29

Колобок сидел в креслице и задумчиво смотрел в окно. Эвон как все обернулось. Рассчитывали поймать только похитителя куры, а разворошили осиное гнездо с сильно пованивающим содержимым. И это уже точно не смешно, а очень даже печально. Шутить больше не хотелось. Если изначально он ввязался в дело от скуки, ну и от любопытства, конечно, то теперь появилось желание свалить как можно дальше от всей этой кутерьмы. Колобок был тертый калач. Ощутив себя личностью на подоконнике дедовского дома, он поначалу задумался, что делать. Будто неведомый шутник запер разум взрослого, умудренного опытом человека в кусок хлеба, и приходилось решать, как с этим жить. Бабка, услышав от круглого каравая разглагольствования в духе Гамлета – быть или не быть, грохнулась в обморок, а дед собрался прихлопнуть новоявленного «сыночка» ухватом. Ничего другого не оставалось, как рвануть в лес. Откуда только ноги взялись? На тарелке лежал круглый, только глазки проклюнулись, а потом и ноги, и руки, и даже пространственный карман появился сбоку в виде трещины. Видать, кто-то из богов шутканул. Но думать об этом было некогда – в лесу оказалось не так безопасно, как пишут в детских сказках. Первым встретился заяц. Поговорили с ним, обсудили политическую ситуацию, дороговизну капусты как общемировой валюты, ну и все остальное по мелочи. Заяц оказался собеседником интересным, но трусливым, все оглядывался, не идут ли за ним, не преследуют ли. Очень уж любил картишки, проигрался в пух и прах, остался всем должен, потому боялся нежданный встреч. Колобок даже почувствовал, как ушастый облегченно выдохнул, когда остался один. Вторым встретился Волк. Тот и вовсе прошел мимо, увлеченный своими делами, даже не заметил трясущийся под кустом круглый хлеб. Медведь увещеваний не принял, для него что разумный, что не разумный – все одно в пищу сгодится. Чуть ногу не оторвал, пока до рта нес. Вовремя Колобок пчелу заметил, словил ее, да жахнул Потапыча в нос вредным насекомым. Жужжалка такого не стерпела, как впилась косолапому. Ох, он взревел! Колобок думал, ушки лопнут. Упал в траву, смялся почти в блин, забился под кусток и сидел там, ниже травы, тише воды. Голову высунуть боялся, ночи ждал, потом только выдохнул облегченно, да дальше покатился. И опять из огня да в полымя! Это он сейчас такой умный, да опытный, а тогда – встретила его рыжая красотка, выслушала, приласкала, хмелем напоила, спать уложила. Он и растаял, как ромовая баба. Поверил речам сладким, да глазам зеленым, расслабился. Проснулся внезапно, уже на столе, увидел над собой нависший нож, завизжал, аки свинья от страху, да сиганул в окно, только его и видели. Упал в крапиву, изжалился весь, потом сквозь кусты продирался, всю корку стесал, колючек нацеплял, извалялся в грязи, носом стукнулся, отчего тот из гордого профиля превратился в гриб на ножке, но спасся. Долго потом скитался по лесу, чурался всех, пока не вышел к бандюганам, да так и остался при них, пообтерся, пообвыкся, заматерел. Много читал в свое время, привыкал разговаривать не по-деревенски, а культурно, вежливо, но слова матерные нет-нет, да вылетали. В карты научился играть и жульничать, куда ж без этого. И куда, спрашивается, это привело? Сидит тут в детском стульчике, тоскует, пока общемировые события случаются без него. Надо что-то менять! Спрыгнув вниз, деловито огляделся, сцапал со стола блокнот и карандаш – на всякий случай – потом хитрым способом открыл наблюдательный портал к Бабе Яге и замер, пораженный – красавица в неглиже стояла перед зеркалом и отжимала свои великолепные распущенные волосы. Ох, был бы он человеком, не упустил бы! Ох, не упустил! Куда только мужики сказочные смотрят? Шагнув в портал, зажал свои маленькие сплющенные ушки от визга и замахал руками: – Да не ори ты, свой я!