Глава 20

Когда Донской подходит ко мне, этой своей походкой львиной, остатки моего трезвого рассудка включают пожарную сирену. Если прямо сейчас я поддамся на провокации тела, уверена, потом пожалею. Тем более Дима не из серии мужиков, что влюбляются с первого взгляда и до самого гроба. Его нимфа с нюдсами никуда не делась. Как и мое желание забрать себе квартиру.

Надя, даже если сильно хочется и везде зудит, надо быть реалистом.

Скрещиваю руки на груди, принимая расслабленную позу.

– Ты что-то хотел? Или передумал, и мне стоит собираться домой?

Он запускает пятерню в волосы, задумчиво перекидывая тяжесть тела с одной ноги на другую. А я… облизываюсь от его кубиков и стараюсь послать подальше желание их потрогать.

– Хотел пожелать тебе добрых снов, – наконец, выдает он и принимает оборонительный шаг назад. Правильно. Лучше так. Чтобы не было в будущем проблем.

Я шумно выдыхаю, Донской тоже. Он пошатывается, двигаясь спиной к дверям, и при этом, продолжая неотрывно пожирать меня взглядом. Все-таки последние несколько бокалов для нас были лишними.

– Ну до завтра, – говорит он, и скрывается в коридоре оставляя меня одну. А я ловлю себя на том, что если бы Дима нагло поцеловал меня или чего хуже, я бы ни на минутку не сопротивлялась. Эх… Надя, Надя. Что в твоей глупой голове?

Плюхаюсь на кровать, провожу рукой по груди, и снова вздыхаю.

Когда-нибудь и у меня появится мужик, от которого крышу будет сносить. И в этот раз он будет мой. Только мой. И штамп будет настоящий.

***

Утром просыпаюсь от назойливого звонка в дверь. Не сразу соображаю, где нахожусь, и что происходит. Виски долбит, словно кто-то активно их пытается расшибить молотками. Во рту невыносимая сухость, в глазах полный дисбаланс. За последние лет пять, для меня это состояние прямо ноу-хау.

– Васька, – зову кота спросонья, и только поднявшись, до меня доходит – не дома. И Васьки здесь, конечно, нет.

Взгляд фокусируется на зеркале, там я какая-то максимально убитая с торчащими в разные стороны светлыми волосы. Мамочки! На такую взглянешь, и захочется сбежать.

Начинаю судорожно приглаживать пряди, затем быстро переодеваться в свое, а там, в подъезде кто-то активно хочет попасть в квартиру. И я, на правах, даже не знаю кого, иду к дверям. По пути заглядываю в зал, там катастрофа… И Дима на диване посапывает. Вернее уже тянется, бурчит что-то, крутится из стороны в сторону.

– Да кого нечистая принесла? – раздражается он, поднявшись. Трет глаза, майку натягивает, и вырастает рядом со мной.

– Привет, – шепчу смущенно, отмечая, что Донской даже в таком виде выглядит сексуально.

– Привет, Надюша, – кивает он, затем щелкает замком.

В коридор в буквальном смысле слова влетает женщина. Нет, не женщина, а мать Димы. Она судорожно дышит, сканируя нас с ног до макушек. Затем касается ладонями лица и качает головой, словно в шоке. Ладно, я ее понимаю. Сама в шоке. Надо было вернуться к себе.

– Вот это видок, – удивляется она. Обходит нас, заглядывает в зал и громко ахает.

– Ма, ты чего так рано?

– Судя по всему наоборот поздно, – заталкивает сына в зал, я же топчусь на пороге. Какой-то лишней себя ощущаю, хочется сбежать. Но понимаю, что кашу заварили вместе и если уж расхлебывать, то тоже вдвоем.

– Сынок, так что ты говоришь? У вас тут деловые отношения? – спрашивает его мать, кинув на меня загадочно дружелюбный взгляд. А потом еще и подмигивает, словно мы с ней подружки. Ладно, эта женщина мне нравится. Может, мы реально могли бы подружиться?

– Да, – кивает Донской, плюхаясь на диван. – Мы просто дружим, мам.

– Так громко дружите, что соседки уже спросили у меня про внуков. – Посмеивается она.

– У них просто не уши – локаторы.

– Это ты мне просто зубы заговариваешь. Нам нужны внуки.

– Кому это вам? – косится Дима на маму, пока она открывает окна. Согласна, запашок еще тот, надо бы проветрить. Вообще неудобно вышло, что все в таком виде.

– Ладно, – отмахивается его мать. – Чего к словам придираешься?

– А ты чего так рано пришла? Не понедельник же!

– Говорю же, соседки позвонили. Говорят, у вас тут шум, гам.

– И тебе тоже захотелось? – язвит Дима. Он тоже поднимается, зевает, со стола берет огурец и закидывает его в рот.

– Посмеешь обидеть Надюшу, – кидает угрозу она. – Я тебе шею сверну.

Донской присвистывает.

– А ты уверена, что моя мама? – смеется он, за что получает подзатыльник.

– Я… – влезаю в их перепалку. – Сейчас быстренько уберу.

– Не надо, клининг вызову. Тут убирать пару дней придется.

Поглядываю на мать Димы, и думаю, что моя бы возмутилась от предложения. Она в целом считает, что дома порядок должны наводить женщины. Хозяйки. А не какой-то там клининг. Хотя я против помощи никогда ничего не имела. И вот… ожидание реальность не сошлось. Мама Димы не возмущается, даже кивает, сама же идет на кухню. Слышу, чайник включает, пакетом каким-то шелестит.

– Дима, – подхожу к нему, и почему-то шепотом обращаюсь. – Я… наверное, пойду?

– Уверена, что не хочешь остаться на чай?

– Да, – киваю, решив, что пора бы и честь знать.

И быстренько попрощавшись с его мамой, спешу покинуть квартиру фиктивного мужа. Делать мне тут по идее больше нечего.

***

Следующие несколько дней мы с Донским не общаемся. Жизнь идет своим чередом: работа, дом, кот, проверка домашних заданий. Я с грустью отмечаю, что свадебная суматоха оставила во мне какой-то след, отчего теперь не по себе. Словно чего-то не хватает. Вернее кого-то. Но это уже лишнее.

Во вторник я звоню нотариусу, который собственно и занимается наследством деда. Его помощница сообщает, что начальник на больничном, и подойти к нему можно будет к концу недели.

И эти дни тянутся неприлично долго. Я уже готова крестики в календаре ставить, лишь бы скорее все оформить и не переживать, что мой план накрылся.

В пятницу с утра, у меня нет первых уроков, еду в офис нотариальной конторы. Пока еду, разговариваю с Женькой по телефону, слушаю ее болтовню про сына и жалобы на мужа.

– Как он меня достал, – в конце выдает подруга. – Все ему, понимаешь ли, не так… И еда, и уборка, и сын. Только он один устает. Сволочь!

– Сволочь! – киваю соглашаясь. – Надо тебе на работу, Жень. А ребенка мужу. Тогда-то он почувствует все прелести жизни.

– Ребенка мне жалко, Надь. Знаю я… он же его и не покормит лишний раз. Ладно, отключаюсь. Дела.

– Удачки тебе там.

Убираю трубку в сумку, а там и моя остановочка. Выхожу, и к конторе практически бегу. Вся в предвкушении. Будто за спиной крылья выросли. Правда, они как стремительно выросли, так и рухнули, столкнувшись с реальностью. Вернее с Олей. Неужели… да нет! Быть не может.

Сестра покачивается с носок на пятки, такая вся при параде в деловом платье, с прической. Она поглядывает вдаль, ощущение, что ждет кого-то. А потом замечает меня и губы ее сжимаются в тонкую нить.

– Привет, – здороваюсь первой. – А ты чего тут…

– Надо, а ты?

– А я вообще-то замуж вышла! – улыбаюсь той самой улыбкой, про которую принято говорить “уделала по полной”. Наконец-то я вырвалась вперед.

– Да ну? – щурится Оля.

– Ты же была у нас в гостях, – напоминаю ей. А у самой почему-то под ложечкой сосет, как предзнаменование чего-то плохого.

– У вас ли?

– У нас! Пора уже признать тебе, что у меня классный мужик, и живем мы просто замечательно!

Сестра вытаскивает из сумки конверт и протягивает мне.

– Там даты стоят, посмотри.

– Какие к черту даты? – фыркаю, но конверт беру.

Раскрываю его, сглотнув, и… едва не ахаю. Внутри фотографии, на которых я. Каждый день в разной одежде, выхожу из подъезда. Из своего… А ведь по логике вещей выходить-то и не должна. По крайней мере, не каждый день и особенно не по утрам. Дьявол…

– Так что? Замуж вышла, говоришь? А переехать забыла? – посмеивается Оля. И моя улыбка “уделала” летит к чертовой бабушке. Ведь только что кажется, раскатали меня.

__ Дорогие читатели! Следующая прода по графику выйдет в понедельник в полночь. Кстати, что посоветуем Надюше? Переезжать к Диме?