Глава 7

Проснулась я в прихожей. Бабуля не дотащила до кровати. Подложила под голову подушку и укрыла одеялом.

Спину ломило от сна на холодном полу. Я поползла в сторону своей комнаты.

Был новый день, и это немного пугало.

В доме топилась печь, пахло очередной кашей.

— Ба! — хрипло позвала я. — Ты вчера зверя видела?

— Волк, — отозвалась бабуля из подполья. — Картошку сегодня копать будешь.

— Ба, это был не волк!

— Волк! — бабуля выползла из подпола. Лихо так, как молодая. — Я всё подготовила, картошку высыпешь на доски.

Она вроде не сильно поразилась вчерашнему инциденту. А это значит — у страха глаза велики. И напилась я сильно.

Прошла на кухню, попить водички. Туго соображая, как бы уклониться от огорода.

— Продукты! — осенило меня. — Надо ехать за продуктами!

А машины нет. Значит, я до вечера буду таскаться по автобусам. Но это лучше, чем на огород идти.

— Купи хлебушка бородинского, — согласилась со мной бабуля и пригнала мне старушечью тележку на колёсиках.

Я бы с рюкзаком съездила, но, похоже, бабушкин вариант лучше.

Перед завтраком я привела себя в порядок. Из головы не выходило животное, которое я вчера видела. Убейся, упейся, но это либо галлюцинация была, либо волк действительно был человекообразным. И такого размера!

Я не сошла с ума. Вот сейчас выйду, посмотрю следы.

А выходить из дома страшно. Даже несмотря на раннее утро и наличие боевой бабушки рядом.

Завтракали с бабулей. Чаи гоняли. Я намеренно тянула время.

Подкрасилась, заплела две косы, сверху шапочку натянула вязанную. Блузка, брюки, полуботинки. В общественный транспорт проще нужно одеваться.

В своём старом пальто я вышла из дома.

Через плечо сумка, в руках баул на колёсах.

Стояла на крыльце и внимательно изучала землю у дома, мостки старые. Следов не было, но одной доске остались три отпечатка от острых когтей. И капли крови. Бабка волка ранила.

Меня дрожь пробила. Внутри поселилось липкое чувства дикого страха. Оно заставляло всё время оглядываться и чутко прислушиваться.

В пустой деревне звуков немного. От того, что людей нет, становилось ещё ужаснее.

Обманывает меня бабуля. Либо она его не рассмотрела, либо не хочет меня ещё больше пугать.

Я бы написала заявление в город. Но деревня заброшенная, точнее выкупленная в частную собственность, а это значит, что никто не приедет и ловить существо не станет.

Вспомнив о частной собственности, я свернула мимо дома и сараев ближе к огороду. Обошла стороной пустую теплицу из поликарбоната и в дыру в сетке-рабице проникала на чужой участок.

Оказалась сразу в саду.

Под деревьями была утоптана земля. Трава не росла. Оглядываясь, я взяла с дерева одно красное яблочко и попробовала его.

Едкий кислый сок опалил весь рот. И я, сплюнув, выкинула яблоко в сторону. Хоть аллегорию пиши. Так сладко и аппетитно выглядят яблочки, а на вкус отвратительны.

Дом, где жил Ярослав был из белого кирпича с круглой крышей. Казался нежилым. Окна занавешены, печь не топилась.

Я вышла из-под сени деревьев на полянку перед домом. Трава была зелёной. Специальная, посеянная для благоустройства. Мягкая, как ковёр под ногами. Во дворе у покосившихся ворот стоял внедорожник Ярика.

Почему-то у этого дома мне не было страшно, как в своём. Возможно дело в прозрачном заборе, территория просматривалась во все стороны. Был виден следующий покосившийся дом, другая улица и часть речки вдали.

— Лап!

Я резко обернулась.

Ярослав стоял на крыльце дома. На его плечи была накинута чёрная куртка, плохо прикрывающая белый бинт, что поддерживал правую руку. Под курткой не было футболки.

Сильная шея с яркими сухожилиями, ямка под ней и острая ключица. Подкаченная грудь с небольшими сосками. И волосики на груди. Косые мышцы со спины переходили в пресс и волосатую дорожку, что от пупка убегала вниз и пряталась в джинсы.

До чего ж красивый!

— Яр! — я медленно стала подходить к нему. — Что у тебя с рукой?! Это вчера?

— Вчера, — хмыкнул он.

Лицо было болезненным с синеватым оттенком и не только на щетине. Под глазами тёмные круги, губы высохли.

И меня эта картина на части пыталась порвать. Я никогда в жизни так не переживала за другого человека. Сердце кровью обливалось.

Всю свою жизнь я была послушной девочкой. Из рук родителей в руки мужа и его семьи. И хотя у меня была учёба и работа, я всё равно чувствовала себя ребёнком, и вела себя соответственно. На работе меня воспринимали, как строгую и холодную даму. Миф я вчера развеяла. Но на самом деле, я просто выполняла то, что мне говорили, и не подпускала к себе.

Мне не приходилось заботиться, любить и уделять внимание. Даже уход за бабушкой Валей, как обычная работа была для меня чем-то обязательным. Никаких чувств.

Когда я увидела Ярослава в болезни, во мне пробудилась женщина с ярким материнским инстинктом. Казалось, я просто обязана о нём позаботиться. Приласкать, обнять, врача вызвать. Беззащитный вид Ярослава, порождал глубокую нежность, которую нужно было дарить, а не держать в себе.

И он нуждался во мне. Это было необъяснимо, на подсознательном уровне. Не простое влечение, а жажда быть рядом.

Я подошла ближе, поднялась на крыльцо. Встала рядом с ним. Его запах казался знакомым. И весь он, как часть моей жизни.

Протянула руку и провела по его колючему лицу холодными пальцами. Яр напрягся, чуть заметно улыбнулся.

— Как мои дойки поживают? — потрогал мою грудь через пальто.

— Ты врача вызывал? — я продолжала нежно трогать его. Провела по твёрдому торсу… Офигенно твёрдому! Заглянула под куртку. Плечо было всё перевязано. И бинт пропитан кровью. — Тебя порезали что ли? — испугалась я. Что можно было ожидать от охранников Гамлета. Они все с ножами ходили.

— Шальная пуля, — он смотрел на меня свысока потемневшим взглядом из-под широких бровей. На губах появилась улыбочка а-ля Ярик Волков. — Жаль. Я хотел тебя сегодня в баню затащить. Придётся до завтра ждать.

— Реально пуля? — уставилась на него. — Так вытащили?

Он кивнул, продолжая меня разглядывать. Обратил внимание на мою сумку с колёсиками.

— За продуктами поеду, — я скривилась и тихо добавила, — ещё картошку копать.

Ярик спокойно достал левой рукой свой потрёпанный телефон и набрал номер. Накренился чмокнув в щёку.

Так мило. Я покраснела и не смогла сдержать улыбку.

— И-иго-орь, — противным голосом протянул в трубку Ярик. — Взял Рыжика, в доме с моим по соседству выкопаете кортошку… Я, бл*дь у теб спрашивал, хочешь ты или нет!!! Да, там бабуля ещё жива, так что вначале поздороваешься, чтобы не огрести.

Ярик отключил звонок и улыбнулся мне.

Спаситель мой! Замечательный мой!

— Не надо пешком за продуктами ездить. Сядешь за руль, — он вернулся в дом, кивнув мне головой.

Я зашла следом.

В доме была старинная обстановка. Видимо, Ярик недавно въехал и ремонт не был сделан. И пахло в доме пустотой и сыростью. Было холодно, будто Ярослав не ночевал и вообще здесь не жил. Атмосфера мрачная, окна все закрыты занавесками.

Ярослав скинул куртку на старый диван. Там валялись его вещи, и на спинку был аккуратно положен деловой костюм, упакованный в целллофан.

Одной рукой Ярик взял серую рубаху.

Я тут же кинула сумки, поспешила ему на помощь.

— Вначале больную руку, — я взяла у него рубаху и помогла ему вытащить руку из бинта, на котором она висела.

Ухаживала с особой осторожностью. Внутри всё сжималось от жалости и трепета.

— Разденься, — тихо прошептал Ярик, опалив жарким дыханием мою щёку. — От прикосновений кожа к коже, регенерация усилиться. Я за руль сесть смогу.

— Дурак, — смущённо буркнула я, покраснев.

— Не совсем, — внимательно смотрел на меня. — Лапка, расстегни пальто. Сама. Я ранен сегодня.

— Ты серьёзно? — решилась заглянуть в его серо-карие глаза.

А там взрыв серебра на тёмном фоне, наносящий урон. Как стихия, неуправляемый и разрушительный. Такой взгляд, что страшно становится за себя и окружающих.

— Да, — кивнул он, продолжая улыбаться. — Постоим, пожмёмся. Если захочешь, трахнемся разок.

— Обойдёшься. Я к тебе не за этим пришла, — немного обиделась, что даже в таком состоянии ему от меня только одно нужно.

Он ухватил меня левой рукой за пальцы и сжал их почти до боли.

— Яр! — я напугано хотела отшатнуться, но он не отпустил.

— Зачем тогда пришла? — улыбка сошла с лица. И стал Ярослав Родионович страшноватым. Жутковатым. — Ты отца моего не слушай. Он власти надо мной не имеет. Жить остаётесь на своём участке. Только от меня не беги.

А что если он, правда, не в себе? Ведь сейчас именно это на ум приходило. Пугает меня.

— О животных, — сосредоточилась я и вырвала всё-таки свои пальцы из его руки. — Вчера к нам во двор жуткое существо забралась. Бабушка говорит волк, но я сомневаюсь. Ты будь осторожен.

— Не бойся его, — Ярик тяжело вздохнул, одной рукой стал застёгивать пуговицы на рубахе. — Через два часа строительная техника приедет. Здесь теперь круглосуточно люди будут. Звери уйдут в лес.

Я не могла на это смотреть. Героические потуги и попытки застегнуть мелкие пуговки на рубахе левой рукой. Бесстрашно подошла ближе и стала застёгивать его рубаху. Ярослав больше не делал резких движений. Смотрел на меня, смущая.

— Лап, давай сексом займёмся, — проскулил Ярик.

— Куда тебе?! — усмехнулась я. — Пусть плечо заживёт.

А у самой трусики намокать начали. И я приболдела от этого. Это он на меня так влиял, одним предложением возбуждал.

— Быстрее заживёт, — он навалился на меня и стал зацеловывать лицо, проезжаясь языком. Левая рука его легла на талию. И мне под пальто стало невыносимо жарко. — Ла-ап, дава-ай. Ну-у?

Ну-у, Иоанна Андреевна, дай же парню, весь уже извёлся! Картошку копать не надо, Игорь с компанией всё сделают, если их бабушка на огород пустит и не подстрелит из ружья.

Я закрыла глаза.

Дрожью мелкой от колючих поцелуев стало разноситься желание. Пальцы мои в обратную сторону по рубахе пошли, расстёгивая её. А потом я пальто расстегнула.

Ярослав стал осыпать поцелуями мою шею, втягивая кожу ртом, прикусывая немного.

Содрогнулось всё моё сознание от невыносимого желания. Дыхание прерывистое вырывалось со стоном, когда парень ниже нагибался, зацеловывая уже ключицу, языком вылизывая её.

Пальто упало на пол, следом отправилась блузка.

Две груди в чашечках бюстгальтера пострадали от засосов.

Ярик протащил меня в сторону, присел на диван. Рука горячая скользнула по моей спине и пальцы стали путаться в застёжке.

Я расстегнула кнопочки впереди между чашечками. И распахнула лифчик оголив грудь. Услышала стон Ярослава.

Дорвался.

Такой восторг на лице появился. Столько счастья и радости дарили мои груди, что Ярослав не сразу к ним приник.

Вначале нежно, аккуратно потрогал, а потом носом закопался между моих грудей, проехал длинным, твёрдым языком по нежной коже. Ласкал грудь, с особой осторожностью, боясь даже щетиной уколоть. Всосал сосок. Этого хватало, чтобы чуть с ума не сойти от желания.

Каждая клеточка моего тела, в неистовом движении, выделяла тепло. Тепло копилось, перерастало в лаву, что стекалась вниз, по животу и собиралась между моих ног в тугой, невыносимо, палящий зной. Страсть пекла моё нутро, пламя раздувалось, туманя разум.

Опалил мужской рот мои соски, одно из самых чувствительных мест на моём теле. Порывом разгорелась эйфория внутри. Я непроизвольно стала сжимать мышцы лона.

Вскрикнула.

— Погоди, погоди! — шипел Ярослав, расстёгивая мои брюки. Рывком вместе с трусиками их опустил вниз.

Прикусил мне сосок и проехался пальцем по клитору. Палец отправил в горячее, сочащееся лоно.

Я закричала в голос, вцепилась в его волосы руками, пытаясь оторвать от соска. Больно было от его укуса, сладко от его настойчивости.

Палец внутри меня нажимал какие-то нужные точки. И я взорвалась оргазмом, стоя у дивана. С силой прижимая к себе любовника. Неуклюже приподняв колено, которое путалось в спущенных брюках.

Я старалась помнить, что всё опять происходит вертикально.

Вначале помутился разум, пропал слух и зрение. Дыхание задержалось. А потом одурелый крик на весь дом, и ломка всего содрогающегося тела. Ноги уже не держали, и любовник тоже не держал, я упала на колени, соскочив с мокрой руки Ярослава.

Упала лицом прямо в пах. Ярик очень быстро расстегнул рукой ширинку и достал член. Продолжая задыхаться, я ртом захватила головку члена и запустила её глубже. Слюны было столько, что по стволу потекла. И я с ошалелостью стала заглатывать орган, ухватила кулаком. И даже когда Яр кричал, когда семя стрельнула мне в горло, терпкостью окатив полость и вязкостью сковав язык, я остановиться не могла.

Не могла!

Отсосасала с особой жадностью. А ведь никогда в жизни ничего подобного не делала.

Это ведь неприлично! Саша, ты в гробу перевернулся?

Носом упала в волосы на лобке любовника, оставив пульсирующий член у щеки.

Нужно было отдышаться.

Его горячая, широкая ладонь гладила мою спину. Проезжалась нежно по лопаткам. Палец влажный скользил по позвоночнику.

Запахи переплелись стали острыми. Пахло потом, моим дезодорантом и дымом. Дымом пах Ярослав, это его аромат.

— Лапуль, — задыхался Ярик, — Ты от меня никуда не собирайся. Такого у меня в жизни не было. Я тебя не отпущу.

Я устало засмеялась, подняла на него взгляд.

Он смотрел на меня огромными потемневшими глазами с болью и

Любовью!