39

Тем временем царица сладко потянулась, сказала что-то окружившим ее воинам, а потом зыркнула на сторону противника. Ягу холодок по коже продрал, когда она представила себя в битве с этой колоритной дамой. Ну ее! Вон как Горыныч возбудился, пусть и поджарит ей одно место пониже спины. Может, отпадет охота потом требования нелепые выдвигать. От толпы басурман отделился тщедушный мужичонка в смешной шапочке с меховой опушкой – это в жару-то! – и с острым верхом, в шароварах, каких-то тапках, кафтане до середины бедра, подпоясанном кушаком. В руке он нес белый флаг, подозрительно напоминающий чьи-то панталоны. – Сдаваться, штоль, собрался? – сдвинув дуршлаг на затылок, почесал голову Горыныч. – Может, это парламентер? – нахмурился Кощей, беря своего адского жеребчика под уздцы и подходя к берегу ближе. Зомби почувствовали перемену настроения хозяина и тоже зашевелились, скучковались у того за спиной и гудели в едином порыве сожрать всех разом, на кого им пальцем покажут. Парламентер дошел до самого берега и крикнул тонким козлиным голосом: – Требуем отдать нам обещанное! Болото, участок рядом с городом в тридцать гектаров, участок тайги… – и принялся перечислять все, что Иван-дурак смел наобещать в порыве невиданной щедрости. – Три портсигара замшевых, два пиджака отечественных, – пробормотал внезапно откуда-то оказавшийся рядом с Настей Волк. – Магнитофон импортный… Тоже три! – Привет, – сердце Яги забилось отчего-то вдвое сильнее прежнего, краска бросилась в лицо. – Привет, – Волк покосился на нее и подмигнул. – Классно выглядишь. Этим он смутил Настю еще больше. Она-то одевалась для битвы, а не для комплиментов, а потому и выглядела соответствующим образом – юбка в заплатках из сундука (кот сказал, это самая боевая вещь, бронированная, защищает от любого вторжения), рубаха с рукавами три четверти, а поверх нее бронированный, опять же, драный жилет, застегивающийся на три пуговицы (если что, научил Василий, открути их и брось во врага – разнесет на клочки!). На голову повязала платок узелком наверху с торчавшими краями, косу спрятала под него. В общем, нарядилась! Или вырядилась, что будет вернее. – Ты припозднился, – попеняла она, сведя бровки к переносице. – Уже почти без тебя победили. – Я и смотрю, Горыныч довольный, – отозвался он, оглядывая противоположный берег. – Слушай, а что это за страхолюдина там такая? Настя взглянула туда, куда кивнул Волк, и прыснула. – Ты только Валигору об этом не скажи – он сражен наповал ее красотой, – весело отозвалась она. Обиды были забыты отчего-то, и даже ругаться, что Вовка умудрился грудь пощупать, не хотелось. Ну грудь, ну щипнул разочек по-дружески, чего такого? В мыслях даже мелькнуло, что она б и от второго раза не отказалась, но в это самое время внезапно Кощей крикнул: – Да ладно? И Мост Калинов забрать хочешь? – и хохотнул как-то зловеще. При упоминании рабочего места настроение Змея Горыныча как-то разом ухудшилось. Даже, если можно так сказать, стремительно поползло вниз. Он весь подобрался, в очередной раз поправил дуршлаг, потом дохнул паром из всех ноздрей, оттолкнулся лапами, взрыхлив землю и вырвав клок травы, а потом стрелой понесся на басурман, посеяв среди них панику. Воины в кольчугах вдруг разом почувствовали необходимость укрыться где-нибудь, для чего метались по абсолютно открытой поляне, прячась за юртами, а Горыныч ласково их уговаривал «отдаться папочке на шашлык – с утра не емши!» и дышал огнем в немыслимых ракурсах. Одну царицу не проняло. Она стояла изваянием возле своей юрты и с прищуром взирала на летающего ящера, раздувая тонкие ноздри. Вблизи женщина показалась Змею еще прекраснее – ее мощные плечи, ручищи с бугрившимися мышцами, хруст позвонков, когда она разминала шею – все наводило его на романтический лад. Он даже чуть не пропустил удар стрелой в толстую попу, резко обернулся и подпалил зад незадачливому лучнику. Тот заметался по поляне с визгом, сквозь горевшие шаровары стыло видно нижнее белье в розовое сердечко. – В реку макай, дурень! – заревел Валидол, поддавая паром. В это время царица откуда-то достала шипастый шар на длинной цепи. Размотав его над головой, попыталась бросить в Змея, но тот ловко увернулся и показал язык обиженной женщине. – Не поймала! – заявил он и подлетел ближе. – Не расстраивайся, птичка моя, попробуй еще раз! За царицей не заржавело – раскрутив шар еще раз, она метко пульнула его в Горыныча, а то вдруг перехватил орудие лапами и начал хаотично летать туда-сюда над шамаханской красавицей. Она завертелась вокруг себя, пытаясь не упускать врага из виду, но тщетно – тренированный ящер перемещался быстро, а вскоре союзникам стали понятны его действия – женщина оказалась обмотана цепью и связана как младенчик. Уронив ее на землю, крылатый Змей обхватил поудобнее даму за талию и поднялся с ней в воздух. – Во дает! – восхитился Андрюшенька, покосившись на Невесту. – Не смей! – прошипела та и на всякий случай отошла подальше. Басурмане, узрев, что их главнокомандующего уволокли, засуетились на берегу, забегали. – Помочь? – ехидно осведомился Кощей, перекидывая новосотворенный мост через реку. – Ты чтоб не совалась! – бросил Волк Насте, оборачиваясь зверем. – Сиди тут и не отсвечивай! – Порвем гадов! – взревел Андрюшенька, сверкая красными глазницами. Вскочив на своего коня, он внезапно оказался рядом с Невестой и подхватил ее на скаку, получив несколько раз для острастки по черепушке, но потом понесся по мосту в бой с диким криком. Зомби тоже ломанулись вперед, гудя и завывая на разные лады. Битва началась.