День, когда все становится сложнее

Марк тяжело дышит, все еще время от времени вздрагивая всем телом.

– Прости… – говорит он. – Что так быстро. Не представляешь, как я тебя хотел…

Он опускается, проскальзывает между спинкой дивана и мной, выгибается, обнимает – и вот я уже лежу на нем сверху, мы сплетаемся телами еще не в силах, вопреки природе, завершить наше слияние, и это самое лучшее, что происходило со мной за последние… дайте подумать… Нет, не знаю. Много месяцев. Много.

Если бы мир людей, чувств, реальных прикосновений всегда был так хорош, я бы, может, и не сбегала и не пряталась бы.

Но даже сейчас у этого довольства и радости есть горький привкус.

– Можно тебя кое о чем попросить? – говорю я.

Марк лежит с закрытыми глазами и не мешает мне любоваться им. У меня никогда не было такого красивого мужчины. Имею право насладиться.

Но после этого вопроса горячее тело подо мной напрягается.

– Да, – говорит он спокойно, словно не выдал себя реакцией тела.

– Не говори об этом Димке, ладно? Я понимаю, что между вами совсем другие, куда более близкие отношения, что я для вас никто, но…

– Не скажу.

– Просто он и так бесился, что я его отшила… Он совсем обидится.

– Угу… – отвечает Марк странным тоном. – Точно.

– Что такое? – настороженно спрашиваю я.

– Ничего.

– Марк! – я подпрыгиваю на нем. – Что ты умалчиваешь?

– Ничего.

Но голос его слишком бесстрастен.

– Марк!

В этот раз он и вовсе не отвечает.

И это молчание заставляет меня копаться в памяти, сопоставлять факты, делать выводы.

– Марк, Димка ведь не просто так уехал, да? Он что – меня тебе уступил?

– Нет! – резко отвечает он, распахивая глаза. В их янтарно-желтой глубине – огненные искры, тайна и что-то еще, от чего мне становится одновременно жарко и чуть-чуть неуютно.

– А что? А почему тогда? Куда он поехал?

Молчание.

– Марк… Он… к кому-то?

– Ммммм…

Рука Марка скользит по моей спине под так и не снятой футболкой, пальцы нащупывают позвонки под кожей. Меня сложно назвать худышкой, так что они продавливают кожу довольно глубоко, чтобы достичь своей цели. Но это все равно очень приятно. И расслабляет.

– К девке какой-нибудь уехал?

Снова молчание. Только вторая рука присоединяется к первой. Поглаживает, ласкает, проминает мышцы, заставляя их сладко петь. Вот лис!

– Ну что ж… молчание твое довольно красноречиво, – вздыхаю я. – Все к лучшему. Но все равно вот это вот между нами больше не повторится, хорошо?

– Умгу… – мычит Марк, продолжая разминать мои мышцы, и я не могу сдержать долгий стон.

Но оно повторяется.

После короткого массажа, наполнившего мое тело блаженством, мы по очереди сходили в душ, почистили зубы, обменялись планами на завтра – переводить еще много, но с помощью Марка я успею не только в срок, но и с опережением.

И как обычно отправились в постель. Там между нами, благодаря отсутствию третьего, было достаточно большое расстояние, чтобы не поддаваться искушению.

Сначала. Потому что я уже привыкла засыпать, обнимая Марка за спину или сама прижимаясь спиной к Димке.

В конце всех моих любовных отношениях это было самым сложным – отвыкать от теплого тела рядом в постели. Поэтому, проворочавшись с полчаса, я сдалась и все-таки подползла, чтобы прижаться к нему.

Лежала, слушая стук сердца и чувствуя тяжелое мерное дыхание.

А потом моя рука сама скользнула вниз, на его живот, напрягшийся от прикосновения. Я уже открыла рот, чтобы успокоить его, что не собираюсь приставать, мы ведь договорились, но Марк меня опередил. Он развернулся лицом, обвил меня руками, прижимая к себе и накрыл губами мой рот. Я больше чисто физически не могла ничего ему сказать и ни в чем заверить.

Мы как-то очень быстро оказались обнаженными – куда-то делась моя спальная футболка и трусы, его руки накрыли мою грудь, его губы поймали сосок, язык обвел его, посылая разряды молний по всему телу, и мы переплелись так тесно и плотно, что сложно было отклониться даже на те жалкие сантиметры, которые были нужны, чтобы войти в меня.

– Стой… – задыхаясь, попросила я в последнее мгновение. – Защита…

– Я успею, – отозвался он.

– Это опасно.

– Вовсе нет, я почти бесплоден.

Этого «почти» оказалось недостаточно, чтобы удержать меня от невыносимой тяги к его телу. Будь он в другой комнате – я бы не встала с постели, чтобы пойти к нему. Мой рассудок достаточно защищает меня от спонтанных решений. Но здесь, рядом, действовала какая-то животная магия, природный магнетизм, притягивающий тела существ противоположного пола со сладкой неизбежностью.

Мы занимались сексом всю ночь, засыпали ненадолго – потные и усталые, но стоило кому-нибудь выйти из коматозного забытья, пошевелиться, как цепная реакция будила и второго и снова заставляла сплетаться среди влажных простыней, не в силах насытиться.

Сколько бы ловкие пальцы не доводили меня до оргазмов, сколько бы член не будил в глубине тела то самое щемящее ощущение, я никак не могла почувствовать удовлетворение. Остановиться. И тянулась к Марку еще и еще, уже истощенная физически и нервно, словно настоящая, не фольклорная нимфоманка – вечно неудовлетворенная, несмотря на оргазмы и почти не покидающий мое тело член.

Утром, так и не выспавшись толком, мы отправились в душ вместе, где он снова довел меня пальцами так, что я сползала по прохладной плитке, закатывая глаза – а ему хватило всего нескольких движений моей руки по упругому стволу, несмотря на то, что за ночь он кончил раза три.

И все же он выскользнул из душа первым, а я осталась мыть голову.

Когда вышла, на кухне шумел закипающий чайник, в стиральной машинке крутилось постельное белье, на плите шкворчал бекон, а Марк в спальне, уже одетый, перестилал постель, открыв настежь окно и дверь и включив потолочный вентилятор, разгоняющий плотный и пряный запах секса, наполнявший комнату.

Вот теперь все и правда закончилось.

Я с удовольствием потянулась всем телом, чувствуя, как оно наполняется энергией, как внутри пульсируют отзвуки удовольствия и поймала огненный проблеск из-под тут же прикрытых век.

Ушла на диван от греха подальше, открыла ноут и улыбнулась, поняв, что сегодня с утра организм даже и не подумал вспоминать ни о каких панических атаках и тревоге. Но мои сердечные таблетки выпить все же стоило. Все-таки то, что секс тренирует сердечно-сосудистую систему – миф. Тренирует, но не больше, чем спорт. То есть, заниматься им надо медленно и печально, наращивая нагрузки постепенно, а резкий старт и пиковая нагрузка может скорее навредить.

После спокойного, словно ничего и не было, завтрака под щебет птиц на террасе, во время которого только я временами ерзала на диване, флешбэками вспоминая вчерашние объятия на нем, мы разошлись по углам заниматься переводом.

Без всяких провокаций.

Даже без поцелуев.

Меня постепенно начало отпускать.

В общем, мне больше и не хотелось.

И не просто не хотелось, а даже было страшновато, что опять нападет это лихорадочное неудовлетворение и неостановимый зуд.

Все кончилось.

Такую мирную картину и застал Димка, вернувшийся около полудня. Шумный, веселый, с горой «гостинцев» в рюкзаке – по пути он заехал в «Макдональдс», работающий, оказывается на вынос и с доставкой, купил нам гору бургеров и по стаканчику кофе с маффином. Он потребовал немедленно обедать, потому что не успел поесть по пути, шумно передвигался по квартире, громко шутил, ронял вещи и, поднимая их, начинал жонглировать или подкидывать так, чтобы они ловко попали на свое место – в общем, вел себя как-то излишне энергично.

Он сходил в душ, переоделся в спальне – мы с Марком быстро переглянулись, когда он выходил оттуда. Димка ничего не учуял и не заметил, а вот наша реакция запросто могла нас выдать. Но он был в таком состоянии, что его эмоции заглушали все сигналы реальности.

Его настроение резко отличалось от обычного поведения последние дни. Видимо, общение с кучей народа что-то перещелкнуло в голове, перенастроило с размеренности уединенного карантина на режим экстраверта.

С Димкой я больше не совпадала внутренним ритмом, но и от Марка тоже отстроилась, став резко чужой для них обоих.

Стараясь не выдать нашу близость и изменившиеся отношения, я шарахалась и от того, и от другого.

Подошла налить себе чай, рядом Марк полез за чем-то в холодильник – я резко отскочила в сторону, лишь бы не коснуться его бедра рукой, хотя раньше не обращала на такие мелочи внимания.

Села на диван, рядом пристроился Димка и, как обычно, в наглую полез в мой ноутбук смотреть прогноз погоды – я замерла и закаменела, чувствуя, как взгляд Марка блуждает по моему колену, на которое оперлась загорелая наглая ладонь его друга.

Пошла в спальню за телефоном и собралась было завалиться на кровать, чтобы погонять немножко шарики по экрану в прохладе и тишине, но, увидев вошедшего следом Марка, вылетела оттуда как пробка, словно ожидая, что нас снова потянет друг к другу.

Как я и опасалась, легкость наших странных отношений на троих была непоправимо нарушена всего одним… ладно, не одним… но все равно единичным случаем.

То, что Димка сам провел эту ночь нескучно, только добавляло напряжения. Оказываясь рядом с ним, я почти неосознанно втягивала носом воздух, ожидая ощутить на его коже чужой запах, разгадать чужое присутствие. Внимательно наблюдала за ним – что изменилось? Стал ли он иным? Как на него повлияло завершение вынужденного сексуального поста? Вряд ли такой лихой ловелас в обычной жизни так долго обходится без женщины.

Это у меня был секс в первый раз за… не скажу сколько. Изменилась ли я?

Надеюсь, нет. Надеюсь, пойманные на мне Димкины взгляды были не про это.

Теперь, когда он вернулся, проводив, видимо, временную даму сердца на рейс до Москвы, как мы будем жить дальше втроем?

– В магазин нам надо? – спросил Димка Марка, заглядывая в холодильник. – Мясо есть, манго есть, на мой взгляд, мы полностью упакованы, что я упускаю?

– Если хочешь – можешь съездить, – отозвался тот, не поднимая головы от ноутбука. – Или… – тут он все-таки посмотрел на друга. – Если тебе надо.

– Нет, мне не надо, – спокойно ответил тот, захлопывая холодильник обратно.

– Ну и отлично. Пойди тогда просто погуляй, без нагрузки.

– Зачем мне гулять? Куда это ты меня выпихиваешь? – подозрительно спросил Димка и оглянулся на меня.

Я опустила глаза. Мне тоже показалось, что Марк как-то очень уж намекающе выпроваживает его из дома. Если у него планы на меня, то я против.

Неужели теперь придется избегать оставаться с ним наедине?

Чтобы не соблазнять его. Не соблазнять себя.

В себе я не сомневалась.

– Не хочешь, не гуляй… – Марк пожал плечами. – Ты совершенно свободный человек. Только потом не ной, что опять идешь в магазин вместо пробежки.

Но Димка его уже не слушал.

Крадущимся шагом он приблизился ко мне, присел на корточки, глядя снизу вверх и обхватив мои колени, спросил:

– Кстати, чем вы тут без меня занимались?

– Работали, – буркнула я, стараясь не встречаться с ним глазами. – Марк вызвался помочь мне с переводом.

– О, я тоже могу! – обрадовался он. – С английского? Могу еще с испанского, немецкого, французского, арабского и китайского.

Опять распушил перья. Ему одной ночи с подружкой не хватило, что ли?

– Мы уже почти закончили, ты дольше вникать будешь.

– Хорошо, – он плюхнулся рядом и положил руку на спинку дивана, ненавязчиво, как ему казалось, поглаживая меня пальцами по шее. Я все передернулась и снова поймала просверк взгляда Марка. – А вечером что делали?

– Вино пили. Уже открытое, так что не ревнуй… – рассеянно отозвалась я.

– Зачем мне ревновать к вину, когда можно ревновать к тебе.

Я закатила глаза. Мне кажется, или он раньше не был таким настойчивым? Или был?

– Шел бы ты реально погулял, – поморщился Марк. – Хоть бегать, хоть в магазин, хоть загорать на солнышке. Отвлекаешь.

Но посмотрел он при этом на меня.

Настораживающе. Долго. Огненно.

Блин.

– Хорошо! – вдруг согласился Димка, вставая с дивана. – В самом деле, чего дома сидеть, когда на улице рекорды апрельской жары.

В глазах Марка мелькнуло торжество.

Это уже не блин. Это уже бля…