Глава 40

Стефания

Звонок в дверь настолько неожиданный, что я подпрыгиваю на кровати. К Денису не ходят без приглашения, а его мать ушла сорок минут назад. Но и чужие не войдут — территория дома под охраной. Отложив книгу, подбегаю к окну, чтобы убедиться. На месте. Парень в форме клинера стоит под моими окнами. Это не Тихон, но надеюсь, человек от него.

— Стефания, открой дверь! — рявкают из гостиной. — Какого черта консьерж не позвонил мне?...

Прежде, чем выйти, я поправляю волосы и делаю глубокий вдох. Денис — не Лана Демеетреевна, мне нужно контролировать каждую эмоцию, чтобы не выдать себя и Тихона.

Распахиваю дверь и замираю на месте — таким Льва Игнатьевича я не видела никогда. Запыханный, растрепанный, глаза абсолютно дикие.

— Зд-драа…

— Где он? — хрипит загробным голосом.

— Там! — я указываю пальцем в нужном направлении и прижимаюсь спиной ко вшитым шкафам.

Мысль возникает в моей голове с невероятной скоростью. Пока Денис со Львом Игнатьевичем будут заняты, меня не заметят. Тем более внизу стоит человек Тихона. Надеюсь, что он человек Тихона.

Знаю, что он просил ждать, но я не могу… Физически больше не могу здесь находиться!

Отсчитав несколько секунд, тяну дверь на себя, как вдруг:

— Стефания! — зовет Денис. — Сделай два кофе.

Я прикрываю глаза и закрываю дверь, не оставляя себе шанса. Тихон просил довериться.

Пересекая гостиную, кидаю взгляд на стеклянный стол. На нем лежат какие-то фотографии. Денис бледный, словно стена. Никогда его таким не видела.

— Не ври мне! Не смей мне врать! — орет Турбанов. Он вне себя.

Пока меня не заметили, ныряю в кухонный проем и захожу за стойку, чтобы не привлекать внимания. Не знаю, в чем там дело, но искренне надеюсь, что Турбанов прибьет Дениса.

— Я не помню… Столько времени прошло, отец!

Денис говорит скомкано, слишком нервно. Если я понимаю это, то Лев Игнатьевич и подавно.

— Ты вызвал полицию. Я всегда думал — вот человек. Нашёл аварию, не проехал мимо. Гордился тобой, идиот.

— Я действительно вызвал…

— Ты его подрезал! — Турбанов срывается. — Ты подрезал его и вызвал полицию! А потом привёл домой девчонку и заставил её сказать, что вы приехали после!

— Это была случайность! Я не знал что это Лёва!

— Врёшь.

— Темно было, я не видел…

— Врёшь! Ты знал его машину как свою! Ты в ней ездил!

— Мы просто забавлялись! Ржали с пацанами, толкались машинами! — взрывается Денис. Сейчас он видится мне мальчишкой. Будто мужчина, который издевался надо мной и закомплексованный подросток, которого я сейчас слышу не могут быть одним человеком. — Я не знал, что так получится! Мы прикалывались, понимаешь? Зажали Лёвку с двух сторон, он гнать начал. Я тоже! Думал, он включился в игру! Я подрезал его, чтобы он остановился, а он… Отец, это несчастный случай. Он сам перевернулся…

— Я тебе не отец! Как ты мог?! — Турбанов задыхается словами. — Я же все тебе дал. Закрывал глаза на твои, блять… Покрывал тебя! А ты…

— Не отец, значит, — Денис саркастично хмыкает. — А ради меня ли ты так рвал свой анус? Ты ж о своей репутации пекся.

— Сукин ты сын! — я слышу отчетливый удар. — Тварь неблагодарная! Да ты мне анус до конца жизни нацеловывать должен, понял?! Ты же никогда никого не уважал!

— Зато Лёва твой уважал, да?

— Не смей!

— А чего? Папочка то, папочка это!

— Заткнись!!! Заткнись!!! — Турбанов буквально ревет. Как раненый зверь ревет. — Лев был человеком чести. Я гордился им каждую минуту своей жизни! Мне никогда не пришлось бы выгребать за ним то, что пришлось выгребать за тобой!

— Я тебя не просил!

— Не просил?! А кто звонил мне, чуть оса в жопу ужалит?! Я засунул тебя в университет, думал, толк из тебя будет! Мать на коленях умоляла устроить тебя на работу, мол, поумнеет наконец! Устроил! Нихрена! Ты — сплошное разочарование! — выплевывает в ярости.

— Да ты сам ничем не лучше! На твоих руках те же трупы, что и на моих. А может и больше!

Тишина звенит такая, что я невольно зажимаю и разжимаю ладонями уши. Я забилась в угол и не высовываю носа. Разговор… ничем хорошим это не закончится. А я… я — свидетель. Они так праздно обсуждают трупы, будто говорят о погоде. Одним больше, одним меньше…

Страшно до тошноты.

— Я вырастил себе подобного козла. Только в отличие от тебя я сам прогрыз себе путь. Ну ничего, я из тебя прокурора сделал, я тебя и сниму.

Денис смеется. Мерзким гоготом, от которого у меня ползут ледяные мурашки.

— Тогда и ты полетишь, папаша. Все узнают, какие дела вертел генерал Турбанов. У меня все документы есть, понял?

— Перестраховался, значит.

— А ты думал, я тебе свою жизнь доверю? И кто из нас после этого идиот?

Щелкает сообщение, я замираю. Следующая фраза Турбанова звучит совершенно другим голосом:

— Ты. Абсолютный идиот, Денис. Все, что ты наговорил здесь полетело твоей матери. Мне похуй, что она скажет, но как родитель, потерявший ребенка. Это объяснит ей, что иначе я не мог поступить. Ходи и оборачивайся. И помолись. Тебе осталось не слишком долго.

Дверь хлопает. Спустя какое-то время я слышу медленные шаги.

— Ты все слышала?

— Я… а… не… я ничего не поняла…

— Собирайся, Стефания.

— К-куда?

— Развеемся. Не хочу, чтобы старый мудак мешал нашему воссоединению. Я приготовил для тебя сюрприз. На реке.