38

Яга, приоткрыв рот от удивления, наблюдала за этим странным шествием. Внутри нее клокотал смех вперемешку с ужасом – куда она попала?! Тем временем Кощей с войском приблизился к реке и замер. Андрюшенька обернулся на своем коняшке, махнул зомбякам ручонкой, и вслед за хозяином прогромыхал вниз. Доспехи ударялись о ничем не прикрытые ребрышки скелета и лязгали о них и друг об друга. – Коша, а ты их того… – Настя помялась, подбирая слово, – точно контролируешь? Тот улыбнулся широко мальчишеской улыбкой. – Конечно! – ответил весело. – Мои котятки послушные, как дети. Шамахане, узрев армию разложенцев, заволновались. Слегка. Потому как главный расписной шатер приоткрылся, оттуда выглянул некто в балахоне до самых глаз, обозрел вражеский берег и снова скрылся под синим пологом. На этом боевая активность закончилась, и продолжилась мирная жизнь – басурмане активно готовили еду, шастали туда-сюда по берегу, кто-то даже сел рыбу удить. На слегка мертвых противников им было начхать. И на живых тоже. Насте быстро стало скучно. А что это за веселье, когда никаких действий не происходит? Для кого она училась на ступе летать, чуть не убилась, ободрала колени и локти? Что это все, впустую, что ли? Царапина, опять же, на таком месте, о котором сказать стыдно! И все зря! От нечего делать стала наблюдать, как Андрюшенька подбивает клинья к кудлатой невесте. Та сидела на траве, вперив взгляд мертвых глаз во врага, а скелет увивался рядом, бубня что-то негромко. – Душа моя! – напрягла Настя слух. – Ты так прекрасна в этом платье! А твои волосы чудо как хороши. – Отвянь, постылый! – грубым голосом отозвалась красотка. – Не до тебя сейчас. Но скелет не унимался. Откуда-то в его руке взялся букет полевых цветов, которыми он и возжелал одарить избранницу. Та одариваться не захотела и отвозюкала пылкого поклонника по мордасам. Жуткое лязганье шлема о голую черепушку известило, что не только лицевой части досталось. А опосля всего Андрюшенька еще и метким движением ноги получил в таз и вынужден был ретироваться. – Какая женщина! – заметил он восхищенно, выбрав Ягу в союзники. Та прыснула. – Зачем она тебе? – спросила, отсмеявшись. – У каждого мужчины должна быть страсть! – отозвался тот, стреляя глазами в сторону зомби. – Раньше, при жизни еще, моей страстью была война. Ах, как я любил битвы! Адреналин в крови, огонь в сердце! Несешься на верном скакуне, – взгляд на скелет лошади, мирно стоящий в сторону, – грива развевается, сердце бьется радостно, потом – хряк! – долбанешь мечом направо-налево, головы в разные стороны летят. Красота! А сейчас что? Тьфу! Как хозяин меня поднял, я понял, что больше воевать не хочу. Нету этого… как его… – он снял шлем и поскреб затылок. – Азарта! Возня вся эта. А тут, как увидел ее, понял – вот оно! Я ведь при жизни и не создал семью, не нашлась моя муза. – А это муза? – кивнула Настя в сторону невесты. – Она! – с жаром отозвался Андрюшенька и тоже вперил взор пустых глазниц в сторону зомбяши. Басурмане зашевелились. С их берега явственно потянуло чем-то съедобным. Горыныч в лице братьев-близнецов тоже размялся и предложил перекусить. – Я голодать не намерен! – заявил он, доставая из походного рюкзака вареную картошку, соль, огурцы, яйца и добрый шмат мяса и хлеба. Усевшись кружком, Змей аппетитно захрустел снедью. У Яги засосало под ложечкой. – Вы что, есть сюда пришли? – обиделся Кощей. – Я, понимаешь, метнулся на кладбище, армию привел, а вы тут трапезничать изволите! – А ты присоединяйся! – с набитым ртом сказал Валигор, кивая на свободное место. – И ты, Настька, тоже не стой столбом. Ишь, исхудала, вобла сушеная! Разве ж женщина должна такая быть? Тьфу, ухватить не за что! Ягу дважды звать не стоило. Плюхнувшись между братьями, она ухватила картофелину, мяса и принялась жевать, с наслаждением чувствуя, как еда проваливается в желудок. Вот что битвы делают с людьми! Жрать-то как хочется, хоть кричи! А ведь еще даже не началось! Шамахане тоже подкреплялись. После обеда их женщины поволокли мыть горшки к реке. И ни одно движение не напоминало, что кто-то тут собирался отвоевывать что-то. Будто так и надо. Припекало. Солнце еще даже не думало клониться к закату, продолжая жарить землю своими щедрыми лучами. Стало ощутимо пованивать трупами. Войско заскучало. Зомби шатались по поляне туда-сюда, изредка заунывно урча и поглядывая на людей. То ли были не прочь подкрепиться тоже, то ли ждали команды к нападению. Невеста, избранница скелета, так и лежала серо-белой грудой в траве, раскинув руки и ноги. Андрюшенька наблюдал издали, не осмеливаясь приблизиться, но коршуном следил за другими мертвяками. Ревновал. Когда ждать стало невыносимо, полог сине-золотого шатра распахнулся. Все взгляды направились туда. – Ну и дела! – присвистнул Валигор с восхищением. – Вот это я понимаю! Из вражеского дома выступила женщина богатырских размеров. Ростом она была не меньше, чем два метра, не уступая ни одному Горынычу, одно бедро было обхватом с Ягу целиком, а руки… Тут отдельная песня. Этими руками она, казалось, могла легко переломить шею любому противнику, как цыпленку. – Вот это баба! – в голосе Змея скользнула радость. Он обернулся к союзникам и осклабился. – Эта баба – моя! – заявил, довольно потирая руки. – Чтоб никто к ней биться не лез! Ишь ты, красотень какая! Одно слово – царица шамаханская! Ух, чувствую, повоюем!