5

– А ты не лиса ли часом? – поднявшись на короткие ножки в кроссовках с известным лейблом, булка подозрительно оглядела Бабу Ягу и хмыкнула: – Не, Лиса поярче будет. И чего тебе надобно, Нелиса? – Хм, – Настя оглядела наглый кусок хлеба и тоже хмыкнула. – Я тебя другим представляла. Колобок приосанился, выпятил живот, надул губы и стал похож на взопревшее тесто, только грязное. – Да, я такой, как ты представляла, только еще лучше! – заявил он и оглядел ее с головы до ног. – Ты тоже ничего такая цаца. А теперь объясните мне, кто вы такие и куда идете, если там деньги, я с вами! Только что я имею вам сказать, – он понизил голос до шепота, – если речь про ценное, нам надо найти укромное место, где вы мне все расскажете, а там я решу, что с этого можно поиметь. Ну? – и выжидательно потопал кончиком кроссовка, подбоченившись. Волк фыркнул и покачал головой. Ну и фрукт! Правду Дульсинея говорила про него – смешной кругляш хлебный был готов на все ради выгоды. – Меня зовут Владимир Серый, а это Настя. Ищем мы одну… вещицу. Свидетели нужны. Колобок разом поскучнел и заозирался в поисках удобного пути отступления. – Ну нет, я в этой шараге не участвую! – заявил он с пафосом. – И вообще, вас здесь не стояло, идите, откуда пришли, не мешайте мне жить! – Да ты подожди кочевряжиться! – Волк нахмурился. – Поговорим и все. – А что я с этого буду иметь? – скривился Колобок. – Не, это не вариант. Свидетель – это не ко мне вопрос. – Хорошо, не свидетель, – подала голос Настя. – Деду твоему мы хотим помочь. Один он остался, бабка умерла на днях. По изменившемуся выражению лица Колобка стало ясно, что не такой уж он и сухарь в переносном смысле, как хочет показаться. – Бабка померла? – глухо спросил он. – Ничего, я им несколько лет назад помог, чтоб не нищебродили, дед и без меня справится. – Если ты про золотоносную куру, то ее давно у стариков царь изъял, а теперь и у царя ее кто-то украл, – Волк был не лыком шит и сразу смекнул, про какую помощь толкует хлеб. Тот замер с удивленным выражением на лице, потом весь как-то подсобрался и махнул в сторону. – Там потолкуем, – сказал он и пошел вперед. Там – это была околица. Пристроившись у покосившегося плетня на лавочке, Колобок хмуро глянул на подошедших Волка и Настю. – Рассказывайте, – без лишних экивоков приказал он и все время, пока Серый излагал события, хмурился. – Царь ваш – хмырь тот еще! Я эту куру… выиграл в честном бою, между прочим. В карты, в общем. Ради деда с бабкой старался, чуть не сожрали меня. И что? Этот шлемазл куру отнял? Так ему и надо, заср… гаду, в общем! – Поможешь нам? – нахмурилась Баба Яга. Колобок смерил ее тяжелым взглядом. – Вот не пойму, – подозрительно начал он, – ваш какой интерес? Сказки только мне тут не надо про жалость. Волк кашлянул, покрутил головой, сунул руки в карманы, покосился на Бабу Ягу. Она тоже неуверенно пожевала кончик косы, хмыкнула, передернула плечами. – Никакой жалости, собственно, – сказала, сверкнув глазами, Настя. – Чистый расчет. Царь положил глаз на мое болото, требует вернуть ему курицу в обмен на него. Колобок одобрительно крякнул. – Люблю таких! – заявил он. – Хитрованы вы оба, как я вижу, но с деловыми взглядами. Ладно, впрягусь тоже, дед мне не чужой. Рассказывайте. После сухого изложения фактов кругляш крякнул, задумчиво постучал пальцем по растрескавшемуся носу, покачал ногами, свисающими с лавки, поглядел в одну сторону, в другую. Был бы прозрачный – было б видно, как мозгами шевелит, будто Страшила в Изумрудном городе, но судить о тяжелых раздумьях можно было только по выражению хитрого лица. – Ладно, – изрек он наконец, – сделаем все в ажуре, комар носу не подточит. Всех специалистов я знаю, среди них точно не найдете такого, кто у царя куру спер, всем известно, что моя. Это кто-то из пришлой шараги, значит, надо поискать. – Найти вора среди воров – как иголку в стоге сена, – вздохнула Баба Яга. – Да и кому это выгодно? – Кому-никому, а есть личности. – отозвался Колобок, спрыгивая с лавки. – Болото, говоришь? Ну, не обещаю, но попробовать можно. Айда за мной. Переглянувшись друг с другом, Баба Яга и Серый Волк направились следом за кругляшом в ворота, откуда он недавно баскетбольный мяч изображал. Удивительно, но за ними оказалось многолюдно. Корчма «Топор и мясо» была популярным местом среди разного рода личностей не совсем дружных с законом. Волк в костюме и Баба Яга в сарафане среди них были как гудок на бане – яркие и неуместные. Постепенно разговоры стихли, все обернулись и с разными выражениями на лицах смотрели на вошедших. Колобок себя лишним не чувствовал. Подойдя к высокой барной стойке, за которой торчал косматый мужик в засаленном фартуке, он запрыгнул на стул и сказал: – Михей, организуй мне и моим друзьям выпивку. Настя, незаметно оглянувшись, увидела, как на нее устремляются разной заинтересованности взгляды. Вцепившись в рукав Волка, прижалась к нему и шепнула: – Место какое-то… нехорошее, Вов. – Тсс! – отозвался тот. – Спокойно. В крайнем случае, твой жабий хор пополнится немедленно и любопытными экземплярами. – Ты смотри-ка, кто вернулся! – из-за крайнего стола в углу встал невысокий человек в повязке через голову, закрывающей один глаз и смерил взглядом всю вошедшую троицу. – А вы кто такие? Ишь ты, чистенькие какие, прям смотреть тошно! – он сплюнул на пол и грязно выругался. Колобок полуобернулся, посмотрел на одноглазого и спокойно ответил: – Это со мной. – Такие же, как ты, хитрованы? – одноглазый загоготал, вслед за ним также засмеялись все остальные. Яга поморщилась – смард стоял одуряющий. Публика, собравшаяся в этом заведении, о чистоте тела не помышляла, а уж о том, чтобы зубы почистить, и вовсе не слышала. Раззявленные в смехе рты демонстрировали страшный сон стоматолога – торчавшие пеньки разной степени разрушенности зубов, перекошенные шрамами губы, заросшие кустистой щетиной щеки. И все они пялились на новоприбывших с возрастающим интересом. – Ишь ты какая аппетитная! – щипок за филейную часть заставил Настю подпрыгнуть от неожиданности. Сама не осознавая, что делает, она щелкнула пальцами и икнула – на стол позади нее шмякнулась жирная зеленая жаба в бородавках. – Первый пошел, – прокомментировал Волк ехидно.