал?! — я включила аварийную сигнализацию и остановилась на проезжей части.

— Ножом в рану ткнул, выдрочень старый, — рычал Ярик, морщась от боли.

Мой свёкор?! Пырнул молодого человека ножом?!

Я точно чего-то не знаю! Я что-то упустила в этой жизни!