Глава 27 - Дима

Мозг отключается, будто кто-то дает ему мощную команду, мол, иди дружок – погуляй в стороне, пока взрослые развлекаются. И в тот момент, когда Надюша оказывается в моих объятиях, я плыву. Как отбитый. Смотрю на нее и не могу ничего с собой поделать. Хочу ее. Блядь. Просто до ненормального. Может, конечно, в алкоголе дело, а может, я двинулся, но член уже по стойке смирно, ему аж тесно в боксерах.

И я, наплевав на все, наклоняюсь и впиваюсь в сочные губы. Наполняю ее рот собой до такой степени, что от соприкосновения наших языков меня будто током прошибает. Охуенно. Яйца горят от желания затрахать эту девчонку, пока спальня не наполнится ее криками от полученного оргазма.

Надюша, к моему счастью, не сопротивляется. Наоборот жмется ко мне, словно родная, и ближе меня у нее никого нет. Ну а я нагло принимаю эту близость. Подхватываю ее под бедра, сжимая с такой силой ягодицы, будто изголодавшийся мужик. Тащу в спальню и уже ни о чем не думаю.

Опускаю ее на ноги в комнате, и мы, не переставая обниматься, практически сдираем друг с друга одежду. Мы как звери, что сто лет не жрали мяса, только голод у нас - у меня уж точно - далеко не физического характера. Я слишком долго сгорал от желания к этой женщине, и теперь вены аж кипятком заливает от переизбытка эндорфина.

Падаем на кровать обнаженные, ее твердые соски упираются в мою грудь, и я начинаю ласкать их губами, языком, пока Надя сладко постанывает. Твою мать! От ее ангельского голоска, что звучит круче любой симфонии, у меня дергается член. Чувствую, как в моих объятиях Надюша дрожит, как ее пальцы перебирают мои волосы. Она горит, я тоже.

– Дима… – шепчет сладко, а меня штырит не по-детски от того, с какой интонацией она произносит мое имя. Я точно всего лишь под градусом? В вискаре не было чего-то из серии запрещенки?

Опускаюсь между ее бедер, впиваясь ртом в сладкую киску. Вкусная! Блядь, такая охуенная, что я готов сожрать ее. Целую, лаская языком, накачиваю собой и своим возбуждением.

– Дима… Господи! – переходит на едва слышный крик моя девочка. Выгибается, ерзает, разжигает ураган в моей груди. А когда я нажимаю на вершинки ее сосков и при этом краем глаза поглядываю, то замечаю, как Надя кусает от наслаждения губы. И все – меня рвет.

Отрываюсь от Надюши, дергаю ручку ящика, вытаскиваю оттуда коробку с защитой. Спешно натягиваю на член латекс и при этом продолжаю смотреть на обнаженного ангела. Балдею. Дурею. Все вместе.

– Какая ты… – пьяным языком шепчу, пристраиваясь пахом между ее бедер.

Рывок. Такой необходимый и сильный, что у Надюши вырывается громкий, протяжный стон. Затем еще и еще. Я упираюсь руками в подголовник кровати. Надя стонет, ее пальцы скользят по собственной груди, сжимая упругие изгибы, теребя соски, пока она кусает губы, которые я только что и сам кусал.

– Моя девочка, – не сдерживаюсь, нашептывая ей это на ухо. Опускаю руку и нащупываю пальцами ее возбужденный клитор. Глажу его мягко, нежно. Хочу, чтобы она кайфовала от моих прикосновений, и я ее не отпущу, пока не добьюсь своего.

– Господи, Дима… черт, – ее ногти впиваются в мою спину, и я возвращаюсь к Надиным губам. Впиваюсь в них грубым, жадным, требовательным поцелуем. И нас накрывает. По полной. Улетаем прямо в космос. Каким-то чудом почти одновременно. Комнату заполняет ее стон и мое рычание. И я совру, если скажу, что это не лучший в моей жизни секс. От которого аж сердце молотом долбит, до того меня раскатало.

Несколько минут еще медленно двигаюсь, целую ее милое личико, а потом блаженный перекатываюсь на пустую сторону кровати. Поглядываю боковым зрением на Надю, она с довольной улыбкой лежит, устало зевает. Кажется, за день мы оба чертовски устали. И после стольких выпитых рюмок нас не хило так клонит в сон.

Поднимаюсь, с неохотой надеваю, боксеры и снова плюхаюсь на подушку.

– Ты не против? – спрашиваю, повернувшись на бок к Надюше. А сам взглядом пожираю ее еще не до конца расслабленную грудь и зацелованные припухшие губы. Никогда прежде женщина не казалась мне настолько идеальной. И никогда мне не хотелось так скоро второго, а то и третьего раза.

– Нет, но я без сил, – на ее щеках легкий румянец.

– Я тоже. Вискарь дает свое.

– И работа тоже, – добавляет Надя. – Тогда… спокойной ночи?

– Ты бы оделась, – кивком показываю на ее грудь, облизнувшись.

– Ой, точно… блин, я… слишком перебрала.

Надюша поднимается, пошатываясь, и хватает мою майку, что валяется на полу. На автомате она натягивает ее на себя, затем ложится на бок рядом со мной, только спиной поворачивается. Гаснет свет. А мой член так наливается возбуждением, только от одной мысли, что мы так близко, и на Наде нет трусиков. Она их не надела, будто намекает, что не против повторить.

Стояк дает о себе знать минут через пять. Ткань боксеров едва не трещит, до того меня штырит. И я… ну а что делать? Послав к лешему усталость и сон, тянусь к этой красотке по второму кругу.

Стягиваю с себя трусы, освобождая ноющий член, и начинаю медленно водить головкой по ее аппетитной заднице. Надюша ерзает, прижимаясь ближе, но не оборачивается. Слышу ее дыхание — неровное, тяжелое, — она точно не спит. Я наклоняюсь, прижимаюсь губами к ее шее, покусывая нежную кожу, пока моя рука скользит по ее бедру, задирая тонкую ткань футболки.

— Дима, ты… передумал спать? — шепчет она.

Я только громко выдыхаю ей на ухо, прижимая сильнее к себе. Нахожу ладонью ее грудь, сжимаю игриво сосок большим пальцем. Член уже скользит между ее ягодиц, дразня, но, не входя, и я чувствую, как Надюша тоже вся дрожит от нетерпения.

— Если ты против… — выдыхаю я, намеренно замедляя движения.

Ответ Надя не дает, зато так постанывает сладко, что я дурею! Толкается попкой навстречу ко мне, и это все – мать его! Полный атас!

Хватаю ее за бедра, разворачиваю на живот и одним рывком приподнимаю задницу. Развожу ее ноги, любуясь, как она раскрывается передо мной, мокрая и готовая. Вот она – мой ангел. Охуенная. Самая, самая! Вхожу резко, до упора, и Надюша вскрикивает, впиваясь пальцами в простыни.

Я наклоняюсь, прижимаясь к ее спине, и начинаю двигаться — жестко, глубоко, каждый толчок выбивает из нее новый стон. Да, детка! Давай! Громче! И она словно слышит мои мысленные команды, начинает кричать в голос.

– Да… Дима, ох…

– Девочка моя, сладкая моя, – заливаюсь ей на ухо.

Мои руки скользят по ее телу, одна сжимает грудь, другая находит клитор, лаская его в такт движениям. Блядь! Я будто впервые богу душу отдаю. От этого секса меня просто рвет на части.

Через несколько минут Надюша содрогается от оргазма, а ее крик заливает мою спальню. И только в этот момент я будто прихожу в себя, забыв, что на надел во второй раз резинку. Резко вытаскиваю член, еще несколько секунд вожу по нему рукой, пока сперма не растекается прямо на ковер. Но мне плевать. На все. И на ковер в том числе.

– Блядь… – выдыхаю сладко, забыв обо всем на свете.

А дальше мы просто валимся на кровать без сил, абсолютно голые, и отрубаемся.