Глава 12

Обсидиана Ожившая

Люга обещала научить, Люга обещала рассказать, Люга обещала показать. И свое обещание она выполнила.

— Где мы? — собственный голос казался чужим, а слова пустыми. Я сидела напротив собственной тени, между нами стояла зажженная свеча, а вокруг плотным пологом висело густое серое ничто.

— Не все ли тебе равно?

— Просто интересно, — пожала я плечами.

— Можешь считать это место Безвременьем. Междумирьем. Здесь вся память предков, все знания поколений, — я только неверяще глядела на Люгу. — Но мне доступно лишь то, что относится к Теневым. А теперь я хочу у тебя кое-что спросить: ты знаешь, что такое восьмисот летняя война? — она притянула колени к груди и обхватила их тонкими руками.

— Думаю, что знаю.

— Рассказывай, — я вздохнула, собираясь с мыслями.

— Около десяти тысяч лет назад на пограничных территориях людей расплодилась нежить. На тот момент познания этой расы в магии в основном ограничивались бытовыми заклинаниями, а некромантия вообще находилась под строгим запретом. Так что бороться с тварями они не могли, не хотели и поначалу не считали нужным. Через два года говорить о какой-то борьбе уже не имело смысла — гнезда тех же упырей насчитывали по пятьсот особей. Они распространялись словно зараза, вглубь земель, залезли на территории оборотней, гномов и горгулий, так же обычно не имеющих дела с некромантией. Остальные расы не вмешивались, выжидая по принципу: меньше народу — больше кислороду, — Люга фыркнула. — Говорить о недальновидности и откровенной глупости сейчас уже поздно. В общем, через пять лет стало очевидно, что миру грозит медленное, тотальное вымирание. Уж не знаю, каким чудом, но жрецам удалось достучаться до вечно глухих богов и те создали нас. Выбрали нескольких полукровок и дали им власть над тенями. Так появились Теневые. Раса, предназначенная для уничтожения мертвых и не очень тварей. Нас было немного, пятнадцать тысяч на целый мир, но вместе с остальными наши предки справились. Следующие лет триста мир зализывал раны, учился думать и сотрудничать. Теневые выстроили себе город и тихо осваивались в новой изменившейся реальности, выбрали правителя. Им стал Тарий сын короля дриад и оборотня-пумы, в его честь и назвали город. Говорили, он был невероятно сильным, обладал мощью, которая никому и не снилась, один его взгляд и целые гнезда рассыпались прахом. — Люга снова фыркнула, но так и ничего не сказала. Она предпочитала молчать и слушать.

— Может и врут, но одно несомненно — Тарий был очень силен. И эта сила в итоге свела его с ума. Он решил, что Теневые — высшая раса, а остальные не заслуживают жить и миром должны править именно мы. Он прорвал грань. Твари, вырвавшиеся оттуда, были намного хуже любой нежити. Нежить убивает ради еды, духи грани — из жажды убийства, крови и страданий. Война с ними длилась триста лет, Мирот утонул, захлебнулся в крови и страхе. Но в итоге с помощью все тех же Теневых удалось победить безумного короля и запечатать грань. А дальше началась травля. Жители Мирота испугались силы подвластной нам, крови, текущей в наших жилах, Стихии, которая отвечала только Теневым. Пятьсот лет нас преследовали и загоняли, как бешеных собак, пытали, ставили эксперименты. Последний город, Город Несущий Смерть, Архверин, Тариш был уничтожен девять тысяч семьсот два года назад. Вместе с последними оставшимися Теневыми. Вместе с ними за грань отправилась и наша Стихия и память о нас. Тогда же были прокляты старые боги и родились новые.

— Вранье! — закричала Люга так, что мне пришлось зажать уши руками. — Вранье, — повторила она уже тише. — Тарий не прорывал Грнаь, это сделал король Никос — король дриад.

— Но…

— Без но. Его жена и дочь погибли в той войне с нежитью, он так и не оправился после их смерти. Сошел с ума. Решил, что может забрать их у богов. И первым он убил собственного сына Тария за то, что тот не смог защитить королеву и сводную сестру, попытался забрать его силу, но ничего не вышло. Стихия была глуха к его просьбам, не пожелала отвечать, в итоге Никос просто запер ее в амулете, до лучших времен. И озверел. Экспериментировал, обращался к Хаосу и Великому Ничто, пробовал Запрещенную магию, силу Смерти. Он убил тысячи своих подданных, еще столько же замучил.

— Но… Это противоречит сути дриад, — я никак не могла до конца поверить в то, что говорила мне моя Основная. — Они же дающие жизнь, олицетворение рождения. Он должен был выжечь себя.

— Он и выжег, — кивнула Люга. — Выжег напрочь, и место Жизни, заняли Смерть и Хаос. Он уже был не властен над собой, не понимал, что делает. Контроль над ним взяли Стихии. Он забыл про жену и дочь, про богов, про свой народ. Просто прорвал грань, с помощью украденной у сына силы. И тогда Теневые действительно снова вмешались и действительно победили и запечатали грань, а заодно и Никоса. И каждый правитель захотел, чтобы у него на службе был собственный отряд Теневых. Первым сообразил людской король. Он приказал всем Теневым, оставшимся на его землях после войны, явиться к нему на поклон. Кто-то пришел, кто-то отказался. Но все неповиновавшиеся погибли при странных обстоятельствах в течение следующего сумана. Те же, кто согласился, узнав о случившемся, взбунтовались, устроили заговор и убили короля, решили, что для остальных это послужит своего рода предупреждением. Но просчитались. Короли и правители испугались. Сильно. Было сфабриковано несколько дел, о нападении на королевские семьи грунов, врайтов и горгулий, в разных участках мира участились нападения нежити, разошлись слухи о том, что Теневые сошли с ума.

— И тогда началась травля.

— И тогда началась травля, — эхом откликнулась Люга. — Но Тариш не уничтожен, или точнее не совсем уничтожен, он на грани.

— Но как?

— Смотри, — Люга махнула рукой, и серое нечто дрогнуло, а передо мной предстал Город Несущий Смерть, площадь и коленопреклоненные фигуры, вооруженные стражники и лужи крови. Я вздрогнула. Там была бойня. Резня. Уроды. По щекам текли слезы — практически забытое ощущение. Но моя Основная вернула мне возможность плакать. Мир дрожал, корчился, кричал. Но никто ничего не слышал и не замечал, они с остервенением продолжали убивать. Я не могу больше смотреть, не хочу, я закричала и в тот же миг Мирот замер, на три вдоха его окутала пронзительно-чернильная тьма, а затем вспыхнуло солнце и на том месте, где еще недавно стояли последние Теневые, там, где были кровавые лужи, вспучилась земля, дрогнула каменная брусчатка. С треском наружу вырвались цветы дня и, задевая своими лепестками и стеблями ошалевших стражников, уничтожили всех до одного.

— Их забрали боги.

— Их забрали боги, — снова эхом отозвалась Люга. Дрожащими руками я вытерла щеки.

— А город?

— Его отправили за грань, испугавшись силы цветов огня, — какое-то время я молчала, стараясь совладать с мыслями, осознать то, чему стала свидетелем. И Люга молчала. Она не торопила меня, ничего не говорила, только смотрела и ждала.

— То, что ты мне рассказала, связано с моей охотой? — наконец, спросила я.

— Я не знаю, — тень колыхнулась, словно от ветра. — Но ты должна была увидеть это в любом случае.

— Все это время ты была здесь?

— Нет, ты заперла меня в себе, но доступ к памяти крови у меня все же был. Не спрашивай, я не знаю, как это работает. Но я видела многое.

— Остальные Основные тоже могут находиться в Муждумирье? Они тоже видели это?

— Я не встречала других. Может, потому, что наша Стихия еще слишком слаба, может по другим причинам. Почему ты спрашиваешь?

— Охотникам известна только та версия событий, которую я рассказала тебе.

— Тогда нам нужно открыть им правду.

— Что еще я должна знать?

— Наверное, больше ничего. Хотя… Ты знаешь, почему все Теневые полукровки?

— Нет. Никто не знает.

— Какие вы глупые, — Люга чуть слышно рассмеялась. — Скажи мне, что такое тень?

— Грань между светом и тьмой. Единство, порожденное двойственностью.

— Верно, а что такое полукровка по своей сути?

— Наверное, тоже самое, — осторожно ответила.

— Верно, — Люга снова рассмеялась. — Боги дали силу именно полукровкам потому, что им не впервой объединять в себе две разные стихии, не впервой жить посередине, они уже единство, порожденное двойственностью. Боги были уверены, что именно полукровки смогут вместить новую Стихию, выдержать и услышать Силу.

— Так просто, — прошептала я, а тень рассмеялась громче.

— Да.

— Скажи, ты знаешь, почему мне так сложно контролировать Дневную?

— Знаю. Тебе не ее сложно контролировать, а свою ярость и злость. Каждая из нас по сути — всего лишь отражение, грань тебя. Дневная — гнев, ярость и злость. Ночная — коварство и хитрость. Утренняя — стратегия и ум, Сумеречная — уверенность, стремление и любопытство.

— А ты?

— А я, — она склонила голову, — все остальное. Так что для того, чтобы лучше контролировать Дневную, учись лучше контролировать злость. Гаси ее вовремя.

— И так у всех?

— Конечно, только каждая тень отвечает за что-то свое, у всех по-разному, — что-то невесомое прикоснулось к моему лицу. Я дернулась. Тут ведь нет ничего. Показалось?

— Почему мне так тяжело будить тени не в их время?

— Потому, что ты заперла меня. А еще потому, что ты не умеешь делать это правильно.

— Научи, — и снова прикосновение, словно ветер. Боги, даже здесь меня глючит.

— Утреннюю и Сумеречную буди при неярком свете и в тишине — зажги пересмешника и поставь завесу, например. Дневная проснется от яркого света и шума, а Ночная легче пробудится в темноте и тишине. Но уставать ты будешь почти также, — я кивнула.

— А вот так говорить, как мы с тобой тоже могут все?

— Наверное. Я ведь — это ты. Можешь считать меня внутренним голосом, памятью крови. Но я не могу сказать тебе точно, — снова чье-то легкое прикосновение, я заозиралась, но кроме серого марева ничего не увидела. — Ты и я, мы ведь неправильные, странные, — продолжила Люга, и мы вместе улыбнулись.

— Ты чувствуешь это?

— Что? — она хитро прищурилась.

— Как будто кто-то по лицу пером проводит.

— Это не перо, это нас так будят, — улыбнулась Основная, вставая. — Нам пора просыпаться, — она растворилась во мне, и в тот же миг погасла свеча.

А я проснулась от очередного поцелуя.

Демон, вкусно пахнущий дождем и осенними кострами демон. Губы, кончик носа, шея, плечо, сгиб локтя, запястье, ладонь. На ладони я не выдержала и рассмеялась — отросшая за ночь щетина зверски щекотала.

— Что ты делаешь? — щурясь от яркого солнца, поинтересовалась я. Врайт на вдох замер, а потом подтянулся на руках ближе ко мне.

— Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? — чего он такой серьезный? Хорошо ведь все.

— Нет, все нормально, — глубокая складочка на лбу разгладилась, я невольно улыбнулась.

— Это хорошо, — кивнул он, возвращаясь к прерванному занятию.

— И все-таки, что ты делаешь?

— Целую тебя, — очень серьезно ответил Ширан.

— Я это вижу, точнее чувствую. А зач…

— Тихо, — глаза цвета грозового неба хитро блеснули. — Не мешай мне. Это занятие требует предельной концентрации, — он слегка прикусил мочку уха.

— Ран, — я притянула его к себе за шею.

— Молчи, — он легко и слишком быстро коснулся моих губ. Я выгнулась ему на встречу. Мало. Мне мало. Ран погладил меня по щеке, сверкая глазами, и исполнил молчаливую просьбу. Этот поцелуй… Я дрожала, схватившись за его плечи, тело горело, и путались мысли. Тени! Как же он хорош. А демон продолжал меня целовать. Яростно, дико, лихорадочно, словно боялся чего-то, слегка царапая губы клыками. Странный он какой-то. Но в следующий вдох мысль смело потоком взбесившихся гормонов. Я попыталась скинуть с себя одеяло, но упрямая ткань никак не хотела поддаваться. Я рыкнула от досады. Хочу чувствовать его кожей, хочу обвить его ногами, хочу, чтобы он был ближе! Хочу! Врайт опять усмехнулся и избавил меня от дурацкой тряпки. Он провел рукой от груди до бедра, обжигая горячими ладонями, посылая разряды по всему телу, разглядывая.

— Духи грома, девочка, — шепот на грани слышимости, взгляд на грани безумия. — Не верю, что ты бываешь.

— Глупый принц, — я вцепилась в плечи, нашла его губы, провела ладонями по груди, к паху.

Твою! Мать!

Он не смог удержать свою силу. Зарычал. Черты лица изменились, заострились, за его спиной распахнулись крылья цвета грозового неба, кожа потемнела, на руках появились шипы. Хищник. Красивый. Великолепный хищник. Я замерла, застыла, боялась сделать вдох. Ну не может быть мужик таким! Просто не может. Я судорожно сглотнула.

— Напугал тебя? — он отстранил меня, сел, стиснул челюсти. Во взгляде вина и боль.

— Глупый гордый принц, — я забралась к нему на колени, обвила ногами, погладила по лицу, поцеловала ключицу, слегка прикусив кожу, наслаждаясь, ощущая, как напряглись его мышцы, как слегка подрагивает тело. — Это тебя не бывает, — он застонал в ответ, закрыл глаза. И снова поцелуй. И снова лава по венам и молнии по телу и нервы, сжавшиеся в пружину. Он прикасался ко мне так бережно, так осторожно, так легко. Чего он боится? Я прикусила его губу, лизнула соленую кожу на шее, запустила пальцы в волосы, слегка натягивая. И он сдался. Впиваясь новым поцелуем. Лихорадочно. Судорожно. До истерики. До ломки.

А дальше, дальше я потерялась. Заблудилась в ощущениях.

Наверное, мы переполошили слуг и стражу, наверное, наши стоны слышал весь дворец, наверное, мне должно было быть стыдно. Наверное…

Во второй раз я проснулась от собственного урчания в животе, но вставать не хотелось, даже дышать было лень. Я потянулась, перекатилась на живот и чихнула. Рядом раздался тихий смех.

— У тебя с твоим леопардом много общего, — я нехотя открыла один глаз. Демон сидел на кровати в одних брюках, с мокрыми волосами и как-то очень пронзительно улыбался. В сердце что-то кольнуло и перехватило дыхание.

— Никогда не замечала, — пролепетала я, все еще завороженная. Что он со мной делает, этот врайт? Желудок снова вывел требовательную руладу.

— Иди в душ, а потом будем завтракать, — сообщил мне довольный принц. Я покорно, как под гипнозом поднялась с кровати и только сейчас соизволила оглядеться. Моя комната, а за окнами уже солнце в зените. Жуть, это сколько же я спала?

Когда я вышла из душа, одетый принц ждал в кресле, а служанка проворно расставляла еду на столике, не забывая стрелять в сторону демона глазами. Завидев меня, девушка чуть не выронила тарелку с сыром. Я ругнулась. За-ме-ча-тель-но. Максимум через три вдоха по дворцу поползут слухи, и то, что мы спим вместе — это еще самые безобидные из них. С другой стороны, нужно все хорошенько обдумать, особенно учитывая планы Илии.

Я не раскаивалась, не чувствовала за собой вины, меня не мучала совесть. Правда, ее у меня не было с рождения, но это не в счет. Да, мы переспали, да, даже не один раз, да, мне понравилось. Ну и что?

— О чем задумалась? — поинтересовался принц, провожая глазами бутерброд, который я буквально проглотила.

— Не думаю. Ем, — коротко ответила я, нацеливаясь на следующий кусок хлеба. Демон усмехнулся и налил себе кофе.

— Дэмиан кое-что нашел в хрониках, пока тебя не было.

— Слушаю, — врайт покачал головой, а я вдруг поймала себя на том, что ловлю практически каждый его жест.

— Сначала поешь, — я отодвинула в сторону тарелку и скрестила руки на груди.

— Больше не проглочу ни кусочка, если не начнешь говорить, — принц нахмурился. И с какой стати его волнует, ем я или нет? Глупо как-то, но приятно. На удивление.

— Обсидиана, — начал он очень строго, я пожала плечами, давая понять, что номер не пройдет. Ран продолжал сверлить меня взглядом, но я позиций не сдавала. — Ладно, — уступил он, проводя рукой по волосам и кинув на комнату завесу тихо заговорил. Я послушно продолжила завтракать, вот только через несколько вдохов, еда запахла плесенью и стала застревать в горле. — Вот именно поэтому, — кивнул он на вилку, замершую в моих руках, — я и хотел, чтобы ты сначала поела. Я тряхнула головой.

— Ты думаешь, что кто-то хочет вернуть Архверин?

— Скорее всего.

— Но зачем?

— Из-за Теневых.

— Но там нет Теневых. Их забрали боги.

— Боги, — он нахмурился, — ты… Ты нашла свою Тень, — не вопрос. Я подавилась, закашлялась.

— Откуда ты знаешь?

— Я с ней встречался, — невозмутимо ответил демон. Я слушала его, открыв от изумления рот. Моя тень приходила к нему во снах. Что дальше? Розовые слоны?

— Я не знаю, что сказать, — промямлила я.

— Не надо ничего говорить. Я рад, — он сжал мою руку и поцеловал раскрытую ладонь. — Ты вернула часть себя. Очень важную часть себя, — его глаза сверкали, затягивая меня в омут, по телу снова прошла дрожь. — Если ты будешь и дальше на меня так смотреть, то из комнаты мы сегодня не выйдем, — я поспешно отняла руку, пытаясь вспомнить, о чем мы говорили.

— Так что там с Архверином?

— Это единственное, что приходит мне на ум. К тому же убит еще один демон, — он сжал в руке вилку так, что побелели костяшки пальцев. Ему тяжело, ему плохо, он в ярости. И я ровным счетом ничего не делала, чтобы хоть как-то изменить ситуацию, последнее время решая свои проблемы. Я была готова разорвать себя на тысячу маленьких охотниц, если бы это помогло.

— Я сейчас сниму щиты, и кое-что тебе покажу, — Ран медленно кивнул. Удивлен? Еще бы, я только что добровольно пустила его к себе в голову. Уже привычно он взял меня за руки, уже привычно по телу пробежали разряды молний, уже привычно я тонула в его взгляде. А в уме всплывали картинки позапрошлой ночи. То, как дрожали его руки, то, как яростно сверкал его взгляд, то, как тихо и нежно он прикасался ко мне, стараясь причинить, как можно меньше боли. И эта нежность, этот тихий голос пугали меня до одури. И его взгляд тоже пугал до одури. Что-то изменилось, что-то появилось в его глазах. Что-то название чему я не знала… А может, забыла.

— Оно испугалось тебя, — врайт открыл глаза, но рук не разжал, поглаживая большими пальцами мои ладони, задевая повязки на руках.

— Да. Странно. Я видела на ней поводок, но чей он определить не смогла. Сил не хватило, — что-то промелькнуло в его взгляде. Какая-то тень. Он сжал губы. Вина?

— Прекрати, — я рассердилась.

— Обсидиана, — я оборвала его на полу слове.

— Ран, ты забываешь, что я охотница. Я должна быть всегда настороже, почаще оглядываться и не оставлять за спиной врагов. В том, что случилось, твоей вины нет, и я не хочу больше к этому возвращаться. Запомни, — он кивнул, неохотно, неуверенно. Духи грани! Упрямый демон уже успел стать для себя и судьей и палачом. Захотелось вскочить, обнять, прижаться всем телом, поцеловать все еще плотно сжатые губы. Да что же со мной происходит? Я тряхнула головой, сбрасывая дурман. — Так вот, возвращаясь к той твари. Что думаешь? — уловка сработала, Ран переключился.

— Никогда такой не видел. Похожа на ошибку криворукого экспериментатора.

— Не мудрено. Она искусственно созданная. Честно говоря, подозрения о том, что это так начали закрадываться еще после эльфа. Но я не хотела ничего тебе говорить, пока не была полностью уверена.

— Как ловить будем?

— Пока не знаю. Это работа профессионала. Пусть и выглядит она не очень, но для того, чтобы соединить живое и неживое, нужно много сил, времени и знаний. Я думала, что это Кристоф, даже спрашивала, но…

— Он связывался со мной, — оборвал меня принц, — точнее с тобой. Я с ума сходил, когда ты исчезла, — сердце дрогнуло в груди, — зашел к тебе и увидел, как разрывается твое зеркало. Короче, я скопировал плетение, и мы поговорили.

— Что он сказал?

— Что к нему приходил мужчина. Охотник, — принц внимательно следил за моей реакцией. — От Дакара, — я выругалась и продолжала мысленно материться, пока Ширан рассказывал.

— Еще не факт, что мужик действительно был от Дакара, — я не желала в это верить. Да и пресловутая женская интуиция подсказывала, что я права. Хотя нет, не женская. Охотничья.

— Не факт, — согласился принц, — но задуматься стоит.

— А что с Данте? — демон как-то весь напрягся, а потом так же резко расслабился и начал рассказывать, что удалось выяснить.

— А еще он спит и видит тебя своей любовницей, — я подавилась. В свете полученной от Станиса информации подобный расклад выглядел, мягко говоря, странно. Мужики и их поступки.

— Ты притихла.

— Думаю, — отозвалась я, прожевав.

— О чем?

— О том, как жить дальше, — я скривилась. Тфу, забыла добавить сахар в кофе.

— И что ты надумала?

— Вот чего ты с утра въедливый такой? — я выгнула бровь.

— Привычка, — скопировал он мой жест, но глаза оставались серьезными. — Так ты ответишь?

— Да не вопрос, — я пожала плечами. — Только сначала преамбула, а потом мои мысли по этому поводу, — я набрала в грудь больше воздуха, но сказать так ничего и не успела, в комнату ворвался Рик.

— Привет красавица, — одарил он меня улыбкой. — Как самочувствие?

— Не жалуюсь, — фыркнула я.

— Вот и замечательно. Ран я за тобой. Это срочно, — принц поднялся.

— Не вздумай развивать бурную деятельность, — распорядился он, — тебе нужно отдыхать, — поцеловал меня в макушку, и они ушли. Ну да, ну да. Я вдруг резко стану послушной. Наивный. Тем лучше — будет время на подумать. Но сначала… Сначала нужно в библиотеку и связаться с Кристофом. А лучше с Еленой. Кое-что в рассказе Люги меня насторожило, и это кое-что нужно было проверить. Я извлекла из сумки два накопителя. Последние. Твою мать. Лучше бы мне побыстрее восстановить силы.

В огромную фейскую библиотеку мне удалось проскочить практически незамеченной, если, конечно, не считать парочки служанок и охранников.

"Травоведение для начинающих", "Ботаника", "Селекция", "Дикие лилии и уход за ними", "Огород на подоконнике" — и кто это читает? — "Свойства дурмана" — это уже интереснее, но не так, чтобы очень, "Хвойные в тропиках", — на хрена? — "Про грибы" — туда же к дурману, — "101 свойство ромашки обыкновенной" — ага, из серии полдня в туалете, — "Растительные яды", "Вино из одуванчиков". Тени, тут есть хоть что-то полезное? Я рыкнула и перешла к следующему стеллажу, подтягивая стремянку. Спустя еще оборот, в ворохе бесполезной бумаги мне наконец-то удалось найти подробный и достаточно старый атлас. Я внимательно вглядывалась в пересечение линий, и черточек, стараясь точнее определить место. Победный крик сорвался с губ. Уже недолго, сволочь. Кем бы ты ни был, но уже недолго.

Теперь Елена. Связываться с Дакаром или Индексом, я опасалась. Будем надеяться, она сможет мне помочь. Поставив хилую завесу с помощью накопителей, я достала зеркало. В напряженном ожидании прошло несколько вдохов.

— Ты несколько не вовремя, Сид, — улыбнулась она мне. — Подождешь? — я кивнула. Послышался отборный мужской мат, сдавленный крик и ровный голос Елены. — Что нужно сказать?

— С-с-с-спасибо госпожа, — прохрипел несчастный.

— Молодец, а теперь вали, — звук удара и вампирша снова оказалась в поле видимости, взъерошенная, со следами усталости на лице. — Привет, дорогая.

— И тебе. Что-то случилось?

— Поганая ночь, — я молча кивнула. Мы обе уже давно знали, что такое поганая ночь, когда не помогает ни здравый смысл, ни ночное небо, ни тигриная водка. А вместо удовлетворения от успешно выполненного задания, чувствуешь только усталость, головную боль и тошнотворный запах смерти.

— Это пройдет.

— Знаю, — кивнула ассасин, всматриваясь в мое лицо. — Ты тоже неважно выглядишь.

— И у меня пройдет, — она усмехнулась. — Я по делу.

— Слушаю.

— Во-первых, тебя ищет Кристоф, — Елена сжала челюсти, в глазах на миг отразился такой спектр чувств, что я невольно вздрогнула. Захотелось убить Кристофа. Медленно. Мучительно. Наслаждаясь. — Несколько дней назад он был в Физалии. Где сейчас сказать не могу, так что почаще оглядывайся. И еще, твою метку он не узнал.

— Уже хорошо, — выдавила она.

— Ты не сможешь бегать от него вечно, — озвучила я то, что и так было ей известно. — Он найдет.

— И что ты предлагаешь? Поднять лапки? — огрызнулась она.

— Никогда, — она усмехнулась. Невесело. Устало. Гребаный Кристоф!

— Ладно, а во-вторых?

— А во-вторых, мне нужна информация.

— Почему не обратишься к своим поисковикам?

— С некоторых пор я перестала им доверять, — Елена нахмурилась, серьезно глядя мне в глаза.

— Я не буду спрашивать, во что ты вляпалась, я не буду спрашивать, уверена ли ты в том, что делаешь, я даже не буду спрашивать, где ты находишься. Только пообещай мне, что если увязнешь по кончик носа, дашь мне знать.

— Хорошо.

— Так что за информация?

— Сможешь описать мужчину, который обращался к Кристофу за советом около года назад? По поводу нежити, якобы охотник из СВАМа, — Елена — Страж. Это ее обязанность запоминать тех, кто приходит к ее Зверю. Хотя теперь, наверное, уже не ее.

— Дай-ка вспомнить, — она прикрыла глаза. — Обычный, высокий, брюнет, цвет глаз зеленый, но не уверена, — она замолчала. — Травами от него пахло. Уверенный, спокойный, вежливый. И бледный жутко, словно болел. И да, охотник. Имени не назвал, пришел порталом. Прости, все, что могу сказать, он и дня у нас не пробыл.

— Если это был тот, о ком я думаю, то этот охотник мертв.

— Это хорошо или плохо?

— Плохо. Придется, наверное, все-таки связаться с Индексом. А гарпий своих вы последнее время никому не продавали? — гарпий, ядовитых гарпий, выращивали только у Кристофа. Именно его клеймо я заметила на одной из птиц, напавших на нас на болотах.

— Был заказ. Месяца два назад. Странный очень.

— Странный?

— Да. Ребята доставили клетки на какую-то лесную поляну, возле Большого Южного Хребта.

— К эльфам?

— Я же говорю странный заказ. Забрала их бабулька два-шага-до-смерти. Заплатила за них камнями, редкими, ценными.

— Весело. Спасибо, родная, почаще оглядывайся и не прощаемся.

— Никогда, — улыбнулась Елена и исчезла.

Я села на пол в ворох карт, отметив краем сознания, что завеса вот-вот рухнет, скрестила ноги и закрыла глаза. Нужно подумать. Обо всем подумать. О Дакаре, об охоте, об Илии, Кессиди и Сибилле будь они неладны, о том, что узнала от Люги и принца, и о самом принце тоже. Почему он так смотрел, почему так заботился, откуда в нем это безграничное терпение и нежность, от которой хочется убежать? И с чего вдруг я так отчетливо стала понимать эти его взгляды? И надо оно мне? Наверное, надо. Он хороший этот демон. Гордый. Правильный. Видимо, не надо было с ним спать. Видимо, не надо было подпускать его к себе так близко. Видимо, я совершила ошибку. Теперь уже не переиграть. У него пройдет, всегда проходит, у кого-то раньше, у кого-то позже. Вся эта нежность и все эти взгляды — он думает, что несет за меня ответственность. Слишком хороший, правильный. Грустно, наверное, но это так. Я закончу охоту и уеду, а он забудет, остынет. В груди кольнуло.

Да Диана вот и сбылся твой самый страшный ночной кошмар — из охотника превращаешься в бабу. Рано или поздно это все равно бы случилось, но лучше поздно. Мне с ним подозрительно хорошо, и до страшного спокойно. Меня сводит с ума его запах и глаза цвета осеннего неба. Мне нравится его уверенность и сила, его настойчивость. Я забываю дышать, когда он меня целует, растекаюсь лужей в его руках, плавлюсь от шершавого шепота, умираю от гортанного рычания. Мне будет тяжело с ним расставаться. Но у меня есть я, мы справимся. Даже Стэра уже нет. Я его теряю, и мы оба это понимаем. Ему пора уходить. А пока… Пусть все идет, как идет. У меня не хватит сил бороться с демоном, с собой, с нами. Теперь не хватит. Врайт что-то сделал со мной, как-то изменил, будто убрал лишнюю пружину.

Не знаю, сколько просидела на полу в библиотеке, посреди того бардака, что сама же и устроила. От Рана мысли метнулись к мертвым демонам и Дакару. К ситуации в целом. К неправильной охоте. Из состояния полной заторможенности вышла, когда почувствовала руки, обхватившие за талию.

— Просил ведь не развивать активную деятельность, — нахмурился принц, ставя меня на ноги.

— А кто сказал, что я послушаю? — прищурилась, он вздохнул и легко поцеловал в губы.

— Ну и что ты здесь делала? — спросил Ран, разжимая объятья.

— Я думаю, что знаю, где можно найти нашего психа, — странно, но удивленным или радостным он не выглядел.

— Я тоже знаю, — я молчала, ожидая, кода он продолжит. — Я отправил волков проверить те цветы дня, что ты нашла. Они вернулись.

— И?

— Там дом на пустыре, загоны с точно такими же тварями, что сегодня я видел в твоих воспоминаниях, гарпии, куча охранок, щитов, иллюзий и много чего еще интересного, — я ошиблась в своих предположениях? Быть не может.

— А хозяин всего этого чудного зверинца?

— Не видели, — вкус вишни возник на языке. Что-то не так.

— Когда выдвигаемся?

— Мы завтра, а ты остаешься здесь.

— Не смешная шутка.

— Я не шучу. Тобой я больше рисковать не намерен. Тем более у тебя нет сейчас сил.

— Ран, — он перебил меня, нетерпеливо махнув рукой.

— Ты сейчас бесполезна, будешь только мешать, — хорошая попытка демон, жаль, что неудачная. — И…

— Заткнись и послушай. Я вполне могу восстановиться к завтрашнему утру, не в первый раз. Правда для этого потребуются некоторые усилия, — голос звучал спокойно, хотя злость уже медленно разворачивала свои кольца. — А с Дакаром, если конечно это он, вам не справиться. Ни ты, ни твои волки ничего не увидите, не услышите, не почувствуете.

— Тебя я чувствую, — стоял на своем демон.

— Ран, Дакар старше меня, опытнее и сильнее. И его Основная не была непонятно где, большую часть сознательной жизни. Ты даже не поймешь, что тебя убило.

— Не вижу логики, убить его ты не сможешь, — верно, не смогу. Я это знала, врайт догадывался. Но сила не всегда выступает решающим аргументом.

— Я смогу предупредить вас. Смогу вымотать его достаточно, чтобы вам было проще подобраться. И потом, меня он не тронет.

— О да, ты же у нас неприкасаемая! — вышел из себя демон. — Совсем недавно ты это особенно ярко продемонстрировала! — злая насмешка, больно резанула по оголенным нервам.

— Если бы он хотел меня убить, сделал это уже давно, возможностей было предостаточно. И я — охотник. Его создание. Он трясется над нами, как курица над яйцом, — демон зарычал, впечатывая кулаки по обе стороны от меня.

— И после всего, что ты узнала, ты веришь, что это не он?! Ты все еще доверяешь ему?! — я не сочла нужным ответить. — А мне значит, нет?

— Ран, все не так просто…

— Не так просто? Все очень просто! Твой ректор послал тебя, хрен знает куда, посчитал больной, когда ты рассказала про духа грани. Он подозревает тебя в краже какого-то там тела, а ты ему безропотно все прощаешь. Скажи, что еще мне надо сделать, чтобы заслужить твое доверие?! Кого еще убить?! Сколько еще времени потратить впустую?! Кого еще предать?! — он уже практически орал.

— Предать?! О чем ты мать твою?! — в принципе я тоже.

— Я вру лучшему другу! Волкам! Феям! Выгораживая тебя! Решаю твои проблемы, вместо того, чтобы искать урода, убившего моих людей! Что это, если не предательство? Ты говоришь мне ехать, и я еду! Говоришь, прыгай, и я прыгаю. Просишь оставить одну, и я ухожу. Я перед тобой, как марионетка, — удар попал в цель. Он был прав. Последний суман принц только и делал, что вытаскивал мою задницу из неприятностей. Но, духи грани, он делал это по собственной инициативе.

— А разве тебя кто-то просил?! — руки тряслись в бессильной злобе на себя, на него, на правду.

— Я. Несу. За. Тебя. Ответственность, — четко выговорил он, переходя на шипение, подтверждая мои собственные мысли. Стало больно. Очень.

— Засунь, себе свою ответственность туда, куда солнышко никогда не заглядывает! И прекрати считать себя всесильным, наконец. Очнись!

— Это ты мне говоришь? — он схватил меня за плечи, встряхнув так, что клацнули зубы.

— Да, — я сбросила его руки, стараясь изо всех сил не отвести взгляда. — И читай по губам. Это. Не. Дакар, — он зарычал так, что я думала, у меня лопнут барабанные перепонки. Начал меняться.

— Ты так уверена, — зашипел он, — слишком уверена.

— Иди на хер! — я толкнула, но вместо того, чтобы отойти, хотя бы чуть сдвинуться в сторону, демон продолжал сверлить меня взглядом, схватил за подбородок, сжал. — Я бы на такое не пошла!

— А откуда мне знать наверняка?! Может, ты снова врешь или недоговариваешь или умалчиваешь? Я ведь не заслуживаю даже твоего доверия! — я дрожала, меня трясло. От его слов, от злости, от взгляда, от боли.

— Все не так! — он все так же смотрел на меня, удерживая.

— А как? Скажи мне, потому, что я не понимаю. Не могу понять. Скажи хоть что-нибудь сама, объясни, без того, чтобы я заставлял тебя.

— Что объяснить?! — голос дрожал.

— Чем заслужить твое доверие?

— Я, — сглотнула комок в горле и замолчала, не в силах произнести ни слова.

— Молчишь? — глухой голос. Отпустил. Отошел. — Я устал, маленькая охотница. Устал сражаться за тебя с тобой же.

— Ран, — я не знала, что сказать, не знала, как объяснить, не знала, как удержать. Я испугалась.

— Ты никуда не едешь, — так же тихо произнес врайт. — Если понадобится, я надену на тебя оковы олиналя и посажу под замок, — развернулся на пятках и вышел из библиотеки, тихо прикрыв дверь. Я сползла на пол.

Здравствуй старая крыса. Вгрызайся и рви. Кромсай. Он сломал твою клетку, а я разрешила, тебя теперь ничто не держит.

Но вопреки ожиданиям боль не походила на обжигающий, резкий, тугой удар плети. Нет. Она тянула, она давила. Медленно. Растягивалась и растягивалась, обволакивала, топила. Забавно. Я думала, что знаю о боли все.

Пошатываясь, я поднялась на ноги. Он сдержит свое обещание. А поэтому мне нужно набраться сил. Вот только где? Хотя, если подумать, есть такое место.

Я вернулась в комнату, подхватила пуфик и через всю комнату, зашвырнула его в зеркало, чем больше осколков, тем лучше. Сначала Утренняя и Дневная, когда выйдет луна Сумеречная и Ночная.

Через десять лучей я уже сидела на старой башне. Обветшалое строение было настолько убогим, что рядом с ним боялись даже ходить. Идеально. Никогда никого нет и тишина. Сесть на нагретый солнцем камень, подвесить в воздух зеркала, слава яйцам на это сил у меня еще хватало, расслабиться, впитывая солнце, открыться энергии. И сжечь последний накопитель ради охранки. Я меняла положение осколков несколько раз, тени мягким клубком ворочались внутри, с каждым вдохом становясь сильнее, просыпаясь. Люга была активнее всех, вызывая легкую щекотку в позвоночнике, и энергии ей понадобилось меньше. Я ушла, когда начало темнеть и желудок напомнил о том, что неплохо было бы подкрепиться. Запах вишни усилился. Что-то не давало мне покоя, я нервничала, Дневная и Утренняя дергались, Люга напряглась.

— Сука! — над головой пролетел кинжал и воткнулся в закрытую дверь.

— Я знаю, — как же меня все это достало!

— Ты снова все испортила! — в руках феи сверкнул следующий кинжал. Она издевается?

— Кэс, брось каку, оружие детям не игрушки, — прокомментировала я очередной неудачный бросок.

— Я грохну тебя, — прошипела она, наступая. Честно говоря, смотрелась фея забавно. В платье и с оружием. В таком виде можно было идти на бал, но никак не драться.

— Ты себя несколько переоценила, — я медленно отошла от двери, меняя невыгодное положение. — Лучше уйди, не дай боги, покалечу еще.

— Это я тебя сейчас покалечу, — отклонить выпад, уйти в сторону.

— Ты повторяешься.

— Это ты повторяешься, — еще один кинжал просвистел над макушкой. — Тебе мало было врайта, забрала еще и Данте. Мой последний шанс заслужить прощение!

— Тьфу, ты, — отбить удар, подсечка. Фея отскочила. — Лорд-то тут при чем?

— Он хочет тебя! — еще один выпад. — Приходил сегодня к Илии, просил твоей руки. — Я застыла, чуть не пропустив удар, скользнула вниз, выбила из рук феи оружие, подсечка. Моль растянулась на полу, а я уселась сверху.

— И?

— Она думает! — я выругалась, а потом начала ржать. До истерики, до колик.

— Она что, — я безуспешно пыталась давить смех, — она правда думает, что… Ой, не могу. Идио-о-о-о-ты!

— Что ты ржешь? — опешила моль.

— Да я вообще не собираюсь, — я уже почти икала, — за, - еще смешок, — муж. Ни сейчас, ни в будущем. Да и за кого?

— А принц…

— Ой, какая ж ты наивная дура, — меня опять скрутило. — Кто же свяжет себя с монстром? — истерика прекратилась сразу же, как только слова сорвались с губ. Безродная, полукровка, чудовище. Да зачем я ему нужна? Боль захлестнула с новой силой. Он несет за меня ответственность. Такое безликое пустое слово. Кэс вырвалась, пользуясь моим ступором, раздраем в чувствах и мыслях. Перекатилась, подскочила. Я оказалась на ногах чуть позднее, она прижала к моему горлу холодное лезвие. Боль привычно сменилась яростью. Я рванулась вперед, чувствуя собственную кровь, стекающую по шее. Перехватить руку, отвести, сжать сильнее. Она дернулась. Откуда в ней столько силы? Вырвалась. Пронзительно заверещала и, вонзив кинжал себе в бок, рухнула на пол. Только тут я поняла, что все те рыбки, которые она в меня бросала, мои. И кинжал, торчащий в ее боку, тоже мой. Твою мать!

Через вдох в дверях появилась стража, еще через вдох меня скрутили. Я не сопротивлялась, не дергалась, спокойно села и стала ждать. Я плела заклинание.

Через десять лучей в комнате появилась Илия, Сибилла, демон и, как ни странно Данте. Позвали лекаря и вынесли Кэссиди. Демон молчал, не отводя от меня своих невозможных глаз. Я нервничала, но причина беспокойства не в том, что происходило на данный момент. Я не видела своего леопарда. Не слышала.

— Ты будешь наказана, — холодно проговорила Илия, я молчала.

"Стэр", — позвала я. В ответ ни звука. Запах вишни стал невозможным, невыносимым.

— Ты меня слышала?

"Блохастый отзовись", — снова тишина. Задавила, зачатки паники. — "Хороший мой". — Я открыла нашу связь на полную. Левую ногу пронзила боль, пришлось сжать челюсти. Слабость разлилась по телу. Не моя.

— Даяна! — да пошли вы все! Уроды. Они отвлекали, мешали собраться с мыслями. Сибилла причитала на высокой ноте, пронзительный голос бил по мозгам. Сила принца давила, не хуже, чем его взгляд, сбивая и без того хрупкую концентрацию. Запах колокольчиков и роз лез в горло, не давая дышать. Стража бесила, присутствие Данте бесило еще больше.

— Скажи что-нибудь, — демон сел на корточки возле меня, пытаясь поймать взгляд. Твою гребаную мать! Тонкая ниточка связи оборвалась.

— Зачем? Ты мне не поверишь, а на их мнение мне глубоко плевать, — что-то мелькнуло на его лице и тут же исчезло.

— Диана…

— Просто уйди, — навалилась апатия. Заклинание, которое я плела, было готово и надежно укрыто. Люга довольно шевелилась, успокаивая.

— Как скажешь, — прошипел он, отходя.

— Даяна, ты понимаешь, что если Кэссиди умрет, тебя казнят?

— Она не умрет, — пожала я плечами. — И сделать ты мне ничего не сможешь. Я под защитой СВАМа. Неприкосновенна, — я посмотрела на демона. Ран сжал кулаки. — Ты знаешь. Так что все, что ты можешь — посадить меня в камеру, связаться с Дакаром и ждать. — Сибилла заголосила громче, плюясь ядом, обвиняя во всем, чем только можно.

— Заткните ее, — попросила я, проводя по волосам. Она кинулась. Данте перехватил визжащую и брыкающуюся фею. Королева кивнула, и двое стражников выволокли ее из комнаты.

— Я добьюсь, чтобы тебя судили, — я промолчала. Заигралась она во власть.

— Если наша договоренность еще в силе, — подал голос кочевник, — я хочу воспользоваться правом подмены.

— Какая договоренность? — напрягся врайт.

— Лорд просил сегодня у меня разрешения жениться на Даяне. Я дала свое согласие, — Ран глухо зарычал. — Восемьдесят тысяч аржанов, — проигнорировала его фея.

— Согласен.

— Я не согласен. По контракту она сейчас моя собственность, — я дернулась от этих слов, ярость застилала глаза, на руках выросли когти, во рту — клыки. — Значит, я несу за нее ответственность, — снова эта фраза, уже успевшая набить оскомину. Голос спокойный, взгляд твердый.

— Я думаю, учитывая события, можно…

— Нет, — оборвал демон Лорда.

— И что вы предлагаете? — они делили меня, как собаки кость. А где-то страдал мой леопард. Пора заканчивать. Теряю время.

— Так, — я поднялась на ноги, не давая принцу открыть рот. — Я не пойду за муж ни за кого. Никогда. Ни на каких условиях. Ваше Высочество, в вашей защите я не нуждаюсь и снимаю с вас всякую ответственность, — я достала из кармана литкралл с контрактом. Демон напрягся. Понял. Умный демон. — Я зову в свидетели стихии! Земля, Огонь, Вода, Воздух и Зима! Я — истинный охотник СВАМа номер, — камень услужливо высветил пять цифр, — три пять, один, семь, четыре разрываю контракт, отказываюсь от вознаграждения, никаких претензий к заказчику не имею! — Литкарлл дрогнул в моих руках, сверкнул. Вот и все. — Илия, можешь вести меня в камеру.

— Зачем же в камеру? — она довольно улыбалась. Я покорно протянула руки, на запястьях защелкнулись браслеты оков.

Данте зло выругался и вышел, за ним последовала Илия, по-прежнему мерзко скалясь. Опять что-то задумала. Стража расположилась за дверью, судя по запаху, фей пять не меньше. Ага. Очень смешно.

— Зачем ты это сделала? — боги, как же все надоело.

— Уйди, — я поднялась на ноги и направилась в ванную.

— Ответь мне, — требовал принц. — Зачем разорвала контракт?

— Ты сам сказал, что я не нужна. Что буду только мешать. А мне надоело слушать про "ответственность", — пожала я плечами, включая воду и подставляя полотенце под струи воды.

— Ди, — прорычал он.

— Уйди, — повторила я. — Ты завтра собрался куда-то ехать, вот и иди, готовься к своему походу, — надоело его слушать. Все. Надоело. Где мой леопард?! Руки затряслись. Врайт отобрал у меня полотенце, усадил на край ванны. Я не сопротивлялась. Было плевать. Мозг работал в другом направлении. Сверяя факты, отметая одно предположение за другим. Проверяя.

— Что произошло между тобой и феей?

— А если я скажу, что она сама напоролась?

— Я серьезно, — угрожающе прорычал он. — Ты могла ее убить и…

— Если бы я хотела ее убить, то убила бы. И ты действительно считаешь, что я настолько глупа?

— Пусти меня в свои мысли, — это стало последней каплей. Я оттолкнула принца, вскочила на ноги.

— И ты говорил мне про доверие?!

— Обсидиана, нужны доказательства, Илия…

— Ты так и не понял! Мне. Плевать, — он подошел вплотную, дернул на себя.

— Будь же ты разумной! — рявкнул он, впиваясь в губы. Жесткий, грубый, яростный поцелуй. Коленки задрожали, туман привычно застелал голову.

— Иди к духам грани, — я вырвалась. — Не хочу тебя видеть, слышать, чувствовать. Катись!

— Когда мы его поймаем, — тихо проговорил он, — я вернусь за тобой, моя маленькая охотница, — дверь громко шарахнула об косяк. Меня здесь уже не будет.

Через оборот принесли еду. Я поужинала, и вышла на балкон. Луна взошла. Расставив зеркала, села в центр. Тени полностью проснулись к середине ночи. Я вернулась в комнату и активировала заготовленное плетение. Запястья кольнуло. Дневная соскользнула с тела и встряхнула руками, оковы упали на ковер. Я улыбнулась. Нащупала тонкую связь с леопардом, укрепила своей кровью. Они оставили одежду, но оружие у меня отобрали. Ага, то, что было на виду — пара рыбок и несколько кинжалов. Я переоделась, открыла пространственный мешок, достала ножны, мечи, новые кинжалы, сжатые шарики порталов, быстро запихала одежду внутрь, создала вестника для принца. Как бы я на него не злилась, отправлять прямиком в ловушку не имела права. Он получит его через семь оборотов, как только встанет солнце. Я буду уже далеко. Слилась с Люгой. Сначала библиотека.

Стража возле дверей даже не моргнула, когда я проскользнула мимо. Энергия текла по венам, ровно, много. Кайф. Выдрала из атласа страницы и рванула дальше.

— Короче, Илия спит и видит, как Диана покорной овцой побежит с тобой под венец, — несколько вдохов в комнате висела полная тишина, а потом, потом я услышала смех Рана. И этот смех… Мне словно пощечину дали. Получи дорогая очередное подтверждение — ты годишься только для секса. Больно.

— Рад, что тебе смешно, — отозвался Седрик, — но нам надо решать, что с этим делать.

— А мы ничего не будем делать.

— То есть как? — принц снова расхохотался, а в меня вцепилась старая крыса.

— Я давно хотел разорвать с Физалией тот идиотский договор, а вот и повод.

— А как же поставки?

— Найдем других, к тому же наши ученые не сидят сложа руки, года через два, думаю, мы уже будем выращивать цветы у себя.

— Все равно не понимаю.

— Обсидиана сейчас под замком. Бесится. Но к тому моменту, как мы вернемся, надеюсь, что слегка поостынет, — повисла тишина, а я стояла, замерев, вслушиваясь в непредназначенный для меня разговор. — Смотри, если мы сейчас раскроем карты, то Илия просто открестится от договора с Данте. Женить девчонку на мне ей надо лишь потому, что она считает, что сможет через Ди влиять на Сангран, — как же противно. Он говорил, словно разворачивал передо мной запутанную алхимическую формулу. Мое мнение не учитывалось — это факт. Я в этой формуле лишь мелкий практически незаметный элемент. От злости потемнело в глазах. — Или считает, что я буду слишком занят охотницей, по крайней мере, первое время, чтобы обращать внимание на зачастившего кочевника и его клан. Честно говоря, не понимаю, на что она надеется, — слова резали, впиваясь в сознание. Я сжала челюсти, сдерживая стон. — А даже, если и замечу, то в итоге ничего сделать не смогу. Обижать родственников жены, пусть и глубоко презираемых, не по этикету.

— С Санграном просто не захотят иметь дело.

— Да. Так что пусть думает, что у нее все получилось, что я собираюсь сделать Ди своей женой. Она расслабится и Данте тоже. К тому моменту, как он будет готов протащить первый караван, у нас как раз наступит сезон балов.

— А в это время правило до десяти не действует, мы досматриваем всех, — расхохотался Рик.

— Странно, что Данте об этом не знает.

— Спасая свою шкуру, он сдаст Илию.

— Правильно, Ди — гарант. Гарант того, что королеве несильно надают по шапке, если она попадется. Без участия охотницы королева не станет предпринимать вообще никаких действий. Пора рвать с Физалией эти отношения, упустить такой шанс — глупость! — столько предвкушения и торжества в его голосе. Я дрожала, не замечая этого.

— Ты убьешь двух зайцев, — в голосе Рика, звучало плохо скрываемое удовлетворение. — Но согласиться ли Диана?

— Я уговорю, — я рванула с места, не в силах больше слушать. Отбросила все чувства, загнала подальше. Пора строить новую клетку. Знать бы еще как.

Я бежала, с такой скоростью, что от ветра начало ломить виски, чужая боль усиливалась. Ему плохо. Ему очень плохо, если я чувствую его даже сквозь закрытую связь. Тени. Стэр. Потерпи, мой хороший.

Незаметно для меня рассвело. Дорога слилась в бесконечный бег, с короткими перерывами на еду и отдых. Связь с котом держала открытой на всякий случай и без того зная, куда идти, зная, где искать. Образ отпечатался в памяти слишком четко. Я ничего не замечала, ничего не чувствовала. Вкус вишни намертво прилип к языку, по коже пробегали мурашки. Я бежала по солнцу, впитывая и впитывая энергию, не ощущая усталости, лишь приятное наслаждение от бега. Ожили инстинкты, обострился слух, нюх, зрение. К вечеру я стояла в центре того самого капища, где наткнулась на воспоминания о Духе Грани. Спрятала Люгу. Сбросила щиты.

— Выходи, — сказала в пустоту. Мощь места ужасала. Подавляла. Я огляделась, достала клинки, напряглась. — Хватит играть со мной! — уже громче.

— Обсидиана, — знакомый голос, заставил развернуться на месте, — ну, наконец-то девочка. Я уж думал, что не придешь. — Последняя деталь мозаики встала на место.

— Ты… Боги, какая я идиотка.

— Не кори себя, — покачал головой охотник, с тихой грустью глядя на меня. — Я долго готовился. Все просчитал, — я невесело рассмеялась.

— Мой леопард у тебя?

— Да, — я прыгнула на него. Ускользнул. Так легко, так спокойно.

— Хочешь поиграть? — в таких знакомых глазах заплясали смешинки.

Я бросалась в атаку снова и снова. Нанося удары, отражая его выпады, уворачиваясь. Никто из нас не пользовался тенями, магией. Я не стала создавать даже пересмешника. Ни к чему. Он опытнее, сильнее, старше. Он прошел через такое, что мне и не снилось. Но попробовать стоило. Из его бедра торчала рыбка, мне в плечо вонзилась точно такая же. У него на груди глубокая царапина, у меня почти такая же через всю спину. У него локтем разбит висок, у меня — губа. Подсечка. Он упал наземлю, а следом от его удара под колено свалилась я. Спустя пол оборота мы выдохлись. Оба. Практически одновременно. Но если, я действительно устала, то охотнику, протягивающему мне руку, хватило бы и пяти лучей, чтобы восстановить силы. Я протянула свою руку. Он легко поднял меня на ноги. Зачем я ему нужна?

— Пойдем, — он развернулся и повел за собой. Мы шли около пятнадцати лучей и вышли в итоге к старому… нет, древнему городу дриад. Он восстановил один из домов, прямо в кроне гигантского дерева, ничего выдающегося, но все необходимое имелось. Щелкнул пальцами, открылся проход. Через вдох мы уже сидели за столом в своеобразной гостиной.

— Голодная? — ласково спросил охотник. Я помотала головой.

— Где мой кот и зачем я тебе?

— Не переживай, — он откинулся на спинку лавочки, — с твоим зверем все будет хорошо. Как только ты согласишься, я его подлечу.

— Я хочу его видеть.

— Да пожалуйста, — он махнул в сторону балкона.

Я вышла и уставилась вниз. На клетку из нрифта внутри плетения. На своего зверя, лежащего внутри. Целый кусок плоти был выдран из его передней лапы. Так, что была видна белая кость. Тени! Такая боль. Мой хороший кот. Прости. Мышцы на глазах начали срастаться. Я выдохнула сквозь сжатые зубы и вернулась в комнату.

— Зачем тебе я? — повторила вопрос, садясь напротив.

— Мне всегда это в тебе нравилось — сразу к делу, — он скинул плащ, блеснула брошка зеленой сойки, лишний раз напоминая о моем промахе. — Ты знаешь, что я хочу сделать?

— Прорвать грань, выпустить духов, — ответила я, останавливая дрожь.

— Правильно. Но одному мне не справиться, мне нужен еще один Теневой, — я ждала. — Прорыв грани требует огромной силы. Я собрал некоторое количество, но этого мало.

— Почему врайты?

— О, я пробовал многих — фей, вампиров, людей, горгулий, тигров. Удалось найти даже Ледяного, но его сила слишком бесконтрольная, — я глухо зарычала. — Не злись, он все равно сбежал.

— Я нашла. Вернула в стаю, — еще один ласковый взгляд. — Ты не ответил.

— Врайты самые сильные, их энергия наиболее устойчива, универсальна, — снисходительно объяснил мужчина. Легче собирать.

— Как?

— Я нашел артефакт…

— Медальон Никоса, — кивнула я, охотник расплылся в улыбке.

— Видишь, ты сама все знаешь. Создал уродцев, копировал медальон, выпускал их, ставя привязку на выбранную жертву. Перерыл целую гору архивных записей, чтобы понять, как разорвать грань.

— Почему у твоих тварей именно такой вид?

— Посчитал это забавным, — он усмехнулся. — Именно так видят нас остальные.

— Они живые или мертвые?

— И то и то. Нельзя было создавать полностью нежить. Они бы не смогли витать магию. А полностью живые — поглотили бы ее. Золотая середина, как и мы.

— Я наткнулась на одного из них. Он убежал, почему?

— Ты же Теневая. У них приказ обходить подобных мне десятой дорогой.

— У них есть сознание?

— Нет. Инстинкты.

— Почему именно больные демоны?

— Их защита уже повреждена, легче подобраться, — пожал он плечами, — легче управлять, заманить, затуманить разум. Мне не нужны были лишние свидетели, не хотел лишних жертв, отсюда и туман.

— Какое благородство, — фыркнула я.

— Злишься? Что ж имеешь право.

— Если я тебе нужна, зачем пытался меня убить?

— Изначально тебя не было в моих планах. Мальчишка-демон сильно удивил меня, когда обратился к Дакару. Считал, до этого не дойдет. Гордость не позволит.

— Как ты узнал, что он пошлет именно меня?

— Я ведь Теневой, поставить жучки у принца и в академии не составило труда. Я был Дакару другом. Его кабинет, все приемчики и привычки знаю, как свои пять пальцев. Просто подслушал. Честно говоря, его выбор меня удивил, а еще я разнервничался. Взорвал твою общагу, — я слушала его исповедь молча, не останавливая, хотявсе это знала и так. Уже поняла. — Но опоздал, ты уже уехала.

— Покушение на принца тоже ты?

— Да. Хотел отвлечь его. Но недооценил.

— Усса и волки?

— Да, — я скрипнула зубами. — Я не хотел тебя убивать, просто напугать, ну или покалечить, чтобы ты отказалась от дела. Пока Дакар искал бы другого охотника, я бы все успел.

— Эльф?

— Послание тебе. Он приходил в СВАМ. Заманить его было просто. А тот бред, что он нес, просто уловка, хотел напугать принца. Заставить паниковать. Перед смертью я всем показывал эту иллюзию. На всякий случай, врайт, как говорят сильный эмпат и может читать память даже у мертвых.

— Дух грани на капище?

— Ты случайно наткнулась на него. Это не входило в мои планы. Я просто затер свои следы, оставив, лишь твой запах.

— Дакар думает, что это я украла твое тело.

— Знаю. Прости, — он выглядел искренним, но меня не проняло.

— Гончие?

— Еще одно послание. Я думал, ты догадаешься, такая очевидная подсказка. Ждал, что придешь, — он почти укорял меня.

— Они могли меня убить.

— Нет, я их контролировал. Измотали бы, да. Но не убили, — он все продумал. — Но влез демон. Сложнее всего было у фей. Их связь с монаршей дюжиной очень крепка, сложно разорвать.

— Везде осведомители. Везде марионетки.

— Я же сказал, что подготовился.

— Шорп достал у горгулий?

— Вырастил. Я же травник.

— Я видела тебя мертвым, мои тени прощались с тобой, как?

— Достал подходящий труп, изменил лицо, повесил на себя проклятье.

— От него пахло тенями.

— Медальон Никоса, — пожал он плечами, — перекинул часть силы в него, спрятал в складках одежды.

— Труп забрал потому, что магия начала исчезать? Лицо менялось обратно?

— Да.

— Зачем тебе духи грани? — что-то зажглось в его глазах. Решимость, вера.

— Ты знаешь, как они поступили с нами?

— Да.

— Нет, не ту историю, которой пугают детей, ты знаешь правду? — он внимательно всматривался в меня.

— Знаю. Прочла. Нашла в старых фейских хрониках, — поспешила добавить, на невысказанный вопрос. Он успокоился. Поверил.

— Хочу вернуть Теневых, — моя челюсть отвисла, я не улавливала связи. — Боги создали нас, когда расплодилась нежить, для защиты. Если над миром нависнет угроза, равная той, что была, боги вернут их, или создадут новых. На то, чтобы довести количество нежити до критического уйдут годы. Духи грани — идеальный вариант. Быстро и просто.

— Вернуть Теневых, — пробормотала я. — Для чего?

— А тебя устраивает то, как мы живем? Мы прячемся, боимся, всегда настороже, скрываем свои силы, мы страшная сказка. И в то же время продолжаем разгребать дерьмо за всем миром. Они ненавидят нас и боятся, но пользуются! Мне недоело так жить. Я не хочу, чтобы так продолжалось и дальше. Мы заслуживаем нормальной жизни. Вспомни дочь Катрины, ты желаешь ей судьбы подобной твоей?

— Нет, — тихо ответила я. И тут поняла, что действительно не хочу, чтобы Элиса жила так, как я. Велес не фанатик, не свихнувшийся маг, не больной мститель. В его глазах не было безумия, то, что он делал не доставляло ему удовольствия, он не желал мирового господства. Травник хотел нормальную жизнь. Он просто уставший мужчина. Нет. Уставший Теневой.

— Я знал, что ты поймешь, — да, я поняла, но не приняла.

— Велес, ты не сможешь контролировать Духов. Погибнут миллионы. Мир снова захлебнется в крови, в криках и страхе. Нас будут проклинать.

— Нет. Я нашел способ. Я смогу удержать. Мне нужно не больше сотни, а потом я закрою грань. Я все рассчитал.

— А Теневые живущее в СВАМе? Думаешь, они все тебя поддержат? Что будет с ними?

— Я уже давно не мальчик Забывшая, я растерял свою наивность, — в его глазах сквозила обреченность, такая же иногда проскальзывала и у меня. — Я не хочу убивать, но так надо.

— Надо, — отозвалась я эхом. — Ты умер, чтобы перестать быть охотником, — вдруг осенило меня.

— Да, помимо прочего. Теперь я не должен СВАМу. Дакар ведь наблюдает за каждым, даже ушедшим из академии. Боится, что кто-нибудь сорвется. И он прав, многие не выдерживают. Охотник — это ловушка. Это навсегда.

— Его ты тоже убьешь?

— Если потребуется, — в голове раздался рык. Очнулся мой леопард. Я тут же перекрыла связь. Нельзя пускать его к себе в голову.

— Что нужно от меня?

— Ты отдашь мне двух своих теней, чтобы я смог открыть грань. Потом я верну их тебе, — не будет никакого "потом", Велес. Никогда. И Духов Грани не будет.

— Почему двоих?

— Больше я не удержу, — улыбнулся он. — Да и нет в этом необходимости.

— Хорошо. Когда?

— Завтра в полночь. Во время затмения, когда грань предельно истончится. А теперь клятва перед Миротом, — не верил до конца. Правильно. Я бы тоже не поверила.

— Я - Теневая, Обсидиана Забывшая, дочь Линара мер Анияр, охотница, волчица и дочь Мирота клянусь кровью своих предков, силой стихии покровительницы, могуществом своего рода, своим будущим наследием Велесу Отказавшемуся, травнику, сыну Мирота, Теневому отдать своих теней завтра в полночь, во время слепой луны. Принимаешь ли ты мою клятву? — вспорола когтями руку.

— Я Велес Отказавшийся, травник, сын Мирота, Теневой, принимаю клятву Обсидианы Забывшей, Теневой, охотницы, дочери Линара мер Анияр и Мирота, волчицы. И зову стихии и мир в свидетели, — он разрезал ладонь кинжалом. Мир замер на вдох, кровь остановилась. Клятва принята. Я выдохнула. Не заметил, заметно расслабился, даже повеселел, а вот мои нервы были натянуты до предела, так, что ломило в висках. Остался последний вопрос.

— Что с принцем Шираном и его людьми?

— Почему ты спрашиваешь?

— Мне не безразлична их судьба. Не хочу их смерти, — ответила почти правду.

— Они с радостью побежали в мою ловушку, как я и рассчитывал. Если хочешь им помочь, справляйся сама, я мешать не буду, но и помогать тоже. Могу только открыть портал, — я кивнула.

— Отпусти Стэра.

— Он доложит Дакару, — я фыркнула. Ну да, он знает, что кот у меня не совсем обычный и вполне разумный.

— Нет. Я разорву контракт. К тому моменту, как он доберется до СВАМа — все забудет и развоплотится.

— Развоплотится? — нахмурился травник. — Кто он? — о-па-па, промах, но не сильный. Все равно леопарда надо убрать.

— Стэр — тал, — Велес все еще непонимающе смотрел на меня, — дух, наказанный богами за прошлую жизнь. Воплощенный в новом теле, подчиняющийся и преданный лишь заключившему с ним контракт, реагирующий лишь на его магию, ценой жизни защищающий его. Он мой хранитель, оберег. Я могу менять его форму, как пожелаю. Могу сделать его волком или орлом или тигром, даже дымом. Я могу слышать его на расстоянии и общаться ментально, когда захочу, могу перекрывать связь. Он на связи постоянно.

— Почему леопард?

— Он пришел ко мне впервые в таком виде. Мне так привычнее. Первый облик выбирают боги.

— За что он наказан? — в зеленых глазах мелькнула и тут же скрылась искра любопытства.

— Я не знаю. И он не знает. У духов отбирают память, до того момента, как он не исполнит свой долг, не искупит вину. Единственное, в чем он свободен — в выборе. Он сам выбирает себе — ута — хозяина, — травник рассеяно кивнул и встал. Мы спустились вниз.

Я наблюдала, как он убирает клетку, как вливает в Стэра силу. Сначала дрогнул хвост, потом пострадавшая лапа, сморщилась морда, дрогнуло левое ухо и он втянул носом воздух. Рыкнул и открыл глаза. Я не отрывала от него взгляда.

— Он знает, Стэр не трать зря силы, — прокомментировала я, попытки кота пробиться ко мне. Он сел. Покаянно опустил голову. В груди защемило. Тени, надеюсь, он простит меня. Хотя, он даже не вспомнит.

— Прости, — прорычал он. Столько вины в одном слове.

— Прощаю, — выдавила я. — Но контракт разрываю, — было больно, грустно, хотелось орать и материться. Я лишь сильнее сжала кулаки. Он был со мной рядом восемь лет, вытянул меня из состояния апатии, вернул к жизни, я наизусть знала каждый волосок на любимой морде, читала каждый взгляд. Я так любила зарываться пальцами в его шерсть. Все его выходки, все ужимки, недовольство и ворчание, бесконечные нотации… Боги, я буду скучать. Прости, мой хороший. Так надо.

— Сид…

— Все Стэр, ты предал меня. Ты попался, подставился под удар, а значит, рисковал моей жизнью. Ищи себе другого ута. Ты мне больше не нужен, просто бесполезное животное. Тупое к тому же, — я нарочно делала ему больно, била по самому уязвимому месту, чтобы он не вздумал возвращаться. Его память продержится еще суман. Вполне достаточно, чтобы он успел натворить дел. Била, и каждый удар возвращался ко мне, усиленный многократно. Била и удерживала слезы. Била и корчилась, как в огне. Била и старалась не смотреть в глаза. Этот взгляд тянул из меня жилы, выворачивал наизнанку. Он будет преследовать меня по ночам.

— Диана, — я оборвала его, начав читать клятву. Мой хороший рухнул на землю, выгнулся и надрывно зарычал. Его ломало, он рыл землю огромными лапами и все это время не отрывал от меня взгляда. Я же ничего не почувствовала. Физически. А сердце медленно умирало, костенело, остывало. Прости.

Я бросила в него шарик портала. Его выкинет где-то посередине между Физалией и Санграном. Но он пойдет к феям. Я знала. Будет искать принца. Дорога по моим прикидкам займет сутки, Стэр просто не успеет. Прости.

— Открывай портал, — обратилась к Велесу, когда кот исчез.

— Тебе тяжело, — прокомментировал он.

— Он был со мной рядом десять лет, — отчеканила я. И тут травник сделал то, чего я от него никак не ожидала. Я оказалась в кольце его рук, он прижал голову к своему плечу. И я не выдержала. Одна, вторая, третья. Слезы катились по лицу.

— Плачь, девочка, плачь, — шептал он, держа меня в руках. А я проклинала себя, эту охоту, фей, демонов и богов. Держаться не было сил. Я могла вынести все, кроме сочувствия, кроме заботы, кроме понимания.

Когда я успокоилась, Велес открыл портал, но вместо того, чтобы остаться шагнул в него вместе со мной. Что ж, я не возражала.

Мы оказались на поляне, когда все уже было практически кончено. На ногах стояли только пара солдат, Рик с Вилларом и Ран. Лексу отгрызли ногу, кровь хлестала как из крана, но он вроде бы дышал. Рику раскроили череп, и он едва ли что-то видел, слепо махая перед собой когтями, ориентируясь лишь на слух. Из спины оборотня торчало ядовитое перо из ноги еще одно. Вообще все они были покрыты кровью, своей и чужой, повсюду раны. Слева гарпии дожирали чей-то труп, шипя и отталкивая друг друга от добычи. В клетках бесились уродцы Велеса.

— Переключи на меня их поводки, — толи попросила, толи приказала я. Травник покачал головой. — Как хочешь. Тогда я займусь ими сама и выжму своих Теней без остатка, — угроза подействовала. Велес сделал, как я сказала. Стоило тонким нитям оказаться в руках, и я тут же обратила всех в прах. Охотник с неподдельной жалостью смотрел на опустевшие клетки. — Ты собрал свою Дань. Они тебе больше не нужны, а если будешь скучать, создашь потом новых, — Велес одарил меня улыбкой, погладил по щеке.

— Диана? — голос демона заставил дернуться. — Что…

— Поздравляю, мудак! — я не сумела скрыть эмоции, просто не удержала ярость. Люга права — у меня с этим огромные проблемы. Выживу — решу. — Ты приперся прямиком в ловушку. Скажи мне, оно того стоило? Их жизни того стоили?

— Чего стоили? — его шатало, кровь струилась из ран, по телу то и дело пробегали маленькие молнии. Но все мышцы были напряжены, взгляд ясный, сабельно-острый, горько-ядовитый.

— Доказательства твоей правоты, — прошипела я в ответ, глядя на трупы. — Молчишь? — передразнила я его. Демон зарычал.

— Что ты здесь делаешь? Кто это? — услышав последний вопрос, Велес положил руку на мою талию, предостерегающе сжал. Я накрыла его ладонь своей, давая понять, что все в порядке. Нужно, чтобы он мне доверял.

— Решила оказать волкам последнюю услугу. Они неплохие ребята и не виноваты, что их командир — идиот. А это Велес. Помнишь, ты говорил, что я слишком уверена? — дождалась кивка. — Так вот я покрывала не Дакара, я покрывала его. А ты купился, — ярость в его взгляде обожгла, смяла. Он поверил. Так легко поверил. И от этого было хуже всего. Я сильная, переживу. Может быть. — Прощай, — выдохнула едва слышно.

Он зарычал и кинулся на нас, но Велес уже шагнул в телепорт.

Остаток дня пролетел незаметно. Мы разговаривали ни о чем и обо всем. Тихо. Едва слышно. Ужинали, играли в карты. Велес выпытал у меня всю подноготную. Много спрашивал про отца. Про его дела. Про Кристофа. Я рассказывала, не опасаясь, не требуя взамен клятв, не угрожая. И это было восхитительно. Просто так поделиться с кем-то, без контрактов, условностей, не подбирая слов. И я спрашивала. Чем он занимался, как узнал, что Теневой, как попал в СВАМ. Его первые впечатления о Дакаре мало чем отличались от моих. Его первое задание тоже. Я намеренно не спрашивала про предстоящий ритуал, он намеренно не говорил. Ночь прошла так же в разговорах. А на утро я занялась делами. Надиктовала вестника Елене, не вовремя, конечно, но вариантов не было. Она будет злиться, проклинать меня и грустить, но это пройдет. Всегда проходит. Ничего такого. Просила позаботиться о Стэре, указала, где его искать. Велес внимательно слушал. Попросила его открыть портал к людям. Мы надели личины и оказались у нотариуса. Я переписала дом на Малика, и свои счета тоже. Моих сбережений вполне хватало на выплату остатка долга. На вопрос травника ответила, что после того, как все случится мир изменится навсегда и скорее всего ни деньги, ни дом мне не понадобятся. Ответом он остался доволен.

Я не хотела умирать, но знать наверняка не могла. Я буду драться до конца, а там как пойдет. Вернувшись, мы пообедали, собрали вещи, и ушли на капище.

Каменные боги все так же холодно взирали со своих постаментов. Место по-прежнему действовало на нервы, а запах вишни стал настолько сильным, что было больно дышать. Но я упорно расставляла накопители, пока охотник воссоздавал плетение, готовил смеси из трав, снимал заклятия с природных источников силы. Их здесь оказалось три. Много. Очень. Сколько же энергии надо, чтобы прорвать грань? Я все делала механически, особо не задумываясь, боясь остановиться хоть на вдох. Я не подпускала к себе страх, гнала отчаянье, боль, злость.

Как только опустились сумерки, Велес отошел от капища, объявив, что все готово. Он развел костер, выдал мне спальник. Мы сидели рядом. Оба нервничали. Он в предвкушении, я в страхе. Он рассказывал, как все будет. Потом. Когда вернутся Теневые. Я молчала, боясь открыть рот, просто кивала. Я даже особо не старалась выказывать энтузиазм. Зачем? Он все равно ничего не заметит. Сидит и смотрит на огонь мечтательным взглядом. А в глазах нетерпение, ожидание, вера в будущее, которого не будет.

— Пора, — он подал мне руку, глядя на небо.

Мы стояли в самом центре капища. Травник вскрыл источники силы и закрепил их на плетение, активировал накопители, разрезал запястья мне и себе. Разбудил теней. Меня била дрожь, под ложечкой сосало. Животный, дикий ужас. Паника. Они накатывали волнами. То есть, то нет, то есть, то нет. По кругу, сводя с ума. Сердце стучало в ушах, я слышала, как собственная кровь бежит по венам, слышала, как она капает в миску, дышала через раз, пугаясь собственных вдохов и выдохов. А луна была уже практически черной.

И когда я думала, что сойду с ума, Велес запел. Протяжно, низко, на одной ноте. Я не смогла удержаться, дернулась, отступила, тихо вскрикнув. Но он ничего не заметил. Пел на древнедриадском, и с каждым словом его голос становился все громче и громче. Лишь одно слово было мне знакомо — Хаос.

Земля вспучилась, в воздухе замерцала тонкая пленка, а за ней уже виднелись колышущиеся чудовища. Беспощадные. Смертоносные. Жуткие настолько, что я задрожала уже в открытую. Тени взбесились. Рвались со своих цепей, царапались, толкались. На лбу выступила испарина. Еще не время, девочки, еще чуть-чуть. Я давила чувства, вжимала отросшие когти в ладони, надеясь, что физическая боль отрезвит, укрепит контроль. Казалось, это длилось бесконечно. Дикие звуки, сердце набатом в ушах, страх. Мирот замер, ожидая своей участи. Наконец Велес открыл глаза, заканчивая петь.

— Повторяй за мной, — он сжал мои ладони, я кивнула. Он четко произносил каждое слово. Я также четко повторяла, стараясь не смотреть на все утончающуюся пленку. Наши сознания сливались, я старалась не думать. Вообще. Читала про себя детский стишок. — Дуос, — мозг среагировал мгновенно.

— Синко, — отчеканила я, отпуская поводки. Велес понял, но сделать уже ничего не мог. Я смотрела в его глаза и не видела страха, не видела удивления, не видела ничего, кроме обреченности и легкой грусти. То, что можно прочесть в глазах каждого охотника. Лишь легкое недоумение, когда вместо четырех, упало пять цепей.

А Тени ринулись на него, в него. Он не кричал, только дернулся пару раз. Я достала кинжал и проткнула его насквозь. Вытащила и почувствовала ту же боль, что и он. Мы рухнули одновременно, все еще держась за руки, как влюбленные. Теперь главное не упустить момент. Иначе отправлюсь следом за ним.

Сумеречная, Ночная, Дневная, Утренняя и Люга. Я ощущала каждую. Первой растворилась Утренняя, вырвав из меня крик, потом, Сумеречная и Ночная. Дневная выскользнула из пальцев, оборвав связь, на миг коснувшись щеки теплой лаской. Мои тени умирали одна за другой, вырывая из горла крики. Плавились кости и сгорали нервы. Я плакала, билась в судорогах, скребла когтями холодный камень, ломая, сдирая, вырывая с мясом. Агония. Люга… Я держала, держала, сколько могла, изо всех сил. Я хотела жить. Хотела, чтобы они жили. Люга. Пожалуйста. Пожалуйста. Тень дернулась, коснулась губ поцелуем, скатилась слезинка. Тени умеют плакать. И растворилась. Не удержала…

Кровь потоком хлынула из горла. Но сердце еще билось. Я бросила взгляд на грань, она стала плотнее. Хорошо.

Ноги налились свинцом, руки отказывались двигаться, но я заставила себя стереть несколько линий плетения. Призвав Зиму, оборвала связь с источниками, порывом ветра выбила половину накопителей. Грань исчезла. Я выдохнула и вместе с выдохом изо рта брызнула кровь. Я подползла к Велесу, положила его голову себе на колени, застыла.

Он не должен быть один. Не хочу. Я закрыла глаза, чувствуя, как все медленнее бьется сердце у него в груди.

"Глупая", — раздался его мягкий тихий голос у меня в голове. Наши сознания были все еще слиты. — "Разве они стоят того, чтобы за них умирать?"

"Я не хотела умирать и не хочу", — вяло. — "Так получилось".

"Охотник до конца".

"Да", — он знал, понимал, чувствовал тоже что и я. Я убила его не потому, что считала, что он не прав. Он был прав. Не во всем, но во многом. Не потому, что думала, что одержу победу, не потому, что думала, у него нет права на месть. Как раз оно у него и было. И у меня. И у каждого Теневого. Убила не потому, что испугалась духов грани, не потому, что боялась гнева богов или Дакара. Ни принц, ни феи, ни Стэр, тут ни при чем. Я убила его только потому, что была охотником. Только поэтому. Ни одна охота не должна остаться не завершенной. Закон.

"Жалеешь?"

"Нет. Несмотря на свою неправильную жизнь. Нет".

"Неправильную?" — странно было чувствовать чужое удивление, как свое. Вообще все это странно.

"Я неправильно родилась у неправильных родителей. Меня неправильно воспитал неправильный отец. Я неправильно пользовалась неправильной силой, неправильно поступила в неправильную академию. Неправильно училась и выбрала неправильную профессию. Я неправильно провела неправильную охоту и неправильно влюбилась в неправильного демона. Тени, я даже неправильно убила неправильного врага! Ничего не могу довести до ума!" — Велес рассмеялся у меня в голове. Его сердце билось с интервалом в четыре вдоха.

"Но менять ничего не хочешь?" — ему хватало сил на ехидство.

"Нет", — новый поток крови хлынул из горла. Отплевавшись, я принялась гладить его по голове.

"Спасибо, что со мной".

"Глупый. Никто не должен умирать в одиночестве". — Последний удар его сердца. Значит и мне осталось недолго. Луча три. Я наклонилась, превозмогая боль, и поцеловала травника в губы. Прощай Велес Отказавшийся. Надеюсь, ты попадешь в лучший мир. В правильный.

Я расслабилась, было спокойно и тихо, смирилась. Затмение прошло, и сквозь ветки на нас смотрела луна. А может, и не на нас. Какое ей дело, до двух мертвых Охотников? Кому мы нужны? Если даже боги от нас отвернулись?

Я закрыла глаза. У смерти запах и вкус вишни.

Я умерла.

Ширан дар Сараэн

Упрямая, упрямая охотница. Неужели не видит? Неужели не понимает, что рвет мне душу? Я дернулся, невольно вспомнив струйку крови, бегущую по ее подбородку, когда я пытался ее лечить, упрямое выражение лица, и холодное дрожащее ослабевшее тело в моих руках. Не позволю. Я больше не допущу подобного. И если она думает, что я шутил, говоря, что посажу ее под замок, она глубоко заблуждается! Я лучше отгрызу себе руку. И пусть думает, что я сумасшедший. Хотя, она ведь действительно свела меня с ума. Моя красивая, моя умная, моя смелая и страстная девочка. Моя нежная. Моя жизнь.

Сзади раздались шаги, заставив меня опустить меч и обернуться.

— Фина Кэссиди?

— Ваше Высочество, — фея судорожно сглотнула и сжала кулачки, — нам нужно поговорить.

— Я вас слушаю, — ветер приятно холодил разгоряченную после тренировки кожу, и меч на удивление легко вошел в землю, а может, я еще не до конца спустил пар.

— Не здесь Ваше Высочество, — она нервно оглядела площадку для тренировок.

— Кэссиди, что за игру вы снова затеяли? — я не торопился двигаться с места, так же как и не торопился верить ее искренним полным отчаянья взглядам.

— Прошу, — она стиснула мою руку, — это не отнимет у вас много времени.

— И куда же вы предлагаете пойти? — это становится даже любопытным.

— Да хотя бы в сад, — я пожал плечами и перепрыгнул через ограждение. Нет, точно еще не весь пар спустил. Что за ребячество?

Как только мы оказались под сенью деревьев, младшая графиня заметно успокоилась, перестала бить пульсирующим шаром в мои щиты чужая тревога. Она опустилась на первую попавшуюся скамью и поистине королевским жестом расправила цветастую юбку, за спиной дрожали малиновые крылья.

— Вы так и будете стоять? — голос слегка дрогнул. Я сел рядом, пристально всматриваясь в ее глаза. Что же тебе от меня понадобилось? Что такого собираешься мне сказать? Почему нервничаешь? Фея хранила молчание, уставившись на меня я-готова-принять-из-твоих-рук-даже-яд взглядом.

— Фина, — начал я, но договорить не успел. Младшая графиня практически опрокинула меня на скамью и впилась в губы. Запах колокольчиков кинжалом врезался в мозг. Снова эта девчонка за свое! Не выйдет, я принял меры! Мда, наверное, не каждый вампир так сможет. Я плотнее сжал челюсти и практически оторвал от себя девушку. Что это за мать твою? Демон внутри недовольно зашевелился.

Мне плохо удалось скрыть ярость и, коротко всхлипнув, фея отвернулась, плечи мелко затряслись. Я ждал.

— П… простите, — выдавила она через какое-то время, по-прежнему сидя ко мне спиной. — Я просто больше не могу. Это так тяжело.

— Что конкретно?

— Не заставляйте меня унижаться еще больше и произносить это вслух, — голос у нее был убитым, в чувствах сквозило отчаянье. Вот только по какому поводу?

— В словах нет ничего унизительного, — я заставил напряженные мышцы расслабиться, и прикрыл глаза, — но только в том случае, если они правдивы.

— Правдивы, — эхом отозвалась фея. — Вы так любите правду, что ваш выбор кажется мне еще более необдуманным.

— Мой выбор?

— Да прекратите же! — вскрикнула она, обернувшись. Хорошенькое личико исказила гримаса ярости. — Зачем вы надо мной издеваетесь?! — обида горячей волной прошлась по моим чувствам.

— Кэссиди я действительно не понимаю.

— Ах, не понимаете! Духи ветра, помогите мне, — она вскинула глаза к небу, стараясь удержать слезы, — Я… я… я люблю вас! И не смейте меня перебивать или жалеть, оставьте мне хотя бы крупицу гордости! — я настолько резко закрыл рот, что клацнули зубы. — Мне кажется, я влюбилась в вас сразу же, как только увидела. В ваши глаза и губы, в вашу манеру держаться и говорить, в ваш голос. Но я никогда не любила до этого и не понимала, что за чувство заставляет меня тянуться к вам, почему я так жажду наших встреч. А когда поняла, было уже поздно, — она вскочила на ноги. — Вы увлеклись Даяной! Она окрутила, опутала, затуманила вам разум. И каждый раз при виде вас моя душа рвется, а сердце обливается кровью и хочется кричать и плакать и топать ногами! Я ведь каждую ночь вспоминаю вкус ваших поцелуев и силу ваших объятий! Я больше так не могу!

— Кэссиди…

— И я не понимаю. Просто отказываюсь понимать. Она ведь лживая, грубая, злая, не умеет себя вести, постоянно во что-то влезает, — распалялась фея все больше, заставляя меня кипеть от гнева. — Она никого никогда не любила и не сможет полюбить, она только пользуется и ей пользуются. Вы ведь уже знаете, что она не смогла сохранить себя для мужа!? Не отрицайте! — практически взвизгнула графиня. — По дворцу сегодня весь день ходят слухи. В ней же нет ничего, она пустая, как тряпичная кукла. И боги, она же полукровка! — на последних словах я не смог сдержать силу, и в землю рядом с феей ударила молния, оставив на платье черные подпалины и заставив ее наконец-то заткнуться.

— Браво! — я пару раз хлопнул в ладоши. — Кэссиди, вы маленькая эгоистичная дурочка, — почти ласково пропел я, медленно поднимаясь. — Были бы вы мужчиной, и я бы, не задумываясь, выбил из вас все дерьмо за то, что посмели говорить подобное о моей будущей жене. Но вы женщина…

— Ж-жене?! — она хлопала глазами, как детская игрушка.

— Жене графиня, жене, — с улыбкой повторил я, наслаждаясь сменой эмоций на ее лице: ярость, паника, отчаянье и снова ярость. Оставаться здесь больше не было смысла, я обошел ее по кругу и направился по тропинке назад.

— Я докажу! Докажу, что она не стоит и вашего мизинца! Она не та, за кого вы ее принимаете, и она врет вам! Она всех обвела вокруг пальца! Всех, кроме меня! — долетело мне в спину, я даже не обернулся. Интересно этот дурдом когда-нибудь закончится?

Я вернулся к брошенному оружию. Надо еще раз поговорить с Обсидианой. Без эмоций просто поговорить, а посему просто жизненно необходимо успокоиться. Удары слились в бесконечный узор, мышцы приятно тянуло, и в эмоциях воцарился долгожданный штиль. Ну вот, теперь можно и к маленькой охотнице.

В одном из коридоров меня догнали Илия и Данте. В эмоциях королевы читалось такое удовлетворение, что хотелось предложить ей лимон. Данте же, наоборот, был подозрительно напряжен. Сегодня день такой или что?

— Ваше Величество, Лорд, — я слегка наклонил голову.

— Ваше Вы…, - остальное потонуло в топоте ног пронесшихся мимо стражников. Бежали они в сторону комнаты охотницы. Закралось нехорошее предчувствие. Я сосредоточился и попытался почувствовать что-нибудь через связь с Дианой. Ничего. Абсолютное спокойствие.

— Ваше Высочество, — перед королевой остановился еще один охранник. — Ваша внучка, она ранена, — у меня все похолодело внутри. Но это же не возможно, я бы почувствовал — кровная связь действует безотказно.

— Ведите, — коротко кивнула Илия.

— Мы услышали крик, — запинаясь и явно боясь гнева королевы, лепетал несчастный, — ворвались внутрь. Рана не очень опасная, но крови она потеряла много, практически весь ковер залит был, — я снова попробовал ощутить хоть что-то через связь. И снова ничего. Сердце забилось чаще.

— Ясно, — бросила фея.

До дверей в комнату Сид мы практически добежали и уже на самом пороге столкнулись с взволнованной Сибиллой. Женщины ворвались первыми.

На пуфике, опустив голову и уставившись в пол, сидела Обсидиана. Рядом, как конвоиры, стояли стражи, обнажив оружие, готовые среагировать на малейшие ее движение. Она медленно подняла голову, оглядев каждого, и прикрыла глаза.

Прямо перед ней на полу лежала Кэс, с кинжалом охотницы, торчащим из левого бока и бледным лицом. Я присмотрелся, прислушался — жива. Через вдох появился лекарь с помощниками и носилками, и раненую фею унесли.

— Ты будешь наказана, — прорезал тишину полный гнева голос королевы. Обсидиана даже не посмотрела в ее сторону, только напряглась и стиснула кулаки. Я потянулся к нашей связи. Беспокойство. Сильное беспокойство вдруг всколыхнулось волной, принося с собой ощущение неуверенности. Ди подняла голову и невидящим взглядом уставилась на дверь. По ее шее стекала кровь, я стиснул челюсти так, что заскрипели зубы. Эта тварь посмела ранить ее! Во мне рычал демон.

— Ты меня слышала? — прошипела королева, не дождавшись от Дианы ответа. Она все так же сидела и смотрела мимо. Ее волнение усиливалось. Что же тут произошло?

Она бы не стала просто так нападать на фею. Значит, глупая графиня ее спровоцировала. Спровоцировала из-за моих слов? Я нахмурился. Плохо. Покушение на члена королевской семьи — это всегда плохо. Демон беспокойно ворочался в инстинктивном желании защищать, оберегать, реагируя на беспокойство Дианы. Легкая боль коснулась сознания и тут же все стихло. Словно она приняла решение. Илия по-прежнему ждала ответа.

— Даяна! — твердо резко, как пощечина. Раздражение Сид отдалось во мне эхом. Что она творит? Своим молчанием только накаляет ситуацию.

— Скажи что-нибудь, — я сел на корточки напротив нее. Ну же, девочка посмотри мне в глаза.

— Зачем? — ее раздражение переросло в тихую злость. — Ты мне не поверишь, а на их мнение мне глубоко плевать. — Верно, маленькая охотница, ты имеешь право на злость, но и я тоже.

— Диана…

— Просто уйди, — ее спокойный голос и безразличный взгляд. Значит, так, да? Ну что ж.

— Как скажешь, — я поднялся.

— Даяна, ты понимаешь, что если Кэссиди умрет, тебя казнят? — тут же перешла в наступление Илия. Ее дочь сдавленно охнула.

— Она не умрет, — пожала охотница плечами. В этом я был с ней согласен. С феей все будет хорошо. — И сделать ты мне ничего не сможешь. Я под защитой СВАМа. Неприкосновенна, — а вот это был уже камень в мой огород. — Ты знаешь. Так что все, что ты можешь — посадить меня в камеру, связаться с Дакаром и ждать, — Сибилла чуть не подавилась воздухом, и буквально начала верещать. Вот уж мерзкая баба.

— Заткните ее, — Ди устало провела по волосам. Моя девочка. Сибилла кинулась резко, быстро, как змея, шипя и проклиная. Лорд перехватил ее, когда до Дианы оставалось меньше шага, охотница даже не пошевелилась. Через вдох ни стражников, ни раздражающей меня феи в комнате не было.

— Я добьюсь, чтобы тебя судили, — после того, как закрылась дверь, отчеканила Илия. А вот это мы еще посмотрим.

— Если наша договоренность в силе, — вдруг ожил Данте, — я хочу воспользоваться правом подмены, — право подмены? Но это же…

— Какая договоренность? — вопрос сорвался прежде, чем я успел додумать мысль.

— Лорд просил сегодня у меня разрешения жениться на Даяне. Я дала свое согласие, — непроизвольный рык сорвался с губ. Гребанный козел. Она. Моя. — Восемьдесят тысяч аржанов, — спокойно продолжала фея.

— Согласен, — урод. План возник моментально.

— Я не согласен. По контракту она сейчас моя собственность, — я не отводил взгляда от охотницы, Диана дернулась. Прости моя хорошая. Злись и рычи, но так надо. — Значит, я несу за нее ответственность, — я расслабился, с каждым следующим вдохом идея обретала все более четкие очертания. Я ей все объясню. Позже.

— Я думаю, учитывая события, можно…

— Нет, — кочевник сверлил меня ненавидящим взглядом. Да хоть слюной тут все забрызгай, мудак.

— И что вы предлагаете? — вклинилась Илия.

— Так, — не дала мне договорить Ди. — Я не пойду за муж ни за кого. Никогда. Ни на каких условиях, — что же ты творишь? — Ваше Высочество, в вашей защите я не нуждаюсь и снимаю с вас всякую ответственность, — она достала из кармана литкралл. Нет! Твою мать, нет. Я дернулся в ее сторону, она плотнее сжала руку. — Я зову в свидетели стихии — Земля, Огонь, Вода, Воздух и Зима. Я, истинный охотник СВАМа номер три пять, один, семь, четыре разрываю контракт, отказываюсь от вознаграждения, никаких претензий к заказчику не имею! — литкарлл сверкнул и тут же погас. Что же ты натворила, моя маленькая? — Илия, можешь вести меня в камеру, — хотя, может еще не все потеряно? Нужно проверить свой контракт.

— Зачем же в камеру? — королева довольно улыбалась, вынимая из складок платья оковы Олиналя. Охотница покорно протянула руки. Что ж. Так даже лучше. Лишенная сил, запертая в комнате, она будет в безопасности, пока я ловлю психа, убившего моих людей. Смешно, сама того не осознавая, младшая графиня помогла мне уберечь самое дорогое существо. Любимую женщину.

Феи ушли, а я остался ждать, когда стихнут последние шаги.

— Зачем ты это сделала?

— Уйди, — отмахнулась, как от назойливой мухи. Что же тебя так беспокоит?

— Ответь мне. Зачем разорвала контракт? — мне действительно хотелось понять, осознает ли она, какую глупость сделала.

— Ты сам сказал, что я не нужна. Что буду только мешать. А мне надоело слушать про "ответственность", — упрямая девчонка!

— Ди, — вышло как рычание.

— Уйди. Ты завтра собрался куда-то ехать, вот и иди, готовься к своему походу, — безразличие и отстраненность, снова сменились волнением. Девочка моя, да что же ты творишь? Ее руки тряслись, пока она пыталась смыть с себя кровь. Да пошло оно все! Я отобрал полотенце. Не вырывается — уже хорошо.

— Что произошло между тобой и феей? — я спрашивал не из любопытства. Прежде, чем уехать мне нужно точно знать, что она в безопасности.

— А если я скажу, что она сама напоролась? — отличный ответ. Просто, мать твою, идеальный, а особенно он удовлетворит королеву!

— Я серьезно. Ты могла ее убить и…

— Если бы я хотела ее убить, то убила бы. И ты действительно считаешь, что я настолько глупа? — это будет сложнее, чем я думал. Хотя, а когда было по-другому?

— Пусти меня в свои мысли, — неверный ход. Она оттолкнула меня и вскочила на ноги.

— И ты говорил мне про доверие?! — я готов был стонать и биться головой о стену.

— Обсидиана, нужны доказательства, Илия…

— Ты так и не понял! Мне. Плевать, — зато мне ни хрена не плевать! Духи грома, ну сколько можно испытывать мое терпение?!

— Будь же ты разумной! — рявкнул я, впиваясь в ее губы. Вся злость, что была сейчас во мне, казалось, нашла отражение в этом поцелуе, вся обида, все отчаянье. Она задрожала, на вдох прильнула ближе. Девочка моя сладкая, что же ты делаешь?

— Иди к духам грани, — вдруг вырвалась Сид. — Не хочу тебя видеть, слышать, чувствовать. Катись! — Ладно, конструктивного диалога у нас сегодня не получается.

— Когда мы его поймаем, я вернусь за тобой, моя маленькая охотница, — я вышел, громко хлопнув дверью. Стража провожала меня недоуменными взглядами.

Как и ожидалось, к Кэссиди меня не пустили. Не велика беда.

Я прислонился к косяку двери кабинета Илии. Королева от такой наглости пошла пятнами. Плевать.

— Вы знаете, зачем я здесь.

— Догадываюсь, — сладко улыбнулась фея. — Что вы можете мне предложить?

— Плохо догадываетесь Ваше Величество, — я вернул ей улыбку. — Если за время моего отсутствия с ней что-нибудь случится, я оставлю от этого места пепелище.

— Снова угрожаете? — она и бровью не повела.

— Предупреждаю. Чтобы потом не было недопонимания, — на руке сама собой возникла маленькая шаровая молния. Фея побледнела, но лишь слегка. Недостаточно. Я метнул шар через всю комнату. Он разбил окно за спиной феи, осыпав ту осколками, заставив пригнуться, и врезался в одно из деревьев в саду. Через три вдоха от великолепного персикового сада осталась лишь горстка пепла. — Это на тот случай, если возникнут сомнения в серьезности моих слов. Кстати, говорят, что пепел — отличное удобрение. Вот вам шанс проверить. — Я развернулся и вышел, оставляя фею приходить в себя. Королева в ярости и шоке, но меня поняла, я в этом не сомневался. Как же иногда хорошо быть засранцем, которого боится половина Мирота.

Я поужинал в своей комнате. Нужно было собраться с мыслями. Все еще раз хорошенько обдумать.

Я не сомневался в правильности своего решения. Даже если Диана права, даже если это не Дакар, съездить и проверить все равно стоит. Но… Но мне до зубного скрежета, до ломоты в пальцах, до судорог не хотелось оставлять мою девочку одну. Не сейчас, когда она так слаба, не сейчас, когда она действительно беспомощна, не сейчас, когда мы наговорили друг другу упырь знает что. А еще, как мне потом вымолить у нее прощение? Где и какие найти слова? Что сделать? Это как прыжок с высоты в море, как свободное падение, как прикосновение ледяной воды к разгоряченной коже. Страшно. Великолепно.

— Ты замерз что ли? — выдернул меня из мыслей голос Рика.

— Все готово? — зачем отвечать на идиотский вопрос.

— Да, — кивнул демон, садясь напротив. — Ты не ответил, — я выгнул бровь. — Ты спалили пол сада.

— Демонстрация моих честных намерений, — усмехнулся я. Седрик непонимающе воззрился на меня.

— Что? Еще не дошли слухи?

— Я только из казарм, — пожал он плечами, — особо не прислушивался. — Я вздохнул и кратко пересказал ему суть вопроса. Друг некоторое время молчал, задумчиво глядя на языки пламени в камине. — Думаешь, это было так уж необходимо?

— Думаю, что в этом вообще не было необходимости — королева не станет ссориться со СВАМом, но подстраховка не помешает. К тому же, я был зол.

— А ты?

— Что я? — то ли у меня сегодня с мозгами туго, то ли Рик плохо выражает свои мысли.

— Ты станешь ссориться с академией, если все-таки Дакар окажется причастным?

— Я готов ссориться ради Дианы с богами. Живыми и мертвыми. Что мне какая-то там академия? — невеселая усмешка скользнула на губы. — Но мне не придется. СВАМ своих не выдает.

— Ты сегодня явно не в форме, — издевательски покачал он головой. — Представь, что случится в академии, если ректор действительно окажется нашим психом. Я сжал подлокотники кресла так, что послышался хруст.

— Смена власти, — да, я явно не в форме, смысл начал доходить только сейчас. — Им будет не до охотницы.

— Но ты подстраховался, — фыркнул друг. — И даже если бы нет, Илия все равно не полезет.

— Да уж. Она, конечно, зарвалась, но не идиотка, — Рик как-то загадочно на меня посмотрел.

— О, она не полезет не только из страха перед силой. Она не полезет по чисто экономическим соображениям, — я выгнул бровь. — Я услышал тут кое-что, пока вы с охотницей пытались выяснить, у кого мозгов меньше и яйца круче.

— Тебе повезло, что Диана этого не слышит. Выкладывай. — Рик заулыбался. Под конец его рассказа, я едва сдерживал смех, а друг взирал на меня я-связался-с-больным взглядом. Кое-как мне удалось взять себя в руки. Королева не могла знать. Просто не могла. Я понимал это так отчетливо, так ясно и именно от осознания того, как все получилось, меня разбирал смех. Мне даже не придется особо напрягаться, думая как все устроить. Илия не будет выдвигать никаких условий, никаких новых договоров, никаких запретов. Я не верил, что все оказалось так легко. Духи грома, да я голову себе сломал, решая, как избежать очередного неудобного и крайне невыгодного договора между Физалией и Санграном. А все получилось даже лучше, чем я рассчитывал.

— Короче, — заметив, что я успокоился, подвел итог Рик, — Илия спит и видит, как Диана покорной овцой побежит с тобой под венец, — "покорная овца"? Это уж точно не про мою девочку. Мне еще только предстоит придумать, как уговорить ее, но процесс будет явно нелегким. Я снова рассмеялся. — Рад, что тебе смешно, — оборвал меня Седрик, — но нам надо решать, что с этим делать.

— А мы ничего не будем делать.

— То есть как? — столько неверия было в его голосе, что я снова прыснул. Ну и кто из нас двоих теперь плохо соображает?

— Я давно хотел разорвать с Физалией тот идиотский договор, а вот и повод.

— А как же поставки?

— Найдем других, к тому же наши ученые не сидят сложа руки, года через два, думаю, мы уже будем выращивать цветы у себя, — и чего ему рассказываю? Сам ведь знает.

— Все равно не понимаю.

— Обсидиана сейчас под замком. Бесится. Но к тому моменту, как мы вернемся, надеюсь, что слегка поостынет, — в глазах друга блеснула искра понимания. Уже кое-что. — Смотри, если мы сейчас раскроем карты, то Илия просто откажется от договора с Данте. Женить девчонку на мне ей надо лишь потому, что она считает, что сможет через Ди влиять на Сангран. — Он кивнул. — Или считает, что я буду слишком занят охотницей, по крайней мере, первое время, чтобы обращать внимание на зачастившего кочевника и его клан, — друг покрутил пальцем у виска, явно думая о том же. Без сомнения первое время мне будет не до каких-то там поставок, но ведь никто не отменял министров торговли и Рика? — Честно говоря, не понимаю, на что она надеется. А даже, если и замечу, то в итоге ничего сделать не смогу. Обижать родственников жены, пусть и глубоко презираемых, не по этикету.

— С Санграном просто не захотят иметь дело, — демон скривился, словно проглотил лимон.

— Да. Так что пусть думает, что у нее все получилось, что я собираюсь сделать Ди своей женой. Она расслабится и Данте тоже. К тому моменту, как он будет готов протащить первый караван, у нас как раз наступит сезон балов.

— А в это время правило до десяти не действует, мы досматриваем всех, — зычный смех друга отразился от стен. Он готов был хлопать в ладоши.

— Странно, что Данте об этом не знает.

— Спасая свою шкуру, он сдаст Илию.

— Правильно, Ди — гарант. Гарант того, что королеве несильно надают по шапке, если она попадется. Без участия охотницы королева не станет предпринимать вообще никаких действий. Пора рвать с Физалией эти отношения, упустить такой шанс — глупость! — я радовался, как ребенок, как глупый щенок. Наконец-то появился шанс избавиться от нелепого обязательства.

— Ты убьешь двух зайцев, — расплылся в улыбке врайт. — Но согласится ли Диана?

— Я уговорю, — я серьезно взглянул на Седрика. — Все сделаю, но уговорю. Если захочет, принесу ей головы Кэссиди, Сибиллы и Илии на блюде.

— Вот! — торжествующе воскликнул он. — Теперь ты меня понимаешь! Королева уже в курсе?

— Нет, — я покачал головой, — я отправлю вестника родителям, как только мы вернемся и я поговорю с Сид.

— Ты готов мириться с тем, что она охотница? — вдруг став серьезным, поинтересовался Рик.

— Я никогда не буду готов. Но и запрещать не стану. Хочет бегать с мечом наперевес и уничтожать полчища разлагающихся тварей? Пусть бегает, а я позабочусь, чтобы количество относительно неопасной нежити в Сангране резко возросло. Захочет интриг, подключу маму, политических баталий — отца.

— Ты все продумал, — присвистнул друг.

— Честно? Я ничего не продумал. Я не знаю, что делать потому, что не знаю, чего мне ждать. Не могу ее просчитать. И… боюсь, — это слово я буквально выдавил из себя, так непривычно мне было это чувство. Так неприятно сознаваться в собственном бессилии.

— Если откажет, отступишь? — фыркнул он.

— Никогда, — прорычали мы с демоном. Седрик удовлетворенно выдохнул, морщась от силы, которую я невольно выпустил.

— Она не откажет, — улыбнулся он, поднимаясь на ноги.

— Я надеюсь, — как заклинание, как молитву прошептал я. Рик похлопал меня по плечу и отправился к себе.

Мы собрались во дворе, как только рассвело и феи начали открывать порталы. Я не стал заходить к Диане — не хотел будить маленькую охотницу. Ей нужен был отдых, ей нужно было время. Илия и Сибилла провожали нас хмурыми взглядами и лживо-ободряющими речами. Я не слышал и не слушал, не стал читать их эмоции, не стал утруждать себя ответом. Было не до этого. Лишь убедился, что юная графиня жива и сейчас находится под действием лечебного сна.

Еще раз оглядел своих воинов — семнадцать демонов, разбитых на группы по пять. Все достаточно сильные и достаточно опытные, плюс мы с Риком и его волки. А во главе — феи-проводники, занимающиеся сейчас порталами. Именно на их плечи ложилась обязанность доставить нас как можно ближе к дому и его обитателям. Странно. Почему врайты не имеют власти над порталами? Не могут их открывать? Почему точка выхода всегда загадка для нас? Какие-то непонятные, неуместные мысли.

Я тряхнул головой, а когда открыл глаза, напротив меня висел вестник. Кривой, наспех сляпанный, тускло мерцающий. Пару вдохов я разглядывал неаккуратный шарик, а потом все-таки вскрыл. Громкий, уверенный голос охотницы разнесся над нашими головами: "Ты можешь сердиться на меня, сколько влезет демон, можешь проклинать, можешь не верить. Но я прошу, пожалуй, впервые в жизни действительно прошу, не ходи туда. Не посылай своих людей на смерть, не рискуй своей глупой головой. Дакар здесь не при чем, а этот дом всего лишь ловушка. Пожалуйста". Это "пожалуйста" тихое и надрывное. Неприятный холодок пробежался вдоль позвоночника, словно паучьи лапки. Феи и демоны. Все напряженно замерли. Я бросил короткий взгляд на Илию и потянулся к нашей с Ди связи, уверенный, что королева поняла. Через тонкую нить мне удалось почувствовать лишь какую-то отчаянную решимость. Я ругнулся. И еще раз, гораздо громче, когда фея сообщила, что Дианы нет в комнате.

— Что ты решаешь? — спросил Седрик. Твою мать, я не знал. Не знал, как поступить. Не знал, что делать. Куда она ушла, как давно? Я рвался на части. — Мы можем пойти без тебя, — тихо добавил друг, наблюдая за моими мучениями.

— Нет, — я не мог, не имел права посылать их одних. Не идти? Глупо, я должен был проверить. Она смогла создать вестника, пусть и кривого, но все-таки. Значит, она не беспомощна. Я еще раз потянулся к связи, пытаясь уловить уже не чувства, но состояние. Жар и сталь окутали сознание, взывая к моей стихии, заставляя пробудиться демона, сменить облик.

Открыл глаза я уже в своей истинной форме, оглядел двор. Порталы были готовы, феи ждали.

— Идем, — и первым шагнул в воронку вслед за проводником. Быстрее. Быстрее закончить и отправиться за ней. Быстрее.

Обсидиана оказалась права — это была ловушка. Бойня. Резня. Дом оказался всего лишь искусной декорацией: обжитый снаружи, но пустой внутри. Единственное, что здесь было настоящим — твари, скалящиеся и тянущие к нам лапы из своих клеток и цветы дня, льнувшие к нам своими смертоносными лепестками. Они напали сразу же, как только мы вышли из порталов. Их было много. Очень. Я не считал, успевая лишь уворачиваться и отражать удары гарпий, упырей, волкодлаков и нетопырей. Были среди них и те уродцы, которых показала мне Диана. И с ними приходилось тяжелее всего. Они не реагировали практически ни на одно заклинание, ни на заговоренное оружие, ни на ядовитые когти и заговоры упокоения. Их можно было только развеять, а это отбирало силы. Истощало. И если через пол оборота мы с Риком еще как-то держались на ногах, то большая часть моей стражи уже была мертва, впрочем, как и проводники. На ногах остался стоять лишь один.

— Рик, — проорал я, едва успев отмахнуться от ядовитого пера, — проводник! Он последний. — Друг кивнул. И мы вместе начали прорываться к фее. Через пять оборотов упали замертво еще двое демонов, Лекс не заметил волкодлака и поплатился за это оторванной ногой, я не смог укрыться от гарпии, и в спину вонзились сразу четыре пера, Рик, с трудом отразив удар, предназначающийся для замешкавшейся феи, подставился сам, и упырь смог раскроить ему голову. Нужно было уходить, но я не мог бросить своих людей, все еще пробирающихся к нам через тучу монстров и чудовищ на любой вкус.

— Открывай портал, — зарычал я на бледного проводника. Удивительно, но на нем не было даже крошечной царапины. Он, казалось, задрожал еще больше. Сразу пятеро уродцев двинулись на нас, как только фея развернул воронку. Я выругался, начиная плести новое заклинание, гадая, успею или нет. Не успею. Сзади сдавленно охнул проводник. Мертв. Твою мать. И сил осталось предательски мало. Такими темпами меня хватит еще на плетения четыре не больше. А Рик вообще уже спекся. Выжег резерв. Когти с чвакающим звуком вошли в грудь упыря. Липкая дрянь залила руку до локтя, обжигая, терзая раны. Он мерзко скалился мне в лицо, открыл зловонную пасть, приготовился вцепиться. Но в следующий вдох просто опал черным пеплом к моим ногам. Я заозирался пытаясь понять, что произошло. Откуда ждать новой опасности? Вся нежить рассыпалась на наших глазах, серым песком, грязной пылью, черной трухой. Затуманенный болью и усталостью взгляд выхватил две фигуры — охотница и какой-то мужчина рядом. Сердце пропустило удар. Мужчина развернулся к девчонке и погладил ее по щеке, властно, ласково, усмехаясь. Я дернулся, молнии прошли по коже.

— Диана? — она вздрогнула — Что…

— Поздравляю, мудак! — заорала вдруг она, опалив меня яростным взглядом. — Ты приперся прямиком в ловушку. Скажи мне, оно того стоило? Их жизни того стоили?

— Чего стоили? — я сделал шаг в их сторону и меня повело.

— Доказательства твоей правоты, — прошипела она. И что я мог ответить ей на это обвинение? Справедливое обвинение, — Молчишь? — передразнила она меня, поморщившись. Я зарычал.

— Что ты здесь делаешь? Кто это? — нагло улыбаясь, мужчина по-хозяйски обнял ее за талию. У меня в глазах потемнело. В руках вспыхнула молния, когда Диана накрыла его руку своей. — Решила оказать волкам последнюю услугу. Они неплохие ребята и не виноваты, что их командир — идиот. А это Велес. Помнишь, ты говорил, что я слишком уверена? — не доверяя себе, я кивнул. — Так вот я покрывала не Дакара, я покрывала его. А ты купился, — меня накрыло с головой. Ярость, отчаянье и боль. Я не хотел верить, не мог ей верить, все во мне кричало, что ее слова ложь, что что-то здесь не так. Но наглая снисходительная улыбка мужика, его слишком уверенный взгляд… — Прощай, — прошептала она одними губами. Сзади них открылся портал. Он собирался увести ее. Забрать! Я зарычал и ринулся за ними, но черный провал сжался перед самым моим носом. Вопль, вырвавшийся из моего горла, сотряс небо.

Она предала. Она вынула из меня сердце и сжала кулачок. Ненавижу. Я упал на колени, погружая пальцы в сырую от крови землю, стискивая челюсти, зажмурившись. Зарычал. Молния за спиной в щепки разнесла дом. Люблю.

— Нужно уходить, — Рик положил руку на плечо, сжал. Он прав. Вот только как уходить, если последний проводник валялся обезглавленный за моей спиной?

— Кто еще жив?

— Шестеро из отряда и волки. Лекс сильно ранен, но выживет. Он же собака.

— Собака, — получилось в унисон, я усмехнулся. — У тебя еще остались силы?

— Хватит на слабенький порыв ветра.

— И как предлагаешь добираться до замка?

— Я нашел портал, Выше Высочество. Выходная точка под стенами дворца фей, — молодой демон, весь в грязи и пыли придерживал практически оторванную руку, то и дело морщась от боли.

— Тогда уйдем порталом, — я оглядел поляну. Везде трупы и пепел, и запах крови. Уходить порталом — риск, но выхода не было.

Виллар едва заметно шатаясь, стоял возле Лекса и что-то тихо ему выговаривал. Серый морщился, огрызался, но покорно слушал. Ну да, на одной лапе-то не больно побегаешь. Двое более-менее ровно стоящих на ногах демонов наскоро сооружали носилки из разлетевшихся по округе досок дома. Пустые клетки погнулись, сплющились.

Рик смачно ругнулся, вступив в то, что еще недавно готово было оторвать ему голову, а теперь растеклось желто-гнойной лужей по земле. Надо уходить.

Через оборот я уже был в своей комнате, чистый, сытый, перевязанный и злой. Больше всего досталось, конечно, Лексу. Его вой и сейчас еще раздавался в стенах замка, феи выращивали ему новую ногу. Процесс долгий и болезненный, особенно, когда не действуют обезболивающие настойки. Оставаться в Норции смысла больше не было, а потому завтра мы уедем. Я не знал, где искать девчонку и второго охотника, не знал, что буду с ней делать, когда найду. Зато отчетливо понимал, что так или иначе буду ее искать. И найду. Только восстановлю силы.

А еще я окончательно запутался. Она была причастна к делу с самого начала или присоединилась к убийце позже? Была ли в ее словах хоть капля правды? Зачем нужно было оставлять мне пересмешника? Понимала, что все равно отправлюсь проверять? Очищала совесть? Почему появилась возле дома и остановила нежить? Во всем этом не было логики. Но, возможно я просто не понимал. Не замечал очевидного, что-то упускал.

Илия связалась с Дакаром еще вчера, он должен был появиться во дворце завтра в полдень. Вот ему я и задам вопросы. Все. Свои. Вопросы. А потом уеду.

Я закрыл глаза и вытянулся на кровати. Но стоило это сделать, как образ Сид тут же возник в сознании. Маленькая охотница, девочка моя. Почему?

Всегда так плохо? Меня разрывало на части. Боль, злость, ненависть, любовь, отчаянье, надежда, ревность, страх. Ничего подобного я никогда не испытывал. Никогда прежде не ощущал такую боль. Словно намотали нервы на кулак.

Я хотел отправиться за ней немедленно. Но Рик переубедил, двинув в челюсть так, что я едва устоял на ногах. Он вообще был странно задумчив и на удивление спокоен. Я же не знал, куда себя деть. Метался по комнате, сжимал в руках спокойный исфит и матерился сквозь сжатые зубы. Хотелось рвать, убивать, калечить. А еще добивала вина. Горькой, вязкой жижей, она свернулась внутри. Диана ведь предупреждала, практически умоляла не ехать к цветам. Но я поехал, слишком взбешенный ее очередным побегом, слишком взбудораженный нашей ссорой, чтобы мыслить здраво. И в итоге половина отряда осталась гнить там. Я зарычал. Выдохнул. Нужно взять себя в руки, успокоиться, отвлечься. Твою мать! Демон в этом нисколько не помогал. Он метался внутри, точно так же, как и я, если не сильнее. Рвался. Как же я устал.

Вдох, выдох. Закрыл глаза. Нужно вернуть способность думать. Злость приберегу для охотницы. Боль и страх загоню поглубже, а чувство вины пройдет само. Может быть. Когда-нибудь.

— Где Диана?! — хрупкая пленка сна дрогнула, зазвенела и осыпалась туманными осколками. Я вскочил, слепо уставившись на тьму в углу. Что-то белое стояло там. Чей-то знакомый голос. Я зажег светляка. На это силы у меня еще остались. — Ох, святая кровь! Кто ж тебя так?

— Елена? — какого упыря? — Что ты здесь делаешь, как сюда попала?

— Пришла, — огрызнулась она. — Где Диана?!

— Не имею ни малейшего представления, — вернул ей оскал. — Как тебя пропустили во дворец?

— Покажи мне того, кто осмелится не пускать Стража Зверя? — вопросом на вопрос ответила она, снимая маску и плащ. — И я спрашиваю в последний раз, где Ди?

— Да понятия я не имею, — я скрестил ноги, откинулся на подушки. В голове гудело, в глаза будто кто-то песка насыпал. — Откуда ты ее знаешь и зачем пришла?

— На первый вопрос я отвечать не буду. Это долгая история. Тебе достаточно знать лишь одно, за эту девочку я беспокоюсь. А второе… Она послала мне вестника. Очень странного, заставившего меня наплевать на все и примчаться сюда. Так что рассказывай Ран, я тебя внимательно слушаю. — Духи грома, дайте мне сил.

— Вынужден тебя разочаровать, я действительно понятия не имею, где она. — Я поднялся на ноги и подошел к окну. — Самому хотелось бы знать, — подоконник под пальцами подозрительно захрустел. Контроль.

— Она ведь на тебя работает? — голос вампирши звенел от едва сдерживаемого напряжения.

— Поправочка, — с губ сорвалось шипение, — работала. Вот мне интересно, что она такого тебе наплела, что ты примчалась сюда? — я прикоснулся к связи с охотницей. Ничего необычного. Тишина.

— Она просила найти ее леопарда. Она просила проследить за ним, пока он не развоплотится.

— Развоплотится? — мне послышалось или она сейчас серьезно? — Только не говори, что…

— Он ее тал, — оборвала она меня. — Вопросы будешь задавать потом. Она что-то говорила тебе, перед тем как уйти? — я кивнул. — Что? — вампирша в нетерпении зашагала из угла в угол.

— Я лучше покажу, — я отошел от окна, беря Елену за руку, открывая свое сознание. Я не восстановился полностью, но сил было уже достаточно. Ее рука дрогнула, Страж словно окаменела, всматриваясь в мои же собственные воспоминания, ловя отголоски моих эмоций.

— Ты действительно идиот, — прошептала она, отступая от меня на шаг. Тревога и страх захлестнули меня с головой. Тревога и страх Стража Зверя.

— Что случилось? Что такого ты там увидела? — я подался к ней, требуя ответа, дергаясь от каждого вдоха тишины.

— Она…, - ее губы едва двигались, — она… сказала "прощай". — Вампирша вскинула на меня пылающий взгляд. — Она попрощалась! — Медленно, бесконечно медленно в сознании всплыл разговор с Дианой. Ее голос эхом отдавался в ушах. Охотники прощаются, если действительно уходят навсегда. Воздух в легких пропал, сердце колючим комком билось в горле. Нет. Духи Грома. Нет. Девочка моя. Страх. Страх за нее заполнил собой все. Каждую частичку тела, вытесняя злость, обиду, забивая привкус горечи на языке. Я потянулся к связи, схватил исфит, сжал, сосредоточился. Но в ответ пришла лишь тишина. Что-то мешало к ней пробиться. Что-то не давало мне дотянуться до охотницы. Или кто-то. В унисон с моим рыком прозвучало ругательство, сорвавшееся с губ Елены.

Она накинула плащ и вцепилась зубами в маленький пузырек с кровью, пытаясь его открыть.

— Я с тобой, — вампирша даже бровью не повела, проглотила кровь и развернула за спиной воронку портала. Я вцепился в ее руку, едва успев подхватить с пола мечи.

Нас выкинуло посреди какого-то заброшенного заросшего сорняками поля.

— Я вот не понимаю, насколько нужно быть идиотом, чтобы ей поверить?! — прошипела Елена, оглядывая местность.

— А ты бы не поверила? — я развернулся на шорох. В пяти шагах от нас стоял черный зверь. Потрепанный, со следами засохшей крови, толстой коркой покрывающей смоляную шерсть.

— Ты врайт, кровь тебя дери! Ты должен был почувствовать! — взбеленилась она.

— С ее-то щитами?! — рявкнул я.

— Стэр, — не ответив, позвала вампирша. Кот поднял треугольную морду и жадно втянул носом воздух, внимательно глядя на нас. Он пытался сфокусировать взгляд, зрачки странно слишком быстро дергались, то расширяясь, то сужаясь.

— Елена? — полу-рык полу-хрип.

— Да мой хороший. Диана послала за тобой. Что случилось?

— Она у Велеса. Что-то задумала, — он говорил, словно кидал камешки в воду. Отрывисто, через силу. — Разорвала контракт. А я не стал. Все еще помню. Врайт, иди. Покажу.

Я опустился рядом с ним, сбрасывая щиты, как ненужную шелуху. В голове замелькали картинки.

Охота. Кровь замедляет свой бег, зрение четче, слух острее. Каждая мышца, каждый нерв на пределе. Я слышу, как копошатся жуки под корой дерева, вижу, как дрожит роса с обратной стороны листьев можжевелового куста, на языке каждый оттенок запаха молодой оленихи. Мускусный, сладкий, терпкий, с нотками зеленой листвы, примятой травы, буковой коры. Я подкрадываюсь, таюсь, прячусь. Под лапами теплая земля, шерсти касаются потревоженные былинки, пасть наполнилась слюной. Еще два шага. Прыжок!

 Меня сносит, впечатывает в дерево. От удара хрустят кости нижних ребер, боль серой пленкой туманит взор. Что-то вонзается в заднюю лапу. Я не слышу, как рычу, но чувствую вибрацию в горле. Втягиваю носом воздух. Знакомый. Жимолость, наперстянка, мать и мачеха, болотные кувшинки. Так пах охотник. Мертвый охотник. Велес. Перекрыть связь, слишком больно.

 Я то прихожу в себя, то снова проваливаюсь в бездну от боли. Я в клетке из нрифта, и даже сквозь нее чувствуется страшная сила этого места. Что-то подобное я уже чувствовал не так давно. Когда? Не могу вспомнить. Иногда охотник приносит мне воды, иногда позволяет боли ослабнуть, но лишь на несколько вдохов. Сколько прошло времени? Не знаю.

 Голос. Родной. Злой. Уставший голос. Обсидиана.

 Перед глазами все плывет, кости и кожа срастаются, раны больше не жгутся каленым железом. Я, наконец, понял, где я.

 Я смотрю в знакомые глаза и не хочу верить тому, что слышу. Что-то угасло в ее взгляде, та обреченность, что лишь изредка показывала свою уродливую голову, теперь заполнила все. Она отказывается от меня. Только ли от меня? Но контракт двусторонний, я буду помнить. До последнего буду помнить.

Я с трудом вынырнул из памяти леопарда, так до конца и не восстановившись. С неудовольствием отметил, что руки слегка подрагивают.

— Где она? — вернула меня в действительность Елена.

— Не знаю, что за место. Придется тебе. — Вампирша выругалась и выпустила клыки.

— Второй раз уже. Кристоф будет рад такому подарку, — бросила она тихо и впилась зубами в шею кота. Тот даже не вздрогнул.

Через вдох мы втроем уже стояли рядом с тем домом на дереве, что показал мне Стэр. Тишина больно давила на уши, я перекатывал на языке вкус озона и грозы. Это не Велес блокировал исфит, это место не давало мне пробиться к охотнице. Дикая, жестокая сила кольцом сдавливала грудь, не давала развернуть крылья. Мы двинулись навстречу ей, словно ведомые голосами наяд.

Сначала в свете луны проявились очертания старого капища. Взрытая будто огромными когтями земля, поваленные деревья, наполовину опустевшие источники силы, иссушенные ветви, словно лапы чудовищ из детских сказок, запах смерти вокруг, гоня и боли. Елена жадно глотала воздух, ее глаза превратились в кровавые омуты.

— Я дальше не пойду, — глухим голосом сказала она. — Слишком большая сила, слишком большой соблазн. Я могу потерять контроль и броситься.

— Пантеон Смерти? — она кивнула, опускаясь на землю. — Стэру, наверное, тоже лучше остаться. — Леопард упрямо тряхнул головой и последовал за мной.

А потом я увидел их. Две фигуры, лежащие с краю капища. Я рванулся вперед, забыв про осторожность, не реагируя на плети древней силы, что стегали меня, требовали остановиться, уйти, бежать прочь. Я упал на колени.

Обсидиана. Девочка моя. Жизнь моя.

Она сидела, прислонившись к одной из статуй, вся рубашка была залита кровью, кровь багровой коркой покрывала губы, подбородок, шею, кровь на ободранных пальцах, кровь на брюках. Глаза закрыты, а на лице все та же ехидная улыбка, и руки… Холодные, колюще-ледяные. Что же ты наделала, сердце мое? Что же я наделал?

Она еще дышала. Едва-едва, но дышала. Я бросил взгляд на второго охотника. Мертв. Ценой невероятных усилий я наложил на него стазис. Виски заломило, и моя собственная сила ударила по мне практически наотмашь, так, что я лишь чудом удержался на ногах, а во рту почувствовал металлический вкус. Душная апатия навалилась сверху, пригнула к земле, окутала, спеленала. Захотелось лечь рядом с Дианой положить голову ей на колени, закрыть глаза и просто лежать. Вечность, а может и дольше.

Резкая боль в руке заставила прийти в себя.

— Бери ее, — прорычал леопард, выпрыгивая из круга капища.

Елена кинулась навстречу, как только увидела наши очертания.

— Что…

— Уходим, — оборвал я ее на полуслове. — Еще вдох и проклятые боги нас уже не отпустят. — Я понятия не имею, откуда пришло ко мне это знание, просто знал и все. Клянусь духами грома, если бы была возможность, я бы побежал прочь. Но рисковать я не мог.

Не помня себя, как в тумане мы добрались до дерева. Дышать стало легче, с громким хлопком за спиной развернулись крылья. Елена согнулась пополам, жадно глотая воздух и жмурясь то ли от боли, то ли от удовольствия.

— Святая кровь, — еле прошептала она.

— Ты сможешь открыть здесь портал к феям? — сердцебиение Дианы стало еще слабее.

— Да, — вампирша уверенно кивнула, выпрямляясь. — Мне кажется, что теперь я могу все. — Она начертила в воздухе плетение и вскинула руки.

А дальше. Дальше начался бардак.

Бестолковые феи и демоны суетились вокруг нас. Они кричали, размахивали руками, о чем-то спорили, перебивая друг друга, ничего не делая, просто создавая шум. Они мельтешили перед глазами блеклыми пятнами, лишь изредка добиваясь от меня односложных ответов. Что-то требовала Сибилла, о чем-то тихо спрашивала Елена, как-то просяще звучали интонации Рика. Я не слушал.

Я так и не выпустил Обсидиану из рук. Два дня. Два страшных, выматывающих дня я держал ее в объятиях, делясь энергией, пытаясь достучаться. Дэмиан, Рик, Елена, даже Илия перерывали архивы, стараясь найти хоть что-то, хоть какую-то возможность привести ее в чувства. Вся комната была уставлена накопителями и свечами, рядом всегда находился лекарь, впрочем, он был также бесполезен, как и остальные. Мне не нужно много, лишь бы открыла глаза, лишь бы едва сжала пальцами мои руки, лишь бы ушла эта восковая бледность с лица, лишь бы один вдох сделала самостоятельно. Я проклинал, ругал, клялся, просил и умолял. Всех. Ее, богов проклятых и настоящих, духов грома, и сам Мирот. Но она так и оставалась без чувств, сломанной куклой лежать в моих руках. На ее теле не было ни одной раны, кроме содранных ногтей, ни одного синяка, ни одной царапины. Не было ни проклятия, ни наговора, ни дохленького плетения, а моя сила продолжала уходить, словно сквозь нее, способная лишь поддерживать сердцебиение, лишь заставлять ее дышать. Сухими волнами меня накрывала паника, запахом горячей земли окутывал страх. Я гнал эти чувства, как мог. Старался не думать, что-то шепча ей в волосы, целуя застывшие руки.

Стэр больше не проронил ни слова, лежал рядом и отчаянно всматривался в черты маленькой охотницы. У него не осталось сил, неразорванная нить контракта тянула из него жизнь. Он таял, растворялся на моих глазах. К концу второго дня превратился практически в размытое пятно. Прежде яркие зеленые глаза, как будто покрылись инеем изнутри. И от этого становилось еще страшнее, от этого воняло безысходностью, безнадежностью, обреченностью.

За окном воспаленным комком догорало солнце, я прикрыл глаза, слишком яркие у него лучи, слишком много света. А может, я просто устал. Слуха донесся звук вынимаемого из ножен оружия, а затем сдавленные стоны. Я напрягся, сильнее прижав к себе Обсидиану. Принюхался. Пахло лесом, хвоей и свежей водой. Меньше чем через пол вдоха дверь сорвало с петель, и в комнате показался ректор СВАМа. Мальчишка-страж висел перед ним в воздухе, дрыгая ногами, словно исполняя несуществующий танец и хватаясь руками за горло.

— Видишь, как все просто? — прошипел Дакар в лицо пареньку, а затем швырнул его в коридор. Глухой звук удара и снова тишина.

Ректор остановился, не доходя двух шагов до кровати, оглядел комнату, свечи, леопарда и впился глазами в охотницу. Он молчал долго. Слишком долго, чтобы это можно было считать хорошим знаком, подстегивая меня, усиливая страх. А потом потянулся к ней. Я отбросил его руку как ядовитую змею. Не позволю. Он не прикоснется к ней! Все во мне протестовало.

— Успокойся мальчик, — тихо, очень тихо проговорил ректор, — я просто посмотрю.

— Нет! — Рычание сорвалось с губ, я с трудом узнал в нем собственный голос.

— Так надо, — не меняя тона, так же спокойно, подозрительно спокойно. Показательно медленно он дотронулся до ее руки, на вдох закрывая глаза, а когда открыл, мешком осел на пол, уткнувшись лбом в поднятые колени. Да как он смеет?! Как может?! Гребаный урод! Я разорву его, уничтожу!

— Пошел вон! — прорычал я, а в землю ударило сразу несколько молний. Дакар не двигался, не издал ни звука, продолжая сидеть, сжимать пальцами дорожный плащ. Я сверлил взглядом склоненную макушку, а за окном продолжали сверкать молнии, от грохота грома дребезжали стекла, небо налилось фиолетово-черными кружевами облаков. У меня дрожали руки, сердце рвалось из груди, и удивительно пусто было в голове. Впервые за эти дни.

— Ты должен ее отпустить, — через какое-то время услышал я. Дакар поднял голову, поймал мой взгляд. Бледный с впалыми щеками, отросшей щетиной и воспаленными глазами.

— Никогда!

— Ты…

— Убирайся, уходи, или я вырву тебе позвоночник, достану сердце и превращу останки в пепел.

— По…

— Иди. На. Хер! — сдержаться не вышло. Плетение сорвалось с пальцев будто живое, и целый сноп молний полетел в Дакара. Через вдох я не мог даже рта открыть. Чудовищная, колоссальная сила придавила меня к кровати, сковала руки, связала. Даже рычать не получалось. Ректор повесил на комнату завесу. А я бился в невидимых силках.

— Послушай меня, крысеныш, — он склонился надо мной настолько близко, что я видел каждую мелкую морщинку, каждую воспаленную жилку в глазах, каждую трещинку в уголках губ. — Мне плевать, кто ты, плевать, кто стоит за тобой, плевать, на твои чувства, плевать, переживешь ты это или нет. Единственная, до кого мне есть дело — это Обсидиана. Сейчас, благодаря тебе, она переживает самый страшный кошмар любого охотника. Сейчас она на грани. Потому что ты, ублюдок, держишь ее тело, потому, что ты решил поиграть в страдания и муки. Потому, что ты настолько труслив, что боишься открыть глаза. Она мертва! — Внутри все корчилось и горело, извивалось, билось в судорогах от боли, но я по-прежнему не мог даже пошевелиться, хотя заклинание и начало трещать, слабеть. — Она отдала свою душу, каждую частичку — Дневную, Сумеречную, Ночную и Утреннюю. И ты, мудак, не даешь ей сделать последний шаг, держишь ее на грани. Отпусти ее, отпусти или я заставлю тебя это сделать! — он отодвинулся, за ним ушли его тени. Оставляя мне бессилие и ярость. Невероятную. Первобытную ярость.

— Почему ты сдаешься? — прохрипел я. — Может…

— Нет! — проорал он. — Нет способа. Ее нельзя вернуть. В ней не осталось ни одной тени, ни одной частички души. Это просто тело, мешок с костями. А она сейчас тысячу раз умирает и воскресает на грани. — Он снова приблизился и схватился за мои руки.

Меня оглушило. Это прикосновение и этот взгляд. Будто потерявший вдруг весь свой талант художник, разочаровавшись, стер все мои чувства и мысли, как набросок, оставив взамен пустоту.

Словно со стороны я видел, как Дакар разжимает мои сведенные судорогой руки, заставляет меня подняться на ноги, передает непонятно когда появившемуся в дверях Седрику.

— Я заберу ее в СВАМ, — бросает мне в спину ректор глухим, надломленным голосом.

— Если такова ее воля, — хриплю в ответ.

Рик отвел меня в мою комнату, даже заставил что-то проглотить, снова о чем-то спрашивал. Не помню. Не хочу его слышать. За окнами продолжает бушевать буря, вытягивая из меня силы. Мне кажется, что еще чуть-чуть и с последней каплей моей магии я растворюсь в дожде. Растаю вместе с ним под лучами утреннего солнца, уйду за Обсидианой. Это было бы правильно. Это было бы хорошо.

Так странно… ничего не чувствовать, не ощущать, для того, кто весь мир воспринимал через эмоции. Я даже видеть толком не мог. Перед глазами, словно полог прозрачный опустили, и все расплывалось. Да и для чего мне теперь видеть? Не хочу смотреть на пыльный, затхлый мир с его чудовищами и монстрами. Не могу. Без нее не могу.

Не знаю, спал я в ту ночь или так и продолжал пялиться в окно. Но что-то мешало мне и дальше так сидеть. Слуха едва-едва касались надоедливые звуки, чей-то голос, на грани сознания, на грани восприятия. Да пошли они все!

— Ран, — кто-то звал меня. Не хочу.

— Ран… должен… грызутся… Равно? — да плевать мне пусть хоть поубивают друг друга.

— Ран…нельзя. Диана, — ее имя заставило меня подскочить в кресле, я взревел раненным зверем и, наконец, осмысленно посмотрел в сторону говорившего. Ну конечно, кто же еще?

— Что случилось? — слова острым вороньим карканьем царапали уши.

— Они спорят с двух оборотов, — Рик твердо смотрел мне в глаза. — Решают, где ее хоронить.

— Дакар же сказал, он отвезет ее в СВАМ, — какой глупый, ненужный спор.

— Илия с ним не согласна. Они чуть ли в глаза друг другу не кидаются.

— А я здесь причем?

— Да приди ты в себя! — боль обожгла скулу. Как будто голову засунули в бочку с ледяной водой. Я поднялся. Да. Седрик прав.

— Веди меня, — друг облегченно выдохнул и направился на выход.

Феи шарахались от меня по углам, как от проклятого. Забавно. Я ведь действительно теперь проклят. Самим собой, во всех возможных мирах.

Из-за двери в кабинет Илии доносились сдавленные крики. Шипение королевы, угрозы Сибиллы и твердый голос доведенного практически до предела Дакара.

— Да что вы себе позволяете? Она моя дочь. Она должна остаться здесь!

— Она охотник, а о том, что она ваша дочь вы до некоторых пор предпочитали не вспоминать!

— Да как вы смеете?! Ее место здесь, наши традиции…

— У нас тоже есть традиции!

— Мы ее семья!

— Вы ей никто! А вот мы действительно семья.

— А чего хотела Диана? — все как по команде обернулись на мой голос. Сибилла озадаченно хмурила тонкие брови, королева закусила кончик ногтя, а Дакар словно боялся поднять взгляд.

— Мы никогда не разговаривали с ней на эту тему, — виновато начал он. — Я не знаю.

— А вы, Ваше Величество?

— Что за глупости? Конечно…, - но она оборвала себя на полуслове, стоило ей наткнуться на мой взгляд.

— Сгореть, — послышалось хриплое. — Я обернулся. Сзади нас стоял Стэр. Точнее то, что от него осталось — черное пятно, в котором лишь едва угадывалось некогда сильное большое тело леопарда.

— Сгореть? — я опустился рядом с ним на колени.

— Хотела сгореть. Чтобы без гробницы. Каменный склеп — ловушка для воспоминаний. Каменный склеп — одиночество. — Тал, не отрываясь, смотрел мне в глаза, едва подрагивая.

— А пепел?

— Волкам.

— Собирайте погребальный костер, — бросил я через плечо.

Остаток ночи я провел у нее. Всматриваясь в любимые черты, непослушными руками, перебирая волосы, целуя бесчувственные губы. Удивительно, но ее сердце еще билось, будто она давала мне время, будто понимала…

Я не хотел запоминать ее такой, но не мог отвести взгляда, не мог заставить себя уйти. Тонкие пальчики, острые скулы, хищный излом губ. Каждая черточка, каждая родинка врезалась в память, как ножом по коре дерева, как шрамы на коже. Навсегда. Моя девочка. Мой ветер под крыльями. Моя жизнь. Я понимал, что больше не поднимусь в небо. Знал, что больше ничего не почувствую. Осознавал, что больше не увижу цветов. Девочка моя. Жизнь моя. Душа моя.

За оборот до рассвета меня выгнали из ее комнаты служанки и Дакар. Она уже практически не дышала. Один удар за пять лучей. Я вышел на улицу к костру. Очень долго смотрел на сложенные аккуратными рядами бревна, на украшенный цветами саван. Она не любила цветы. Ей всегда ближе был огонь. Взмах рукой и узор на полотне меняется, превращаясь в Слезы Дня. Вот так правильно. Так бы она хотела. Я успокоил небеса, настолько насколько мог сейчас это сделать. Дождь кончился, но гром и молнии остались. Мне не удавалось полностью взять под контроль собственного демона.

Через какое-то время ко мне вышел леопард. Сел у ног и поднял морду к небу, что-то высматривая в свинцово-сером воске.

— Ты уйдешь с ней?

— Да.

— Ей бы это не понравилось, — я почему-то боялся произнести ее имя.

— Она забыла спросить…. что понравилось бы мне, — спокойно, уверенно, ответил кот, с видимым трудом сложив слова в целое предложение.

— Как хочешь, — вокруг нас стали собираться феи. Целая толпа. Рядом встала Елена и Рик. Напротив — феи, Каришат и даже Кэссиди появилась. Чуть сбоку волки и Арон. Никогда не видел у Елены такого лица. По ее щеке скатилась кровавая слеза. Вампирша быстро смахнула ее рукой и плотнее сжала челюсти.

Я забрал маленькую охотницу из рук стража и пошел к помосту. Еще чуть-чуть. Хотя бы два вдоха рядом с ней.

В черно-фиолетовом костюме, со своим оружием, забранными в косу волосами, непокорной седой прядкой, и ехидной улыбкой… Чувство будто, она вздрогнет, сделает жадный вдох и сорвется с места.

Последний раз провести по волосам, надеть на руку браслет, поцеловать губы. Стэр лег рядом, устроив голову на ее животе, и закрыл глаза. Я провел рукой вдоль его позвоночника, лишь слегка затевая черный туман, почувствовал его вдох.

— Пора принц, — подал голос Дакар. Последний поцелуй, моя маленькая охотница, последнее прикосновение, последний взгляд.

— Прости, прости, прости меня, девочка моя, — горячий шепот в волосы. — Прости, что не уберег, прости, что не сдержал обещание, прости, что не послушался. Люблю тебя.

— Ваше Высочество, — голос Илии.

— Береги ее на той стороне, — шепнул я леопарду. — Береги, пока я не приду.

— Ширан, — Седрик.

Я, наконец-то, спустился. Дакар вскинул руки, снимая заклинание, шестеро стражников по краям постамента запустили огненные пульсары. Сухие бревна вспыхнули мгновенно, вскрикнув, упала на колени Елена, Дакар склонился в поклоне, его тени потянулись к пламени, к Ди, Рик, волки и Каришат склонили головы. А я смотрел, смотрел, смотрел, как занимается белая материя, как чернеют нарисованные Слезы Дня, как Обсидиана делает последний вдох и пелена застилает мне глаза, вязкое марево. Невероятная, чудовищная боль пронзает тело, рвет душу. И дыра в груди, и нервы намотанные на кулак, и вены завязанные узлом. А в небе, в самой гуще черных облаков, рядом с моими молниями, мерцает зелено-золотое Ледяное Пламя, такое же как и ее глаза. И я кричу, ору, реву, как истеричная девчонка, и ничего не могу с собой поделать. Падаю на колени вслед за Еленой, молотя кулаками землю. И кажется, что этой агонии не будет конца. Но меня подбрасывает в воздух, опрокидывает на землю, выбивает из груди оставшийся воздух. В голове звенит, и двоится в глазах, а вокруг все тонет в серо-черном тумане и тишине. Не слышно даже треска огня.

Я поднимаюсь на ноги, вслед за мной встают Рик и Елена, а затем и остальные. Их взгляды, так же как и мой, прикованы к ритуальному костру.

Огонь потух, не было даже куцей струйки дыма, а на самом краю, закинув ногу на ногу, сидит Некто. У нее тело охотницы, улыбка охотницы, даже леопарда за ухом она чешет так же как Диана, но это не она. Я знаю, вижу. Вокруг нее клубятся тени, дрожат, тянутся, извиваются и переплетаются, ластятся как котята. К ней тянется и моя тень, и тень Илии, и Сибиллы, тени деревьев и даже камней. И выражение ее лица — спокойно-насмешливое, слегка ироничное, любопытное. А в глазах переливается тьма и стелится свет.

— Заставил же ты нас поволноваться мальчик, — она перевела свой взгляд на меня, и ее голос разнесся над двором.

— Проклятая богиня, — зашептался кто-то рядом.

— Мы уж думали, ты ее не опустишь. Но теперь все, как и должно быть, пророчество почти исполнено. Осталась последняя деталь.

— Проклятая, — снова чей-то сдавленный писк.

— Пора вернуть наших детей, — она плавно поднялась, скорее даже перетекла и резким движением подняла руки над головой. — Созданий Света и Тьмы. Единство из Двойственности! — воздух замер, застыл, зависли в небе мои молнии, остановился ветер и трепещущие на нем листья. Дрогнул Мирот и начали появляться они.

Они выходили из теней. Из моей собственной, из теней фей, из теней отбрасываемых шпилями замка, из теней кипарисов и буков, просачивались, выскальзывали и твердо ступали на землю. Такие разные: дети, мужчины, старики и женщины. Они хранили молчание, оглядывались с горящими глазами и улыбались. Так искренне, так радостно, так заразительно. А мне хотелось корчиться от боли, выть от ярости, рвать на части.

— Она погибла ради этого? — полу-стоном сорвался вопрос.

— Она погибла потому, что такова ее судьба, — бесцветным голосом ответила мне богиня. Вокруг нее собирались вернувшиеся Теневые, склонив головы, все также молча. Стражи поспешно открывали ворота, Теневые стояли и там. Как же их было много. Больше тысячи. Феи, Елена, волки и Рик, оглушенные, ошарашенные, отступали все дальше, лишь Илия и Дакар все еще стояли рядом со мной. А они все продолжали выходить из теней, и, казалось, этому потоку не будет конца. Но вот из тени ракита на землю спрыгнул мальчик, и богиня опустила руки.

— Теперь ты, — она развернулась к леопарду. — Ты огорчил нас, решив последовать за Обсидианой, но все поправимо. Тебе пора вспомнить, и вернуть истинный облик. — Кот встал, как по команде, и Проклятая подняла его в воздух, коснувшись в поцелуе лба. Он стал плотнее, цвета вернулись в его глаза и шерсть, он, словно поглотил все краски мира, создав из многоцветия монохром — черный, насыщенный, глубокий, как сама ночь, как сама тьма. А затем во все стороны веером брызнуло мраком, и на ногах остался стоять мужчина. Высокий, гордый, одетый в черное с обсидиановой короной в волосах. Тут же все Теневые выдохнули, как единый организм, и снова склонили головы.

— Твоя суть?

— Леопард, как напоминание, — он преклонил колено и поцеловал тонкие пальцы.

— Да будет так. Мы можем вернуть…

— Не надо, — быстро ответил Стэр, поднимаясь. — Спасибо, но не надо. Мы будем строить свою жизнь заново. Так ведь?

— Да, — многотысячный ответ слился в единый звук, почти вынуждая зажать уши.

— Мы так и думали, — она улыбнулась, нежной, ласковой улыбкой.

— Проклятая, — вот это уже была Илия. Богиня пристально посмотрела на нее, заставив отступить на шаг и рассмеялась.

— Запомни фея, Проклятых Богов не бывает. Вы лишь дали нам новые имена, — фея побледнела, — а нам было настолько любопытно, что мы решили их принять, хотя вполне могли и уничтожить за подобную дерзость. — И не меняя лишенного эмоций тона. — Ты будешь наказана. — Илия отступила вглубь, развернулась, ища пути бегства, но со всех сторон ее обступили Теневые. Глупая. От богов нельзя сбежать. — Твоя дочь и внучка тоже. Ваши жизни и смерти не в нашей власти, но кое-что мы можем. — После этих слов феи вскрикнули, упали куда-то вниз, под ноги толпы. Два вдоха прошло, а потом топа расступилась. Прямо передо мной лежала Илия, а рядом с ней некогда прекрасные, а теперь блеклые крылья. Она обезумевшим взглядом смотрела на них, дрожащими руками, закрывая лицо, вскрикивая, всхлипывая, раскачиваясь. Снова захотелось убивать.

— Интересно, насколько великодушны твои подданные? Примут ли они бескрылую, словно полукровка, королеву?

— Верни, верни, верни, — шептала Илия, ползая по земле, гладя свои крылья. Богиня отвернулась.

— Дакар, — прогремел ее голос, отчего ректор дернулся, — ты тоже будешь наказан за то, что не поверил, за то, что усомнился. — Он покаянно склонил голову, принимая беспрекословно свою кару. — Но твое наказание однажды обернется даром, — оборотень лишь кивнул.

Богиня повернулась ко мне.

— А ты…, - и тени заклубились вокруг нее сильнее. — Ты, демон, наказал себя сам.

— Верни ее, — прохрипел я.

— Зачем? — ровно без интонаций спросила она.

— Я хочу, чтобы она жила. Я люблю ее. И потом, разве она не заслуживает жизни?!

— Заслуживает. Но больше она заслуживает смерти.

— Я не понимаю, — прошептал я.

— Ее дорога была длинной, сложной, тяжелой. Вся в рытвинах, ухабах и ямах. Ей нужен отдых, нужен покой.

— Нет! — я не осознавал того, что кричу. — Нет! Я знаю ее. Она не привыкла сдаваться! Она бы хотела жить!

— Хотела бы жить… — эхом откликнулась богиня. — Жить с тобой?

— Я…

— Ты причинил ей много боли, мальчик. Ты сломал ее, а теперь требуешь от нас вернуть ее тебе!? — сила натянутой тетивой зазвенела в воздухе.

— Пусть не мне! — я шагнул к кострищу, — Слышишь?! Я отдам тебе все. Сделаю все! Только верни…

— И корону отдашь? — прозвучал спокойный вопрос.

— Отдам!

— А жизнь друга? Или сестры? Родителей? — она словно издевалась.

— Нет, — я склонил голову. — Я не могу этого сделать. Я не могу выменять жизнь Обсидианы на любую другую, кроме своей. Хочешь, забирай меня. — Богиня фыркнула.

— Нам не нужна твоя жизнь, мальчик. И твоя корона тоже. — Она замолчала, разглядывая толпу перед ней, Стэра, меня, Рика и продолжающую валяться на земле Илию. — Мы вернем Обсидиану. Но не тебе и не потому, что ты просил. А потому, что она сама действительно хочет жить, хочет увидеть своими глазами мир, ради которого умер Велес. Мир, которого бы не было, если бы не они вдвоем. Ту сказку, что появится благодаря отчаявшемуся Теневому и преданной охотнице. Вернем потому, что этот мир нуждается, жаждет таких, как она. Без них он погибнет. — Она снова посмотрела на Стэра. — Тебе предстоит трудный путь наш сын. Ты должен будешь исполнить последнюю часть пророчества, а посему мы даруем тебе наше благословление, — она коснулась его губ и лба, а потом шепнула несколько слов на ухо.

— А если я не узнаю? — опешил он.

— Только ты и узнаешь, — богиня улыбнулась, и начала оседать. Бывший леопард подхватил ее на руки.

Все замерли, казалось, само время остановилось, ожидая. Рассветные лучи коснулись обгоревших бревен и из их тени начали просачиваться две фигуры, сотканные из тумана. Нет, из Света и Тьмы. Они беззвучно устремились к Диане. Вдох и они в ней. Вспыхнула за спиной луна и еще два размытых очертания ринулись к охотнице, она едва дернулась. Из пограничья, там, где лучи солнца и луны переплетались, практически у самых ног Обсидианы, медленно вышла самая маленькая тень. Люга. Она вытянулась и, коснувшись ладошкой щеки Ди, растворилась в ней.

Первый вдох и выдох. Дрогнули веки, и пронзительный крик сорвался с ее губ. Сид выгнулась дугой в руках Стэра и снова застыла.

Не помня себя, я бросился к ритуальному костру, остановился в шаге от них.

— Возвращаться с грани оказывается больно. Не дай святые яйца оно того не стоило! — хриплый звук ее голоса. Спасибо! Боги спасибо! Я пошатнулся, упал рядом. Я улыбался.

Она открыла глаза. Свои изумительные, невероятные, золотистые глаза. Привстала и дрожащей рукой провела по моей щеке. Я попробовал перехватить ее ладонь, но не успел, наткнулся лишь на собственную щеку. Влажную.

Она отвернулась. С жадностью рассматривала Теневых, словно стараясь запомнить каждого.

— Маленькая охотница, — позвал я, почему-то снова боясь произнести ее имя. Диана вздрогнула и посмотрела на Стэра.

— Так вот ты какой, мой Король? — прошептала она.

— Девочка моя, — она прижалась к бывшему леопарду сильнее, зажмурилась, обхватила себя руками.

— Забери меня отсюда, пожалуйста. Я устала и хочу домой, — он кивнул. Я поднялся на ноги, пытаясь остановить их. Но тут Обсидиана открыла глаза, и я утонул в потоке боли, не в состоянии сделать и шага, просто вдохнуть.

В следующий миг за ними закрылась воронка портала.

Все правильно, богиня сказала, что возвращает ее не мне. Но это не значит, что я сдамся!