44

– Ты совсем дурак или притворяешься? – разозлился Волк. – Не померла она, а ушла. Ну, не знаю, сбежала, что ли. – Не померла – уже радость, – философски отозвался Леший, зевая. – А от меня-то что нужно? Серый вздохнул, мысленно считая до десяти. Успокоиться получалось плохо, хотелось свернуть кому-нибудь шею. Поскольку из «кого-нибудь» рядом был только этот вот лесной дух, то и на шею его нет-нет, да и поглядывал Волк. – Сбежала, говоришь, – задумчиво пробормотал Лесьяр, почесав подбородок. – А чего это она? Все ж хорошо было. А Васька что говорит? Он кот ученый, может и подсказать кой-чего. – Так и кота этого тоже нет, – хмуро отозвался Владимир, понимая, что тут ловить нечего. – Обожди, сейчас лапотки сменю на другие чоботы, да пойдем. – Да я уж сам как-нибудь, – попытался отказаться было Волк, но получил в ответ такой многоговорящий взгляд, что осекся. И в самом деле – помощь не помешает. Свежий взгляд опять же. Осмотрят вместе избу. Может, и не сбежала Настя, а так… Погостить куда ушла. А то, что сундук пустой, так она ведь женщина, хоть и Баба Яга. Многие вон по три чемодана с собой берут концертных платьев на курорт, и ничего! Пока Серый обдумывал, куда могла его раскрасавица ушмыгнуть, Леший успел не только лапти сменить на другую обувь, но и весь целиком переоделся. Если раньше на нем красовались портки и рубаха, то теперь он превратился в бравого молодца в темно-зеленом костюме и полусапожках шоколадного оттенка, кучерявые волосы на лбу перехватил шнурком в тон одежде, через плечо перекинул сумку, о содержимом которой пояснил, что все годное, а в пути всякое может случиться. В каком таком пути – не уточнил. В голову Серому закрались нехорошие подозрения. – Сдается мне, друг любезный, – прищурился он, сверху вниз глядя на своего спутника, – что ты что-то знаешь. Колись! Лесьяр поджал губы и закатил глаза, покачав головой. – Вот все вы, мужики, норовите нежный цветочек своими сапожищами растоптать, -будто не к месту брякнул он. – А с ними, с цветочками-то, надо лаской и пониманием. Ты вот о Яге не просто ж так беспокоишься. А ты хоть раз подумал, что ей нравится? Спросил ее? Внимание ей уделил, а не просто с поцелуями лез? А? «А что, надо было?» – почти вырвалось у Волка, он даже челюсти сжал, чтоб не сказануть. Да, действительно, Кощей что-то такое рассказывал. Вроде, надо букеты дарить, подарки там всякие, в кино водить… Дульсинее он даже серенады пел под окном. Ну так то Дульсинея, а то Баба Яга! Разные ведь женщины! Откуда ж ему, Волку, было знать, что и Насте все эти мармеладные отношения нужны? – Вот и я о чем! – истолковал по-своему его переживания Леший. – Идем, поглядим, что там произошло у Яги. К избушке переместились быстро – Лесьяр что-то пошептал, и извилистая едва заметная тропинка, петлявшая среди кустов, вдруг стала ровной и широкой дорогой метров пятидесяти, а в конце ее замаячила знакомая полянка с Ягушиным домиком. Изба смотрелась одиноко и будто даже поникла. – Ну-ну, моя хорошая, – ласково коснулся бревенчатого угла Леший, подходя ближе. Ставенка скрипнула, курьи ножки разогнулись, поднимая домик вверх. Под ним обнаружилось пространство с обустроенным вполне птичьим гнездом, в котором – вот чудеса! – сидела маленькая, будто игрушечная, избушечка. – Плохо дело! – заявил Леший, осмотрев днище большой избы. – Похоже, сила колдовская почуяла, что ей не рады, да собралась самовольно покинуть Настю. Просто так бы новая изба не родилась. Старая-то, вишь, привязана к одной Яге, которая по старости отдает мощь преемнице, а тут наша Яга молодая, а без желания к дальнейшему сказочному существованию. Привязана сильно была к родителям, да к миру своему. Я еще тогда, когда она появилась, понял, что она случайная в нашем мире. Видать, Авдотья, старая ведьма, совсем плоха стала, да перекинула силушку на первую попавшуюся девчонку. Уж как Настя тосковала, все ревела белугой, да пыталась домой вернуться. Пятьдесят лет прошло, пока ворота открылись, хотя для других почти сразу открыты бывают. Сходила несколько раз в мир свой, да опять затосковала. Там ее надо искать. Если она силу потеряет, станет человеком, да быстро состарится и умрет. По их-то меркам она уже совсем старуха должна быть. Вот и станет бабкой в единый миг. Поторопись, Серый, коль вернуть ее хочешь. Знаю, у тебя яблоки есть молодильные. Ты сорви одно, да дай Насте. Только успевай, пока совсем она человеком не стала. Тут я тебе не помощник. Не могу лес кинуть, да в тот мир уйти, здесь иначе хаос начнется сразу. Волк глядел исподлобья, тяжело осмысливая сказанное. Как так – сила самовольно покинет Ягу? Разве такое бывает? – Бывает, Володя, и не такое бывает, – вздохнул Лесьяр. – Ты ж про нас-то и не знаешь ничего, про природных колдунов-то. Яга – ведьма, ей сила земная подчиняется, добрая, ил злая – как она сама в тот или иной миг решит. Может черное колдовство творить, может белое, как пожелает. Только сродниться с ней надо, принять, как вот рука твоя или нога при тебе, так и волшба. А Настя отринуть пыталась. Уж сколько мы с нею бесед провели, уж сколько я ее уговаривал – а все одно, темное ведовство не по ней было. Да только зла без добра не бывает, как и добра без зла. Равновесие должно быть. Ну да ладно, это все пустое. Ступай в людской мир. Знаю я, что сильно со Снегуркой в последнее время наша Ягуня общалась, может, та что подскажет тебе. Ты уж разыщи девку, да верни ее сюда. Пускай тут век доживает, коли не хочет ведуньей быть, так обычным человеком. Удачи тебе! Последние слова Серый выслушал уже на бегу, оборачиваясь зверем и в единый миг преодолевая всю поляну прыжком. Добежать до дома, взять яблоко и к дому Мороза Ивановича – вот первоначальный план! – Спасибо, Лесьяр! – рыкнул он, обернувшись, и увидел прощальный взмах рукой Лешего.