Глава 23. У Полины есть только Полина

Игорь размашистым шагом шёл по коридору больницы к палате больной, которая почти две недели провела без сознания, в искусственной коме, а потом ещё пару недель восстанавливалась. Её уже успели посетить мать, которая приезжала к ней через день, и Рома, который наверняка уже рассказал ей про Надю и сто раз извинился за своё поведение. И она, конечно, же простит, Роме с детства всё сходило с рук, а Игорю вечно прилетало по первое число. Только дед, выдавая младшему внуку подзатыльник, говорил, что смазливой рожей его не проймешь. Виноват — отвечай.

Игорь задержался перед дверью, взглянул на цветы, которые нёс в руках, и остался недоволен их цветом, надо было брать розовые, а не голубые. Теперь уж придется дарить те, что есть. Он постучал пару раз и услышав, тихое «войдите», открыл дверь. Полина стояла у окна, в нежно-голубом велюровом костюме, ей уже убрали бинты с головы, оставив только пластырь на лбу. Она слегка улыбнулась, глядя на гостя:

— Привет, Игорь.

— Привет, Полина.

— Имя такое дурацкое, никак не привыкну, — опустила она взгляд. — Юрист приходил, сказал, что могу поменять, если захочу.

— И какое хочешь?

— Не знаю пока, всерьез думала над Констанцией, — широко улыбнулась Полина. — Как тебе?

— Красивое, а как тебе Анна? — прищурился Игорь.

— Тоже ничего, я запишу в свой список имён, — кивнула Полина.

Он, наконец, протянул ей цветы, которые она положила на тумбочку рядом с другим букетом, наверняка, от Ромы. Белые розы, у Игоря были тюльпаны, почему-то ему казалось, что ей они больше подходят.

— Медсестру потом попрошу поставить в воду, у них планёрка, — сказала Полина, присаживаясь за стол, что стоял в ее вип палате. — Рома сказал, что ты придешь, расскажешь про неё, про мою биологическую мать...

Игорь кивнул, придвинул стул к столу и сел напротив, достал из папки, которую принёс с собой, старые фотографии и разложил перед равнодушной ко всему Полиной.

— Это твоя биологическая мать — Екатерина Новикова, родила в сорок шесть, двух девочек, тебя и Анну, её оставила себе, от другой отказалась. Родила без мужа, работала воспитательницей в детском саду, не прокормить двоих. Тебя удочерила Леонида, ну, или правильно сказать, заменила тобой свою дочь. Анна росла с матерью, прожила с ней всю жизнь в квартире, не замужем, детей не было, работала медсестрой, последние три года ухаживала за тяжелобольной матерью.

Игорь внимательно всматривался в лицо Полины, пытаясь понять её эмоции — ничего. Ей было будто неинтересно, что он рассказывает, или она всё это и так знала?

— После смерти матери, Анна связалась с Алексеем, за год он окучил её так, что та продала квартиру матери, а он проиграл деньги, вы жили в Екатеринбурге.

— Мы? Кто это мы? Я и этот Рома? — удивлённо вскинула голову Полина.

— Извини, Анна и Алексей, — поправил себя Игорь. — Потом они переехали и след потерялся, всплыл в Москве, но здесь есть нюанс — ты пропала на некоторое время, потом появилась здесь, в Москве. Ты ничего не вспомнила про больницу? Где ты лежала с травмой?

— Нет.

Игорь протянул ей фотографию — детский сад, группа «Совёнок», он ткнул пальцем в женщину с седыми волосами.

— Это твоя мать.

Не получил никакой реакции.

— А где Анна? — нахмурилась Полина, разглядывая детей. — Эта в белом платьишке?

— Нет, — усмехнулся Игорь и ткнул в беззубого медвежонка. — Вот Анна.

— А можно я буду этой девочкой в платье? Она красивая, — улыбнулась Полина. — Пожалуйста?

— Можно.

Они смотрели друг на друга с дурацкими улыбками на лицах, Полина поняла первая, что надо перестать тянуть улыбку. Этот Игорь такой же обманщик, как старушка Леонида, Рома, муж изменник. Втерся к ней в доверие в приюте и вынюхивал про неё информацию, пользуясь её состоянием. Им всем от неё что-то нужно, а ей нужно было только одно — чтобы её оставили в покое.

— Что с ней произошло? — тихо спросила Полина, опуская взгляд на фото.

— Я думаю, Смирный её убил, как и мать Нади, Свету, где-то хорошо спрятал трупы. Но заявление подавать насчет тебя не стал, скорее всего сам охренел, когда переехал в Москву и как-то нашел тебя в больнице.

— Как?

— Без понятия. Я работаю над этим. Он внушил тебе, что ты мать Нади, да?

— Да, но он так много врал, что я поняла в какой-то момент, что и про это он врет. Сначала он был очень заботливый, даже слишком, — грустно вздохнула Полина. — А потом стал руки распускать, ну я ему врезала пару раз молотком для отбивной и сказала, что просто убью, меня даже не осудят. Документов-то нет...

— Почему ты не обратилась в полицию? Чтобы тебе помогли? Из-за Нади?

— Не только, Лёша сказал кое-что, я, конечно, теперь не верю, но всё равно было страшно... — нервно сглотнула Полина.

— О чём ты?

— А тебе можно доверять, Игорь?

— Можно.

— Ты никому не скажешь?

— Не скажу, обещаю, — твёрдо сказал он.

— Лёша сказал, что я убила человека, и что он мне помог избежать наказания.

Игорь откинулся на спинку стула, пристально разглядывая мимику на лице Полины. Снова ничего.

Анна росла с несколькими отчимами, которые менялись у её матери раз в три года, и всё равно она осталась в итоге одна. Все отчимы любили выпить и построить домашних в шеренгу для воспитания. Дети, выросшие в таких семьях, обычно склонны оправдывать все плохие поступки взрослых, чтобы не сломать себе психику, а ещё они здорово умеют притворяться и считывать настроение людей. Приобретенный навык, чтобы выжить среди зверья.

— Откуда у тебя травма?

— Он сказал, что я в аварию попала, была за рулем, может, сбила кого. Не знаю, он был такой врун, что я всегда путалась в его замечательных историях... — покачала головой Полина. — Он погиб и мне как-то легче стало, даже голова болеть перестала.

— Теперь она вообще не будет болеть, насколько я слышал.

— Да, и спину мне подлечат, а то Надя такая тяжелая, а я её таскала на себе, спину надорвала, — тепло улыбнулась Полина.

— Рома о ней позаботился.

— Он исправил свою ошибку, — поправила его Полина.

— Он не знал, что она так тебе дорога. У вас ведь есть свои дети.

— Его дети, которых я не помню, как и его я не помню, тебя тоже.

— Мы мало общались, нечего помнить.

Они оба замолчали, переваривая информацию, каждый свою. Скоро у Полины должен быть суд, на ее стороне результаты анализов ДНК, отпечатки пальцев и старый снимок зубов, про который вспомнил Рома. Они были на гонках за три тысячи километров от Москвы, Полине попала заноза от зубочистки в десну. По результатам этого снимка и снимка Лжесветы можно было с уверенностью сказать, что перед Игорем сидела Полина Серебрякова. В её пользу должны были свидетельствовать муж и мать, только вопрос о том, кто подделал смерть Полины оставался открытым.

— Полина, ты не против пройти полиграф? Это не доказательство для суда, так, косвенная улика. Поможет.

— Эмм... ладно. Выпишусь — пройду.

— Что будешь делать потом?

— Поеду к Наде, Леонида сказала, что она в хорошем центре, и когда я получу документы, то смогу взять над ней опеку. Только Лене надо будет деньги заплатить, чтобы она от неё отказалась. Надю придётся оставить там, ей нужен профессиональный уход, судороги участились... — поникла головой Полина. — Мне пока надо с собой разобраться. Наверное, вернусь обратно в приют, у меня там работа.

— Ты миллионерша Полина, тебе не надо работать, — усмехнулся Игорь.

— А что мне делать? С этой старушкой жить, которая в меня вцепилась, как клещ? Всё прощения просит, за то, чего я даже не помню. Она под этого Рому подложила какую-то Яну, из-за этого я с ним хотела развестись. Приходил какой-то Арслан, мужчина, которого я тоже не помню, сидел-смотрел на меня, ничего почти не говорил. Зато этот мушкетер только и делает, что говорит, я устала от него! Хочу побыть без них, поэтому вернусь в приют, там спокойно и всегда есть, чем заняться. Ты скоро уйдешь? Я устала, поспать хочу.

Игорь кивнул, тяжело поднимаясь над столом, он порылся в кармане и достал оттуда шоколадку с цельными орехами. Он положил её перед Полиной, и она в недоумении уставилась на неё.

— Тебе она понравилась тогда, ты не доела.

— Что-то я не помню, чтобы мы ели с тобой шоколадку, — улыбнулась Полина, а Игорь помрачнел.

— Что последнее ты помнишь, до операции? — тихо спросил он.

— Помню, что на работу в столовую не пошла, голова болела. Всё... Спасибо за цветы, шоколадку съем. Пока, Игорь, может, ещё увидимся.

Он натянуто улыбнулся и вышел из палаты, сокрушаясь этой чёртовой способности мозга забывать самое важное. Полина не помнила их поцелуй, а он только о нём и думал. И о ней тоже, о жене брата, которую тот упорно пытается вернуть. Игорь не верил, что у него получится. Эта новая Полина предпочитает отгораживаться от прошлого, а не копаться в останках древних мамонтов. Может, у Игоря есть шанс?

Полина медленно встала из-за стола, взяла шоколадку и выбросила её в мусорку, туда же отправились цветы, оба букета. Мужчины всё ещё не приносили в её жизнь ничего хорошего, только сомнения, в самой себе. Надо держаться от них подальше. Особенно, от Игоря, один поцелуй которого, поднял ей давление и она чуть не умерла...

У Полины есть только Полина — вот такая теперь у неё будет жизнь.