Глава 21

Ладно, врать я умею не как королева, но умею все-таки. И отмазки придумывать могу, на мой взгляд, вполне реалистичные. Поэтому сделав лицо попроще, спокойно заявляю:

– Ты забыла, что у меня Василий есть?

– Какой Василий? – голос Оли полон сарказма и яда, услышь его Васька, точно бы ее физиономию расцарапал. – Что, уже любовника нашла? Твой такое бревно в постели? Только языком молоть умеет?

– Оля, кажись, это ты только языком молоть умеешь, – хмыкнув, скрещиваю руки на груди. – Василий – мой кот. И он, знаешь ли, как и любой характерный мужик, пока не готов к переезду. Приходится по утрам бегать к нему, кормить, лоток менять. И вообще, с какого я должна тебе сообщать подробности своей личной жизни?

– Ты сама-то веришь в то, что говоришь? – Оля громко цокает, да так, словно большей чуши в жизни не слышала.

– А ты в курсе, что вот это, – сверлю ее раздраженным взглядом, качая в руке конверт с фотками. – Нарушение личных границ? На каком основании ты за мной слежку устроила? Делала фотографии? За это, знаешь ли, статья есть!

– Потому что забрать денюжки должен тот, кто на это имеет полное право. А не так, нашла в подворотне мужика и выдала за своего.

– Сестричка, – наклоняюсь к ней, убирая невидимый листик с ее роскошных локонов. Оля дергается и недовольно щурится, видимо, не нравится ей, что я не пасую и не прячу голову в песок, как это делала раньше. – Последнее, что тебя должно волновать - я и мой муж. Или… постой… завидуешь? Ну, – киваю, выдавая ей белозубую улыбку. – Понимаю. Димка у меня хорош собой.

– Да сто лет мне упал твой Димка, – фыркает она и, заметив лысого мужчину с чемоданчиком в руках, отходит. Начинает ему махать рукой, едва не прыгать. Стоит отметить, что это не просто мужчина, а наш нотариус. И такие активности в его сторону, будем честны, меня настораживают.

– Добрый день, – он здоровается с нами еще на ступеньках. И когда останавливает взгляд на Оле, коротко улыбается. Дьявол! Неужели они спелись? Ох… к такому меня судьбинушка не готовила.

– Добрый, Надир Андреевич, – стараюсь говорить максимально приветливо. А еще в сумочке есть плитка шоколада, может, предложить? Блин, что у меня на уме? Предлагать надо бутылку вискаря, притом элитного, а не шоколадку. Не девочка же он. И почему я раньше-то не подсуетилась?

– Девушки, а вы… ко мне что ли? – он открывает дверь офиса. – Даже моя секретарь еще не пришла, какие вы ранние.

– Ну у нас работа, дела, мужья и все такое, – хихикнув, отвечает Оля.

– Чем могу быть обязан в столь ранний час?

Он проходит первым сперва в коридор, затем уже к себе в кабинет. Мы усаживаемся в кресла, а Надир Андреевич наливает из кулера воды в пластиковый стакан. Выпивает его за раз и, кинув пустышку в урну, идет к столу. Усаживается напротив, достает папку с нашим делом и внимательно оглядывает меня и Олю. Точно что-то не чисто здесь.

– Вот, – сестра теперь и ему конверт пихает. Сучка! Я хватаю его, между нами завязывается возня. Сестра тянет на себя, я же в свою сторону.

– Отдай! Это незаконно! – рычу на нее. Хотя понимаю, что вероятно, выдаю себя этими действиями. Но тут эмоции, с которыми ничего не могу поделать. – Я тебя засужу!

– Себя засудишь за фейки!

– Что ты несешь, Оля? У меня в течение месяца свидетельство о браке будет, мы в субботу расписались с Димой.

– Девушки, девушки, – Надир Андреевич подлетает к нам, вырывает конверт, но не открывает, кладет на стол. Его густые черные брови сходятся на переносице, а ноздри раздуваются в стороны. – Прошу, давайте успокоимся.

– Она нагло врет! Потому что не женятся мужики через неделю знакомства, а у Надьки никого не было!

– А у нас, может, любовь с первого взгляда! Не думала про это?

– Любовь? К тридцатилетней бабе с котом и тараканами! Смешно!

– Вот и посмейся! Потому что нет у меня тараканов, а котов, знаешь ли, все любят! И вообще! С какого это тридцать лет стало приговором на безбрачие?

– Вы должны посмотреть фотографии, – требует Оля. – Мой детектив…

– Оленька, – нотариус неожиданно кладет ей руку на плечо, да так по-хозяйски, словно они родня. Фу! – К сожалению, незаконное собирание или распространение сведений о частной жизни без его согласия, может повлечь наказание. Не думаю, что вам нужны проблемы с органами.

– Но! Но… – едва не задыхается Оля. Не может поверить, что наследство достанется не ей. Думала, самая умная. Ха! Выкуси, сестрица.

– Оленька, вступление в наследство – дело не легкое. Тем более не достаточно просто принести свидетельство о браке.

– Как… это? Почему недостаточно? – у меня глаза по пять копеек округляются. В прошлый раз, когда этот Надир Андреевич читал нам текст, кроме штампа в паспорте других пунктов там не имелось. Не мог же дед дописать их с того света. Или… нотариус химичит?

– В завещании есть один пункт, – мужчина делает паузу, вытаскивая из кармана платок. Протирает им лысину, а я думаю, что за медлительность и интригу, ему можно дать медаль. – Который я вам не озвучил, не думал просто, что так скоро вас увижу.

– Какой еще пункт? – напрягаюсь я, да и Оля, кажется, тоже. Мы переглядываемся.

– Да ничего такого, уж для замужних пар – он ерунда, – отмахивается Надир Андреевич. – Кстати, кто-то из вас уже успел расписаться?

Блин… да чего он тянет-то? У меня аж сердце стучать быстрее начинает.

– У меня на этой неделе свадьба, – сообщает радостно Оля и колечком сверкает. Я бы могла сверкнуть своим, тем более Дима купил, действительно, красивую обручалку. Да только сейчас не это важно.

– Надир Андреевич, – сглотнув, облокачиваюсь на стол. – Так… что за пункт-то?

– Сейчас я вам зачитаю его.

Господи… не о детях же он?