Глава 9 · Созвездие Хамелеон

– Ну вот и все, Окс. Вот и все… – бессмысленно повторяю я, сидя в совершенно пустой комнате отдыха.

После того как Фаррух, впервые не проронивший по пути ни слова, отвел меня в комнату, я завалилась на кровать и, съедаемая совестью, пролежала почти до обеда.

В подтверждение моих опасений, в офицерскую столовую на этот раз меня не пригласили. Вместо этого еду принес какой-то незнакомый офицер, скорее всего, дежурный или помощник кока. Вяло поковыряв приборами в тарелках, я переоделась в темно-синие штаны и белую блузку, глянула на себя в зеркало и ахнула. Ну прям как бело-голубая парадная форма офицеров. Только нашивок не хватает.

Несмотря на всю свою неприязнь к военщине, я решила не переодеваться и пошла к панели. Как и прежде, после введения личного кода собралась присесть на пуфик в ожидании «компании», но дверь неожиданно открылась сама.

Мол, топай на все четыре стороны, свидетельница.

Несмело выглянув в коридор и, естественно, не обнаружив там никого, кроме пустоты, я обхватила себя за плечи и понуро поплелась в сторону комнаты отдыха.

– Ну вот и все, Окс… Вот и все…

Я сидела в абсолютно пустой комнате на низком диванчике, подтянув ноги к груди и обняв их руками, и задумчиво смотрела в пространство.

Мне частенько приходилось поступать в жизни не по совести – того требовали обстоятельства, и, видимо, сейчас пришло возмездие за все прошлые разы.

«Да что такого? – мысленно бодрилась я. – Подумаешь, пригрозила обвинить Тивана в домогательстве. Во-первых, я защищалась! Во-вторых, я же не на суде это сделала, а как бы понарошку. Чисто гипотетически!»

Но, вопреки всем нестройным аргументам в свою защиту, душу рвало на части от стыда. И именно в этот момент дверь в комнату отдыха с легким шумом отъехала в сторону, и в помещение вошел источник моих терзаний.

Быстрым шагом дойдя до диванчика, капитан Тиван положил рядом со мной небольшую коробку с криво прицепленным сбоку бантиком.

– Я купил их на Церере, но не успел подарить, – сказал он. – Думал отдать, когда будет особый повод, но, видимо, он уже не появится.

С грустью отметив, что капитан не захотел отдавать подарок в руки, а просто положил его на диван, я торопливо беру в руки коробку. Сняв крышку, пораженно смотрю на лежащую на дне коробки новенькую пару светло-розовых босоножек и удивленно хлопаю ресницами.

Это же МОИ босоножки!

– Детектив Снай сказал, что ты хотела забрать их, но туфлю оформили как улику по делу, – холодно поясняет он. – Я хотел подбодрить тебя, поэтому купил точно такие же.

Что надо говорить в таких случаях? Благодарить, поражаться внимательности военного или встать и дружески обнять Тивана?

Если бы не было той дурацкой угрозы, я бы с визгом вскочила и бросилась его обнимать. Возможно, даже зацеловала бы от счастья. Но как поступить сейчас?

В полнейшем замешательстве я смотрю на дизайнерские босоножки и выбираю самый нейтральный вариант:

– Спасибо…

– Не за что, – фыркает Тиван, вновь становясь саркастичным засранцем в форме, которым был в первый день нашего знакомства. – Ну не выбрасывать же теперь.

Молча достав босоножки из коробки, я сажусь с явным намерением стянуть с себя прямоходящую обувь и взмыть на высоту шпилек.

Опустив голову, я стягиваю с себя черные балетки и слышу тихое признание Тивана:

– Я сильно рисковал, когда поставил в твоем доме наблюдение и прослушку, не получив одобрения сверху. Но твоя жизнь того стоила…

Резко подняв голову, я вижу спину удаляющегося капитана и, как была босиком, бегу следом за ним, обгоняю и заслоняю собой дорогу.

– Тиван, это был блеф, – горячо говорю я, и мой голос полон отчаяния. – Я просто так сильно разозлилась… Я бы никогда не обвинила тебя в домогательстве!

– Да чего уж. – Его губы кривятся в усмешке. – Трижды за ночь! Поверь, мне многие позавидовали бы, – довольно громко смеется он и тут же резко спрашивает: – Как ты догадалась, что сегодня я ночевал у тебя в комнате?

– Ты спал со мной?

Я удивлена и почему-то немного смущена этим признанием.

– Да, – кивает офицер. – В кресле. Подумал, зачем бегать туда-сюда.

Я прикусываю нижнюю губу. Так, может, поэтому меня больше не тревожили кошмары? Неужели капитан Тиван и есть мое успокоительное?

– Твой отец попросил у доктора Ветлана результаты обследования, – прежним тоном сообщает капитан. – Подумал, тебе будет интересно знать, что он волнуется о тебе… За что, Окс?

Вопрос сбивает меня с толку. За что я так поступила с Тиваном? Почему ответила на теплоту и заботу как неблагодарная идиотка? Ответ прост – я неблагодарная идиотка!

– За что ты так сильно его ненавидишь?

Я сжимаю пальцы. А-а-а… Так он не о себе спрашивал. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: Тиван почему-то на стороне своего кумира, и этот факт меня безумно раздражает.

– Просто не понимаю, как можно любить космос больше, чем родную дочь! – в сердцах бросаю я и развожу руками. – Да кто вообще может любить эти консервные банки?

Капитан слегка наклоняется вперед и вызывающе смотрит мне в глаза.

– Ну, я, например.

Обратная аннигиляция, ну почему я все время говорю мимо?

– Извини, не хотела тебя задеть. – Я пытаюсь улыбнуться, но выходит как-то не слишком весело.

– Ничего страшного, – отмахивается Тиван. – Я вот не понимаю, как можно любить травить себя наркотой.

Он вновь выпрямляется и встает ровно. Прямая спина, прямой взгляд, прямые мысли – идеальный солдат.

Печально улыбнувшись, я медленно обхожу его.

– Капитан, вам знаком термин «картезианский театр»? – спрашиваю я, возвращаясь обратно к дивану. – Один обдолбанный паренек с улиц упорно доказывал мне, что у людей в головах сидят маленькие человечки, которые видят мир нашими глазами и отдают команды телу.

Я сажусь на свое место и быстро натягиваю на себя подаренные босоножки.

– Забавно, правда? – усмехаюсь я, откидывая назад свои густые рыжие волосы. – Один маленький человечек вместо активности гигантского количества нейронов в диалоге со множеством областей мозга.

Явно заинтересовавшись ходом моих мыслей, капитан Тиван наконец отмирает и поворачивается ко мне лицом.

– К чему ты клонишь?

Я снова грустно улыбаюсь. Как же наивно полагать, что адмирал Блейз интересовался моим состоянием просто так. Внезапно проснувшиеся отцовские чувства? Не-а. Военный расчет.

– Думаю, уже через пару минут сюда примчится до безобразия взволнованный доктор Ветлан и начнет со страстью ученого демонстрировать вам результаты активности моих больших полушарий, – с непонятным безразличием в голосе говорю я, откидываясь на мягкую спинку дивана. – Кстати, тот факт, что ученые едва не кончают от удовольствия при виде моего мозга, я считаю даже более забавным, чем наличие крохотных человечков в головах людей.

Капитан хмурит брови и медленно подходит к дивану.

– Ну же, капитан Тиван, – подбадриваю я его. – Вам уже выпала сомнительная честь познакомиться с моим отцом, так что не стесняйтесь делать выводы!

Не сводя с меня удивленных глаз, Тиван медленно опускается рядом.

– Иридий?

– Ага, – удовлетворенно киваю я, с интересом рассматривая быстро меняющиеся эмоции на его лице.

Он удивлен, он восхищен, он что-то задумал.

– Ты проходила обучение? – уже совершенно по-другому смотрит на меня капитан.

Но я даже кивнуть не успеваю, как неожиданно двери в комнату отдыха разъезжаются в стороны, и мы видим доктора Ветлана.

– Капитан! – возбужденно кричит он, размахивая на радостях своим планшетом. – Капитан, я ошибся! Это была не наркота…

Он неожиданно сбивается и, видимо, вспомнив о субординации, вытягивается по струнке.

– Разрешите доложить?

Тиван важно кивает. Мол, ну раз начал, то давай.

Доктор Ветлан по-мальчишески задорно улыбается, предвкушая нашу реакцию, и выдает и так уже известное:

– Рокси Тайлз – Иридий!

Мы с капитаном переглядываемся, после чего Тиван совершенно спокойно вновь кивает.

– Вы, наверное, не поняли, – недоверчиво смотрит на нас доктор. – Она – Иридий.

Для большей наглядности офицер тычет в мою сторону пальцем. Немного некультурно, зато показательно.

– Я знаю, Кама, – выводит своего подчиненного из тупика капитан. – Что там про наркотики?

Доктор смотрит на нас таким обиженным взглядом, словно мы открыли тайну возникновения разумной жизни во Вселенной и не сказали ему.

– Я ошибся, – повторяет он, отдавая командиру корабля свой планшет. – То, что изначально я принял за остатки от икс-ти-си-двенадцать и каннабиса, на самом деле продукты разложения совершенно другого препарата.

– И какого же? – поднимает брови капитан Тиван.

– Понятия не имею, – пожимает плечами доктор. – Структура слишком сложная и требует для диагностики работы целой лаборатории.

Прикусив губу, я опускаю голову.

Да, ради меня Бак был готов на все. В том числе и отдать парочку биллионов на создание препарата, подавляющего большую часть аномалий Иридия и оставляющего после себя такие же продукты распада, как банальная наркота.

– Окс, ничего пояснить не хочешь?

Я поднимаю голову и смотрю такими честными глазами, что Тивану сразу становится очевидно: правды от меня не добьешься.

Капитан недовольно хмурит брови, и в этот момент двери в комнату отдыха вновь разъезжаются, впуская в помещение моего утреннего знакомого – Томаса Шанго.

– Никогда бы не подумал, – с порога заявляет Иридий и, игнорируя всех присутствующих, уверенной походкой подходит ко мне.

Да уж! Только его для полноты картины и не хватало.

На самом деле говоря: «Я знаю все, что происходит на моем корабле», капитан Тиван немного преувеличивал. В действительности абсолютно все было известно только Иридиям, ведь отчасти сам корабль был продолжением Иридия…

– Обучалась? – с нажимом спрашивает Томас.

Ну, прям вопрос дня!

– Два года, – вежливо отвечаю я.

– А потом? – допытывается Иридий. – Не прошла экзамен? Головные боли? Беременность?

Я издаю громкий язвительный смешок. Он бы еще про месячные вспомнил!

– Сбежала.

Мое честное признание почему-то всех шокирует.

Просто никто из присутствующих не может понять, как можно сбежать с корабля межзвездного флота! И не то чтобы система охраны тут чересчур сложная, а просто… Ну, как вообще можно сбежать с корабля! Чаще всего дело происходит наоборот, и офицерам приходиться вылавливать тех, кто тайком проник внутрь, чтобы стать покорителем космоса.

Переглянувшись с капитаном, Томас достает три браслета из серебристо-белого металла и протягивает мне.

– Поиграем? – предлагает он.

Я в нерешительности смотрю на тонкие полоски иридия, которыми пользовались такие, как мы, и неуверенно поднимаю руку.

Знакомое прикосновение к прохладному металлу будит во мне годами подавляемые ощущения. Это словно встретить давно потерянного близкого родственника, с которым когда-то был невероятно близок.

Забрав браслеты у Томаса, я привычным движением застегиваю два коротких на запястьях и один – длинный и тонкий – на шее. Закончив с приготовлениями, я встаю и выжидательно смотрю на мужчину.

Что дальше?

– Давно я с нашими не виделся, – с неожиданно теплой улыбкой говорит Иридий и вновь лезет в карман.

С видом фокусника он извлекает шарик радиусом три сантиметра и высоко подкидывает его вверх. Взлетев в воздух, шарик достигает верхней точки, затем, покорный притяжению корабля, устремляется вниз и замирает на уровне моих глаз.

– Как насчет «Тяни-толкай»?

Я хмурю брови, не совсем понимая, о чем говорит другой Иридий, и поднимаю руку ладонью вверх.

– Извините, Томас, но меня не учили играть, – тихо признаюсь я.

Шарик висит четко над моей ладонью, всего в каких-то десяти сантиметрах над ней.

– Я была единственной девочкой и самой маленькой на корабле, поэтому ко мне было особое отношение…

Представив кристаллическую решетку шарика, я чувствую, как едва ощутимо нагревается браслет на запястье, и слегка шевелю пальцами.

Удивленный вздох Томаса сливается с легким гудением шарика.

– Старший предпочитал не обращать внимание на мой возраст, слабое тело и пол, поэтому мы играли совершенно в другие игры.

С легким треском шарик распадается на сотни маленьких копий. Послушный моей воле рой металла делает вокруг меня круг и замирает четко над головой.

– Хотите сыграть по моим правилам?

Томас изучающе смотрит на облако из крохотных металлических шаров, застывшее вокруг меня.

– Ты слишком сильная, – наконец признает он и так очевидное.

– На вашей стороне корабль, – парирую я.

Иридий несколько секунд изучает меня пристальным взглядом и усмехается.

– Я стар, но не безумен, – важно произносит он и оборачивается к доктору Ветлану. – Кама, покажи ее результаты.

И пока мужчины что-то обсуждают, склонившись над планшетом доктора, я озорно подмигиваю капитану Тивану.

– Смотри, как я могу!

Мысленно представив нужный предмет, я вскидываю руки и делаю пару едва уловимых движений пальцами. Рой металлических шариков соединяется вместе и создает на моей голове высокую корону.

– Круто, правда? – радостно произношу я.

– Ну, ничего такого… – изображает равнодушие капитан, а у самого глаза так и блестят.

Ну, хорошо! Раз это для него ничего такого…

Повинуясь моему желанию и паре движений кистей и пальцев, вместо короткого ежика рыже-золотых волос на голове Тивана возникает буйная шевелюра из металлических кудряшек.

Он оглаживает рукой нежданно приобретенную шапку волос и хитро улыбается.

– И это все, что ты можешь? – подначивает меня капитан.

Грозно сдвинув брови, я призываю свой маленький рой. Послушные мельчайшие соединения иридия обволакивают мои кисти на манер перчаток и замирают. Прикрыв глаза, я сосредоточенно хмурю лоб и мысленно тянусь к обшивке комнаты отдыха.

«Живой» пластик, из которого сделаны межзвездные корабли, настороженно прислушивается ко мне. У корабля уже есть Иридий, поэтому моя попытка наладить контакт подобна вторжению.

«Привет», – мысленно произношу я и тут же получаю ответ – корабль дергается, словно огрызающаяся на чужака собака.

Для меня это полная неожиданность. В кои-то веки, не устояв на высоких шпильках босоножек, я с громким визгом заваливаюсь вперед и падаю прямиком на капитана.

– Осторожно, – смеясь, говорит он и заключает меня в объятия.

– А не надо было нарываться! – сердито замечает Иридий и вновь возвращается к изучению моей мозговой активности.

Тихонько прыснув от смеха, я слезаю с улыбающегося капитана Тивана и сажусь рядом.

– И будь добра вернуть шарик, – не поднимая головы, ворчит Томас.

Все с той же улыбкой я выставляю ладони вперед и заставляю металл вернуть свое исходное состояние.

– Как ты это делаешь? – задает закономерный вопрос Тайрус, закидывая руку на спинку дивана позади меня.

Пожав плечами, я мельком смотрю на тихо шепчущихся доктора и Иридия и хмурюсь.

Иридиев всегда было мало во всех существующих колониях, и дело даже не в «порченой» хромосоме, которая дает нам определенные способности. Основная проблема заключалась в том, чтобы не упустить возможности ребенка и его потенциал. При отсутствии нужных упражнений и режима с детства большая часть Иридиев просто сходила с ума от головных болей, преследующих нас с пятилетнего возраста.

Мне удивительно повезло, что мой отец был Иридием и знал на собственной шкуре, что я чувствую, поэтому обезопасил мое развитие как мог. Мне удивительно не повезло, что адмирал Блейз – самый сильный из всех Иридиев.

– Как думаешь, сколько кораблей она сможет контролировать? – слышу тихий вопрос.

– Минимум три, – так же тихо говорит Томас. – Но и это не предел…

От этих слов мне становится неприятно. Прикусив губу, я опускаю глаза и делаю вид, что созерцание босоножек – это невероятно захватывающий процесс.

Почему никого никогда не интересовал, допустим, какой мой любимый цвет или фасон платья? Почему всем важно только одно – сколько же кораблей я могу себе подчинить?

– Окс, – моментально ловит смену моего настроения Тиван, – все в порядке?

– Почему «Ти»? – неожиданно спрашиваю я у него.

– Что?

Такая резкая смена темы немного сбивает капитана, но мне почему-то кажется, что, если он первым поделится своими переживаниями из детства, мне будет намного легче быть откровенной в ответ.

– Почему Гару зовет тебя Ти? – требовательно спрашиваю я, с интересом заглядывая ему в лицо.

Немного рассеянно почесав затылок, капитан упирается локтем в спинку дивана и подпирает голову кулаком.

– Только пообещай не смеяться, – почему-то просит он, понижая голос.

– Попытаюсь, – честно отвечаю я, уже заранее начиная улыбаться.

Тиван кидает на меня взгляд из серии: «Если что, ты мне уже пообещала» и начинает рассказывать:

– Мои родители назвали меня Тайрус Илий, что переводится как «бесстрашный лев», но в детстве я был больше похож на добродушного ангелочка, чем на вымершего хищника. Возможно, поэтому, когда мы с Гару попали на корабль, Старший стал звать меня Ти до тех пор, пока я не доказал обратное.

Я широко улыбаюсь, размышляя над игрой слов. Сленговое обозначение «Ти» обычно использовали в компьютерных играх для персонажей с характерной внешностью до безобразия милых мужчин.

Скосив глаза, я с интересом смотрю на лицо капитана Тивана. Каким же лапусиком надо быть в возрасте четырнадцати лет, чтобы получить такое прозвище!

– Ти-и-и… – с улыбкой тяну я. – А, по-моему, очень мило!

– В том-то и дело, что «мило», – показательно возмущается капитан. – Меня продолжали называть «Ти», даже когда я стал пилотом штурмовика.

Я с широкой улыбкой смотрю на сидящего рядом Тивана и мысленно вспоминаю все, что говорили о нем девочки в баре. Пилот штурмовика, отличившийся в боях, затем один из младших командиров и в итоге самый молодой из всех капитанов военных кораблей межгалактического флота.

Тивану было двадцать восемь, когда его повысили до звания капитана. А сколько было моему отцу, когда он получил свой первый кораблик? Тридцать – тридцать два, не меньше.

– А я бы хотела посмотреть на тебя маленького, – неожиданно признаюсь я и осекаюсь.

Маленький… Маленький… Ну конечно!

– Ти, – радостно подпрыгиваю я. – Мне срочно нужно поговорить с детективом Снаем!

Он секунду смотрит на мое радостное лицо человека, открывшего по меньшей мере новую пригодную для жизни планету, и, не оглядываясь, протягивает руку назад.

– Кама, планшет, – звучит приказ.

Не раздумывая, доктор Ветлан молча передает рабочий инструмент капитану.

– А можно… – Я неожиданно сбиваюсь. – А можно на мостике? – нерешительно прошу я и поспешно поясняю: – Мне нужен большой экран.

Где-то около минуты, которая кажется мне вечностью, капитан обдумывает мою просьбу.

– Пошли, – в конечном итоге решает он и первым поднимается с дивана.

Звонко цокая каблучками, я торопливо иду следом, стараясь поспевать за его широким решительным шагом.

На мостике мы оказываемся от силы через десять минут, еще пара минут необходима, чтобы связаться с Церерой и дождаться, пока вызов перенаправят детективу Снаю.

Все это время я нервно расхаживаю перед экраном, теребя от нетерпения край белого манжета, пока наконец на мониторе не появляется знакомое лицо грузного детектива.

– Окс? Ты хотела со мной поговорить?

– Да! – Я радостно улыбаюсь. – То есть нет! – совершенно нелогично выдаю я.

На меня удивленно глянул не только детектив с капитаном, но даже офицер, осуществляющий сигнал нужного качества, выглянул из своего укрытия и удивленно поднял брови.

– А можно Дона? Ненадолго…

Сказать, что эта фраза поразила присутствующих, все равно что назвать черную дыру местом, куда попадают души потерянных носков после смерти. Ну, то есть ничего не сказать…

– Дона Айлза? Моего помощника? – зачем-то уточняет детектив Снай.

Я активно киваю головой, чуть ли не подпрыгивая от гордости за свою догадливость. Окинув меня и капитана Тивана суровым бдительным взглядом, полицейский оборачивается в сторону.

– Поди-ка сюда!

Ого! Оказывается, приказы раздавать не только Тайрус умеет. Я скашиваю глаза чуть в сторону, смотрю на суровый профиль капитана и тихонько прыскаю от смеха.

Ти… Не, ну кто бы мог подумать!

– Да? – немного испуганно отзывается молодой парень, и на экране появляется его удивленное лицо.

– Ну, здравствуй! – с легкой иронией приветствую я Дона.

– П-привет… – демонстрирует внезапное заикание парень.

Почему мне нужен был большой экран? Просто хотелось посмотреть, как забегают его глазки и виновато вытянется симпатичная мордашка.

Но Дон Айлз демонстрирует небывалый актерский талант и умение держать себя в руках.

– О чем вы хотели поговорить, Рокси?

Вы? Фи-и! Мог бы так не стараться казаться вежливым.

Скрестив руки на груди, я наклоняю голову вбок и с задумчивым видом смотрю в его серо-зеленые глаза с едва различимым черным пятнышком на радужке. И почему я сразу не вспомнила?

– Э-э-э… – немного растерянно выдавливает он, тушуясь под моим пристальным взглядом.

А я просто молча стою и смотрю на него.

Своему ораторскому искусству я в последнее время не доверяю, так что пользуюсь житейской мудростью и просто молчу, надеясь, что это убережет меня от глупостей, которые может брякнуть язык.

Дон поступает так же. И вот стоим мы, как два барана, и пялимся друг на друга в надежде… А фиг его знает, на что мы рассчитываем!

Оценив всю комичность ситуации, я не выдерживаю и все-таки улыбаюсь сначала уголками губ, затем улыбка помимо моей воли становится шире, и в итоге я прыскаю от смеха.

– Ну, Окс! – возмущенно выговаривает мне Дон и, поддавшись моменту, тоже широко улыбается.

А я-то что? Я громко смеюсь, не скрывая своей радости. Ведь это он! Спутник моих не самых веселых лет жизни – мальчик номер сто семнадцать.

– Окс, ты совсем не изменилась, – фыркает он.

Я открываю рот от удивления. С учетом того, что мы с Доном провели несколько лет своей жизни на заводе по пошиву одежды, где нас недокармливали и брили налысо, такое заявление звучит как минимум странно.

– Что значит «не изменилась»? – возмущаюсь я. – Ты ослеп?

Для большей наглядности я эффектно поворачиваюсь вокруг своей оси, взбиваю пушистую гриву рыжих волос и демонстративно выпячиваю грудь.

– Сдаюсь, – с улыбкой кивает парень. – Ты очень изменилась, оставшись прежней.

Я закатываю глаза. Дон даже одиннадцатилетним мальцом умничал на каждом шагу, за что был частенько бит ребятами постарше. К счастью, его, как и меня, вовремя заметила Май и взяла под свое крыло.

Вынырнув из внезапно накативших воспоминаний, я ехидно улыбаюсь.

– Помнится, кое-кто клялся, что будет офицером межзвездного флота, – не могу удержаться от легкой шпильки.

– Помнится, кто-то клялся, что лучше перегрызет себе вены на руках, чем окажется на военном корабле, – парирует Дон.

Вспоминаю, в каком состоянии Гару принес меня на корабль, как я безостановочно смеялась, цеплялась за косяки, и легкомысленно пожимаю плечами.

– Но я-то ветреная женщина. – Я кокетливо хлопаю ресницами. – А у тебя какое оправдание?

Дон громко смеется, становясь прежним веселым мальчишкой, которого я знала раньше.

– Как ты догадалась? – задает он закономерный вопрос.

Удивление Дона понятно: мы расстались сразу же, как нас освободила полиция, и тот изможденный лысый мальчик мало походил на взрослого молодого мужчину, которого я вижу на экране.

– Я просто часто смотрела тебе в глаза, – подражая его манере высказываться, я делаю небольшую паузу и поясняю: – Пятнышко на радужке.

– А-а-а… – понимающе протягивает он.

– Не хочу прерывать вечер воспоминаний, – неожиданно вмешивается капитан Тиван, – но это конфиденциальный канал связи.

Я бросаю на него недоуменный взгляд. Он что, злится? С чего бы это?

– Капитан Тиван, это соединение с Церерой записывается? – официальным тоном уточняю я.

– Да, записывается, – в той же манере отвечает он, играя желваками на лице.

Какая космическая муха его покусала?

Вновь повернувшись к замершему в ожидании Дону, я набираю полную грудь воздуха и признаюсь:

– Я видела Май…

Дон округляет глаза, зачем-то облизывает губы, касается указательным пальцем виска и дергает себя за мочку уха, что приблизительно означает: «Спятила! Здесь посторонние».

– Улицы видели Душителя…

Дон громко кашляет и касается пальцем кончика носа – «ты больная?».

– Дон, заканчивай, – недовольно морщусь я. – Мы оба знаем, что Май устроит самосуд, и, возможно, очень скоро мы найдем нашего насильника и убийцу со всеми уликами.

– И что в этом плохого? – наконец присоединяется к беседе Дон.

– А то, что полиция поймает исполнителя, в то время как заказчики окажутся там же и на тех же местах.

Дон оглядывается, видимо, в поисках поддержки у своего наставника.

– Чего ты хочешь?

– Дон, улицы не станут помогать детективу Снаю или Дону Айлзу, – убежденно говорю я, – но улицы всегда помогут мальчику номер сто семнадцать…

– И как ты себе это представляешь? Я вернусь обратно и буду гулять взад-вперед, размахивая плакатом – «117 хочет поговорить с Май»?

Я тяжело вздыхаю и качаю головой. Ну неужели мне всему его учить надо?

– Дон, – устало говорю я, – просто сними себе симпатичную девочку.

Некоторое время он тупо смотрит на меня, и лишь спустя несколько секунд в его глазах вспыхивает понимание.

– Не думаю, что департамент полиции оплатит мне эту встречу со связным, – фыркает Дон и тут же серьезно кивает: – Я все понял, Окс. Сделаю.

Я тепло улыбаюсь ему и, дважды стукнув кулаком по груди, показываю открытую ладонь, что значит «рада видеть тебя».

– Я тоже. – На лице Дона расплывается довольная улыбка. – Ну, я побежал! А то всех красивых девочек расхватают.

Махнув рукой на прощанье, я со счастливой улыбкой разворачиваюсь к капитану Тивану, вглядываюсь в непроницаемое выражение на его суровом лице и жалобно поднимаю брови.

– А ужин сегодня будет?

– Если пояснишь, что сейчас было, – сердито выдает он.

Я тяжело вздыхаю и опускаю глаза. Кажется, кое-кто сегодня ляжет голодной.

* * *

– Ты уверен? – в который раз спрашивает пожилой детектив своего юного помощника.

– Нет, – качает тот головой. – Но другого выхода ведь все равно нет.

Мужчины переглядываются.

– Ну, я пошел!

Дон Айлз выходит из летмаша и, оглядев темную улицу, уверенным шагом идет в сторону самых бедных районов купола Цереры, которые все называют просто – Улицы.

Детектив Снай провожает своего помощника долгим взглядом, тяжело вздыхает и откидывается на спинку кресла.

То громкое дело о рабском труде несовершеннолетних оставило в старом сердце Сная неизгладимый шрам. Подумать только, а ведь если бы та девчонка по имени Май не заявилась в участок и не потребовала срочно собирать полицейских департамента на штурм, возможно, ребят нашли бы намного позже или… или вообще не нашли бы.

Та девочка помогла детективу Снаю подготовить операцию и вернулась обратно на завод, чтобы успеть предупредить других детей и попытаться спрятать их, пока не начался штурм.

Когда Бурый узнал, кто погубил его империю, он хохотал, как ненормальный:

– Эта малявка? Да вы шутите!

Говорят, что Марко Бурый так и не дожил до суда – с ним произошел несчастный случай во время обеда. Ложка в глаз попала.

Детектив Снай вытаскивает свой планшет и задумчиво вглядывается в фотографию Рокси Тайлз.

Все дети после освобождения проходили полугодовую реабилитацию. Многие из них, к сожалению, не могли вспомнить своих имен и даже планет, откуда их украли. Девочка, значившаяся под номером 214, была именно такой.

Новые личности держались под строжайшим секретом, но что-то подсказывало старому детективу, что эта самая Рокси Тайлз не так проста, как могло показаться.

Неожиданно на его руке оживает браслет-КПК.

– Детектив! – возбужденно зовет его Дон Айлз. – Май согласилась помочь!

На широком лице Сная мелькает довольная улыбка, он переплетает пухлые пальцы и на всякий случай уточняет:

– Условия?

Молодой мужчина отводит взгляд и глуповато улыбается.

– Можно сказать, что их нет, – смущенно мямлит он. – Так сказать, безвозмездная помощь…

Детектив покровительственно улыбается и отключает связь. О чем могла попросить молодого, красивого парня девушка? Наверняка о чем-то безумно личном, а значит, Снаю не нужно совать в это дело свой нос.