27

Все смешалось в доме Бессмертных. Явившись после совещания в избе Яги, он случайно проговорился жене о предстоящем военном сражении, после чего ощутил своими ушными перепонками всю мощь легких любимой супруги. – Чтоооооо? – округлились глаза у Дульсинеи. – Войнаааа? Скелет Андрюшенька, выбежавший на крики, всплеснул ручками и щелкнул челюстью – хозяйка наступала на мужа с воинственным видом и сжав кулаки. – Без меня никуда! – заявила она, насупившись. – Я видела, у тебя там куча доспехов разных размеров, вот мне какие-нибудь и подойдут. Кощей закатил глаза, покачал головой и вздохнул. – Дульче, ну ты подумай, на войне беременным женщинам не место! – сказал он с тоской в голосе. – А где им место? – сварливо осведомилась та, положив руку на живот. – Босая, беременная, на кухне? Так ты себе это представлял? Я, к твоему сведению, вообще-то врач! И на войне мне как раз место! А ну как ногу кому оторвет? – Ты ж лор-врач, а не травматолог! – возразил муж. – Если уж голову оторвет, ты не поможешь. А с оторванным носом как-нибудь и без тебя справятся. – И что? Я почитаю, память освежу и буду на все руки мастер, – насупилась Дульсинея. – Между прочим, я еще и хирургом хотела быть! Андрюшенька маячил хозяину руками, мол, отступай в укрытие. Тот хмурился. Дульсинея наскакивала на него, как боевой петух с желанием драться. – Дорогая! – схватив ее за запястья и разведя руки в стороны, Коша притянул жену к себе, пока она не уперлась круглым тугим животом в него. – А ты сегодня уже была в сокровищнице? Глаза девушки вспыхнули. Она прикусила губу, потом встрепенулась. – И нечего мне заговаривать зубы! – воскликнула она, высвобождая руки, а потом ткнула мужа в грудь пальцем. – Ты мне не запретишь! Увидев в лице мужа решимость и упрямство, Дульче поджала губы и скрестила руки на груди. – Ах ты так? – спросила она высоким голосом. – Тогда чтоб духу твоего в спальне моей не было! После чего развернулась и покинула гостиную, нарочито медленно поднимаясь по лестнице, держась при этом за поясницу и делая вид, что она буквально при смерти от такого подлого поступка мужа. Кощей проследил за ней глазами, после чего вздохнул и покачал головой. – Обедать не буду, – сказал он скелету. – Пойду в Навь, дел по горло! – А и ничего, – пробурчал в ответ Андрюшенька, – и всякое бывает промеж супругами! Оно и правильно, бабам…эээ… женщинам на войне не место! Кощей мрачно зыркнул синими глазами на слугу и удалился в кабинет. ****** Яга остановилась на краю огромного пруда и задумчиво почесала нос. Вообще, чесаться хотелось целиком – очень уж наряд был колючим – черная юбка в пол, черная же рубаха, платок на голове. Образ старой карги давался с трудом. Еще и жарко невыносимо в таком обличье, как только предшественница его носила все время? – Водяноооооой! – закричала она наконец. По пруду пошли круги, волнами прибивая к берегам веточки и травинки. Потом все стихло. – Водянооооой! – еще раз, уже громче, позвала девушка. Нет ответа. Все вокруг стихло, даже ветер, заигрывавший с кронами деревьев, успокоился. Огромная жаба, вскочив на лист кувшинки, заквакала, осуждающе глядя на Настю своими большими глазами. – И чего орешь? – вздохнула та, усаживаясь в траву. – Тебе наоборот хорошо, если в вашем полку прибыль будет. – Как же, – ехидно отозвалась жаба. – Ты говоришь? – изумилась девушка, уставившись на земноводное. Оно квакнуло, широко открыв рот, потом прыгнуло в воду, смешно дрыгнув задними лапками и поплыло, что было сил, в сторону берега. – Дожилась! – прокомментировала Яга. – Уже жабы со мной человеческими голосами разговаривают! Камыш зашуршал, и из него показалась странная старушка. Даже не странная, а страшная. Кожа ее была с зеленоватым оттенком, жидкие волосенки собраны в пучок, глаза желтые, с красными всполохами, заостренный подбородок, длинный нос, кончик которого нависал над верхней губой, а самое примечательное – перепонки между пальцами. – Здрава буде, Баба Яга! – поклонилась в пояс Насте пришелица. – И ты тоже… – растерянно отозвалась девушка, поднимаясь на ноги. – Кикимора? Старушонка приосанилась, задрала нос кверху, кивнула важно. – Так это ты со мной разговаривала? – с облегчением спросила Настя. – А то кто же? – ответила Кикимора. – Не жаба же. Зачем пожаловала? Никак, топиться собралась? Настя помотала головой. – Не, – ответила она. – Водяной мне нужен, разговор есть. Старушонка подозрительно глянула на нее. – Вот не кумекаю я, что ты за ведьма такая, коли не знаешь, что к тебе Водяной и на дом придет, только позови правильно. Ладно, раз уж пришла, научу тебя, как надо. В полночь придешь в одной рубахе, волосы распущены, белья нету, да войдешь в воду. Наш-то Водяной страсть как молодых девок любит, а ты как раз в его вкусе, мигом явится. Смотреть надо только, чтоб тебя за утопленницу не принял, да не утащил в омут. – Ну нет! – возмутилась Яга. – Я к нему не в любви объясняться иду, а по всеобщему делу, так что пусть ноги в руки, или что там у него? Ласты в руки, в общем, и идет сюда, пока не началось! После этих слов вода в пруду вдруг забурлила, как в суповой кастрюле, забулькала, круги пошли волнами, а в центре образовалась воронка, из которой начал появляться высоченный пузатый дядька с зеленой кожей, бородой до пупа, с рыбьим хвостом, бьющим гневно по водной поверхности. Явив себя во всей, как ему казалось, красе, Водяной в последний раз лупанул хвостом по пруду, обрызгав и Ягу и Кикимору и себя с ног до головы, а потом ухмыльнулся жабьим ртом. – Ишь ты, – заявил он, – какая красивая ко мне девка в русалки набивается! И то дело, а то в последнее время одни страхолюдины ползут!