46

Большой дом Кощея встретил Серого тишиной и спокойствием. После победы, когда все басурмане оказались отловлены, Иван-дурак смещен с царствования и отправлен в деревню коровам хвосты крутить, а ревущая царская дочь заперта в собственных покоях с красной от воспитательных мер филейной частью, Бессмертный счел за лучшее удалиться к себе в дом и наслаждаться последними неделями безмятежного отдыха с дохаживающей срок Дульсинеей. Та к слову «безмятежность» отношения не имела никакого, и регулярно давала дрозда любимому супругу, то занимаясь пересчетом золотишка, имеющегося в сокровищнице, то учинением других беспорядков, которые она называла страшным словом «инвентаризация». Последняя такая инвентаризация закончилась тем, что Дульче стаскала в супружескую спальню все блестящие кубки, инкрустированные драгоценными камнями, и рассматривала их под лупой, ругаясь, как сапожник, и утверждая, что все вокруг воры и прохиндеи, норовят бедного наследника обобрать и обчистить и другие всякие непотребства с еще не рожденным малышом сотворить. Кощей обычно на такие эскапады закатывал глаза и качал головой, решив мужественно не перечить беременной супруге, но втайне лелея мысль отомстить ей сполна после окончания грудного вскармливания. Об этом спор тоже уже состоялся. Дульсинея авторитарно заявила, что кормить будет до трех лет, мол, ее так кормили, и традицию прерывать не следует. Кощей, было, возразил, мол, в год уже у человека куча зубов, которыми он может прекрасно есть любую другую пищу, а не грудное молоко, но получил в ответ множество комментариев, и счел за лучшее заткнуться и больше свое мнение не озвучивать. Три года! Надо же! Ну-ну, посмотрим! В общем, Волк явился в момент редкого перемирия – супруги сидели в столовой и пили чай с баранками. Посредине стола стоял огромный пузатый самовар, начищенный до блеска заботливым Андрюшенькой, Дульсинея сидела с одного края стола, Кощей с другого, между ними громоздились блюда со всякими кренделями и конфетами, вазочки с вареньем, печеньем и какими-то завитушками в сахаре. Кощей читал газету, отгородившись от супруги внушительным талмудом, а она молча и с увлечением грызла пресловутую баранку и запивала чаем с блюдца. – Здравы будьте, хозяева! – гаркнул Волк, улыбаясь во всю челюсть. Андрюшенька вздрогнул. Кощей медленно сложил газету и также медленно повернулся к другу, сверля того синими глазами. Дульсинея отложила баранку, проглотила чай и зловеще сузила глаза. – И тебе привет, – сказала она обманчиво добрым тоном. Не привыкший к перепадам беременного настроения, Волк расплылся в улыбке. – А ты все цветешь, душа моя! – проворковал он, подходя к хозяйке дома и лобзая ей ручку. – Чаю налить? – засуетился скелет, таща чайную пару – фарфоровую кружечку на тонком блюдце. – Чаю? – задумался Волк. – Отчего б и не испить чаю-то… Кощей тяжело вздохнул и кинул страдальческий взгляд на стол. – С баранками будешь? – елейным тоном осведомилась Дульсинея. – Лучше б с колбасой, – ответил Волк, – но и баранки сгодятся. Дульче, как заправская хозяйка, с улыбкой на лице налила с самовара чай, а потом подала чашку Серому. – Уж не обессудь, но колбасы мы дома не держим, – сказала она. – Редкая гадость! – Ты к нам по делу или просто так, в гости? – с надеждой спросил Кощей. – По делу, – вздохнул Волк. – С глазу на глаз бы переговорить! – А при мне нельзя? – сухо осведомилась Дульсинея, вынимая сушку изо рта и зло прищурив глаза. – Я ж не больна, и не тупая! – Началось! – пробормотал Коша, поднимаясь. – Дорогая, ну зачем тебе слушать о наших мужских делах? Волк, небось, про удобрения пришел узнать для сада. Я как раз ему обещал из навоза вытяжку сделать для яблони. – Да-да! – закивал Серый. – Именно вытяжку из конского навоза. Говорят, от него яблоки просто прут! Огромные, вкусные! – Фу! – не выдержала хозяйка дома. – Ну и разговоры у вас! Еще и за столом! – Пойдем, друг мой серый, обсудим в кабинете твои удобрения, -Кощей вскочил с излишней резвостью и чуть не бегом кинулся вон из столовой. Волк тоже поднялся. Один скелет со страдальческим видом остался при Дульсинее. ****** – Ну? – с нетерпением уставился на друга Бессмертный, едва дверь за ним и другом закрылась. – Что случилось? – Яга пропала! – поморщился Волк, озабоченно сунув руки в карманы брюк. – И не просто пропала, а взяла кота, бросила избушку и сбежала. Леший сказал, плохо дело. Мол, сила ее скоро покинет, а значит, Настя в бабку превратится. Сколько ей там по земному времени лет-то? Ну вот, сразу станет старухой, да еще и помереть может. – А ведь чуял я, что что-то не так, – задумчиво побарабанил пальцами по столу усевшийся на свое место Кощей. – Да с этими беременными заскоками совсем от мира отбился. Скорей бы уже родила. Ну да это мои проблемы. Ты, никак, искать ее намылился? – Верно, – кивнул Серый. – Пришел к тебе узнать, где начать. Вроде, со Снегуркой она дружила в последнее время, но у меня с ней шапочное знакомство, вздорная девка такая. – Да, избаловал Мороз внучку свою, -кивнул Коша. – Не знаю, отчего Настя с ней подружилась. Для меня загадка. Но с нею и надо разговаривать. Я тебе могу помочь портал туда открыть. У меня с Морозом Ивановичем дела были, тропа нахоженная. Если не внучка, так дед тебе поможет, у него ж есть посох волшебный, может любого человека показать, где тот находится. Только спешить надо. Раз Леший сказал, что сила на исходе, как бы не опоздать. – Открывай! – Волк напряженно уставился на друга. Тот поднялся, шагнув вперед, махнул рукой, прочерчивая линию разлома пространства, потом двумя ладонями сделал движение, будто растягивает ее – и вот уже готов проход в другое место – густой лес с уходящей вдаль тропинкой. – Пойдешь по этой дороге, – напутствовал Кощей, – сразу за поворотом терем Морозов. Ну да, на месте сориентируешься. Давай, друг, удачи тебе! А я попробую по своим каналам Настю поискать. Волк пожал ему руку и шагнул в портал.