Глава 30

Марина

Богдан Гад Борисович сегодня не ночует дома. Ну то, что не ночует, еще, конечно, не факт. Но на часах почти полночь, а этого гада в квартире не наблюдается. Конечно, я ему писала и звонила пару часов назад. Он ответил мне сухим сообщением: «На работе завал, занят, позже перезвоню».

И не перезвонил.

Звонить ему еще раз и настаивать я не стала. Из вредности, гордости и просто потому, что я женщина и психанула. Решила гордо лечь спать. Но не в его кровать, как последний месяц, а в свою и у себя дома.

Только спать не получается. Как истинная истеричка за пару часов в пустой и холодной постели я накрутила себя настолько, что сон как рукой сняло. Мои мысли скачут от «с ним что-то случилось, и надо срочно спешить на помощь» до «ах, этот козел вернулся к жене или нашел себе другую дурочку».

Я уже мысленно поругалась с Бережновым и послала его на хрен, даже погоревала над своей судьбой.

То есть моя богатая фантазия уже прокатила меня на всех эмоциональных качелях. А Богдана всё нет и нет. Я точно знаю, что нет, хоть я и у себя дома.

Да, сбегала и проверила.

Ну дура дурой, что поделаешь.

Ворочаюсь в кровати и, когда понимаю, что не усну, решительно встаю и иду на кухню делать себе какао. От кофе я так и вовсе не усну, а с чаем грустить как-то неприлично.

Пока закипает чайник, засыпаю в большую кружку быстрорастворимый какао и вынимаю из холодильника, вместо молока, сливки. Гулять так гулять.

Замираю с бутылкой сливок в руках, когда слышу, как наглым образом открывается моя входная дверь.

Ах, надо было забрать у этого гада ключи.

Быстро убегаю в спальню, благо путь ведет не через прихожую. Ложусь в кровать и накрываюсь одеялом, делая вид, что мне пофиг и я крепко сплю.

С одной стороны, я рада, что с Бережновым ничего не случилось. А с другой стороны, психую еще больше. Ведь если с ним ничего не случилось, то где он тогда шлялся и почему не нашёл времени мне перезвонить?

Жду. Прислушиваюсь к тому, как этот гад ходит по моей квартире, а потом приходит ко мне.

Шуршание одежды, раздевается. Я не вижу, ибо отвернулась к стене. Но я чувствую, как Богдан ложится в кровать и лезет ко мне под одеяло. Хочется быстро его отпихнуть и устроить скандал. Но я же типа сплю.

Дожидаюсь, когда этот гад подберется ко мне, прижмется голой грудью к моей спине и впечатается горячими губами в шею.

— Почему ты не в моей кровати? — шепчет мне в шею, продолжая лапать, сжимая мою грудь.

— Потому что… — втягиваю воздух. — Не трогай меня! — пытаюсь вырваться. Но гад Бережнов вжимает меня в себя сильнее.

— С чего это? ПМС накрыло? Магнитные бури? Ретроградный Меркурий? — смеется, прикусывая мочку моего уха. — Что там взбунтовало твоих тараканов?

Нет, вы посмотрите какой! Смешно ему.

— Где ты был? — спрашиваю я, отрывая наглые ручищи от моей груди. Не для него сейчас все эти прелести. Не заслужил. Быстро разворачиваюсь и выставляю руки, упираясь в его грудь, чтобы не трогал.

— Ммм, скандал, — снова усмехается. Вообще совести нет у мужика. — На работе я был, — хватает меня за руки, пытаясь подтянуть к себе. Но не тут-то было. Так быстро я не сдамся.

Резко поднимаюсь и вскакиваю с кровати. Бретельки пижамы предательски сползают, обнажая грудь. Мгновенно их ловлю, прикрываясь, хотя в полумраке не видно.

— На работе? До часу ночи? Ты сутенёр?

Смеется.

— Ну, во-первых, сейчас только двадцать минут первого.

— Ах да, это меняет дело, — иронично произношу.

— Я закрывал срочные дела, чтобы освободить себе ближайшие две недели.

— А перезвонить мне, как обещал, ни секунды не нашлось?

— Прости. Закрутился.

— А зачем ты освободил ближайшие две недели? — прищуриваюсь я. Сказки он мне тут рассказывает.

— Затем, что мы завтра летим по горящей путёвке в отпуск.

— Как в отпуск? Куда? Как завтра?

Вся моя злость сходит на нет.

— Сюрприз хотел сделать. Но с тобой не сработало, моя ревнивая девочка, — снова усмехается, разваливаясь на моей кровати.

— Да что ты мне тут несёшь? Сочиняешь на ходу? В отпуск люди готовятся – советуются, документы, в конце концов, спрашивают!

— Хорошо, — Богдан встает с кровати и выходит из спальни. Даже не думаю идти за ним. Стою на месте, перевариваю. Если гад не врет, то завтра я лечу в отпуск. Ох, блин, я же сто лет нигде не была. Надеюсь, это море. Хочу на море.

Ой, боже. Как завтра? Я же не готова. Купальник новый нужен. Платья там, шорты, сарафаны. Я же не успею? У меня даже крема нет.

Богдан возвращается, включает прикроватный светильник и демонстрирует мне какие-то бумажки. А там и правда путёвки и билеты. В Египет.

Мы летим на море!

— А откуда у тебя мои паспортные данные?

— Тебя сейчас только это волнует?

— Нет, я не готова! У меня купальника нет нормального и платьев и…

— Вылет завтра вечером, — отбирает у меня бумажки, кидая их в кресло, и тянет меня к себе ближе. — Всё успеем купить, а не успеем, так докупим там, — внаглую снимает с меня топ, оставляя с голой грудью.

— Да подожди, — усмехаюсь, пытаясь отбиться от его рук, которые уже стягивают с меня шортики, под которыми ничего нет.

— Извиняйся давай за свое недоверие, — всё-таки стягивает с меня шорты, оставляя голой.

— Ну прости, — вожу пальцами по его голой груди.

— Нет, одного «прости» мало, — берет мою ладонь и прижимает ее к своему паху. Член наливается и твердеет у меня в ладони за считанные секунды. Ух ты какой фокусник.

— Ну и что вы хотите, Богдан Борисович? — усмехаюсь я, а сама тянусь к его губам. Целует, но мимолетно.

— Ротик твой хочу, детка, — хрипло шепчет он мне. — На колени, малыш, — берет с кровати подушку и кидает себе под ноги.

Ты смотри какой шустрый.

— О-о-о, мы еще мало знакомы, — пытаюсь отвертеться.

— Ну так иди сюда, познакомимся ближе, — давит мне на плечи, вынуждая пасть к его ногам. — Я очень-очень хочу твой ротик, — и голос у него такой возбуждённый, нетерпеливый, и руки такие настойчивые, наглые. Накрывают мою промежность, раскрывает складочки, нащупывает клитор, ласкает так, что ноги начинают дрожать. И вот я уже сама оседаю к его ногам. — Давай, детка, — хрипит, собирая мои волосы в кулак. — Приласкай его. Видишь, как он хочет?

Да, вижу я, как он мне угрожает. Каменный, налитый, со вздувшимися венами. Красавец. Обхватываю рукой член, раскрываю головку сильнее, размазываю большим пальцем каплю прозрачной смазки, чувствуя терпкий мужской запах. Обхватываю его губами. Я совсем не спец в минете. С Серегой мы такое не практиковали. Он не настаивал, а я не проявляла инициативу. Так что делаю всё, что могу. И мне по-женски любопытно. Прихожу в восторг, когда прохожусь языком по члену и он дергается.

— Я всё правильно делаю? — поднимаю на Богдана невинные глаза.

— Правильно, продолжай, — внаглую толкается членом глубже. Немного шокирует, но терпимо. Ловлю свое тело на том, что сама возбуждаюсь от этого действия. Я уже мокрая, как развратная девка. — Какой горячий, влажный ротик. Очень хорошо, — хрипит Богдан, начиная двигаться сам. Толкается глубже, лишая меня дыхания. Возмущенно мычу, уворачиваясь, выпуская этого большого, агрессивного мальчика изо рта.

— Оу! Полегче! — шлепаю его по бедру, усмехаясь. — Мне нечем дышать.

— Дыши носом, детка, — не дает сказать, снова настойчиво толкаясь мне в рот. — Тихо, не сопротивляйся, — начинает медленно трахать мой рот и хрипло стонать, сильнее сжимая мои волосы.

Наверное, со стороны это выглядит грубо, и я даже согласна, что Богдан варвар. Но мое тело не согласно. Я настолько возбуждена, что кончу только от одного прикосновения. И я даже бесстыже стону, когда Богдан несколько раз выходит из меня, позволяя глотнуть воздуха. Голова кругом, то ли от нехватки кислорода, то ли от возбуждения.

— Да, детка, ты великолепна, — почти рычит Богдан. Но отпускает меня. Резко поднимает на ноги и впивается в мой рот поцелуем, снова лишая кислорода. Мы целуемся, как сумасшедшие, кусая друг друга, подогретые желанием. Тело горит, между ног пульсирует так, что я уже сама готова его трахнуть.

Да, именно трахнуть. Мне сейчас ничего другого не нужно. Богдан считывает наше общее желание, сажает меня на подоконник, разводит ноги и тут же входит. Одним грубым толчком. Вздрагиваем вместе, друг другу в губы.

Сжимаю его член изнутри сильнее, чтобы почувствовать это болезненное растяжение острее. Потому что мне так надо. Очень надо.

Ноги дрожат, с губ слетают уже не стоны, а крики от его грубых вторжений. Расцарапываю в порыве страсти его плечи, спину.

— Да! Да! Глубже! — требую. Но это я? Я скромная девочка Марина. А кричит и требует какая-то развратная девка.

— Какая жадная девочка, — усмехается Богдан. Подхватывает мою ногу и ставит пяткой на подоконник, раскрывая сильнее и входя глубже.

— Ааа, — хватаю воздух, утыкаясь губами в его шею, и кончаю, закатывая глаза. Богдан – за мной, настолько быстро, что я даже забываю про то, что презерватив он не надел, а я не предохраняюсь. Но сейчас ничего не соображаю и даже не осознаю этого.

Не осознаю, даже когда мы падаем в кровать, и я, как удовлетворённая самка, мокрая и растерзанная своим хищником, засыпаю.

Я могла бы вспомнить об этом утром. Начать нервничать и сокрушаться. Возможно, костерить Богдана и начать скандал.

Не то чтобы я не хочу детей.

Хочу, конечно.

Но не так же быстро и не с пока еще женатым мужчиной.

Но утром опомниться мне не дают.

Будит нас настойчивый звонок на телефон Богдана.

— Убей того, кто звонит в такую рань! — ворчу я, утыкаясь в подушки. По ощущениям мы спали всего часа четыре. Богдан сбрасывает звонок и прижимает меня к себе. Спим дальше. Но всего минуты две. Его телефон опять трезвонит. — Да кто это? — прихожу в себя. Приподнимаюсь и замечаю, как Богдан смотрит в экран, хмуря брови. Это Жанна. — Что ей надо? — недовольно спрашиваю я.

— Да откуда я знаю, — Богдан снова сбрасывает звонок, отключая звук.

— Может, ответишь? Не хотелось бы снова ее лицезреть, — кутаюсь в одеяло.

Не успевает он отложить телефон, как приходит сообщение. И мы вместе его читаем: «Богдан, возьми трубку! Я попала в аварию!»

Перевожу взгляд на Богдана, даже не зная, что сказать.

— Снова манипуляция? — вздергиваю бровь.

— Да хрен ее знает. Зае*ала, честное слово! — ругается он. Перезванивает ей, но встает с кровати и уходит говорить в другую комнату. Что мне категорически не нравится.

Вот же настырная баба.

Ну где гордость? Зачем так унижаться? Ну не хотят тебя. Хлопни дверью! Уйди гордо.

Мне жутко интересно, о чем они говорят. Но я из принципа лежу, не сдвигаясь с места.

Богдан возвращается минут через десять и быстро одевается. Молчит, стискивая челюсть.

— Что с ней? — не выдерживаю я.

— Неприятности у нее, блядь! А решить, сука, должен я! — психует, застегивая ремень на брюках, и тут же несется в прихожую.

— Да что случилось? — путаясь в одеяле, бегу за ним. — Куда ты? У нас же отпуск!

Бережнов надевает пальто и обувь, а я терпеливо жду ответа. Ну как терпеливо. Меня потряхивает от ревности и злости.

Богдан открывает дверь, чтобы уйти, но потом, видимо, совесть просыпается. Он разворачивается и прижимает меня к себе.

— Я попытаюсь быстро всё решить. Не переживай и не психуй, — вынимает из кармана карту и оставляет ее на тумбе. — Купи всё, что надо в отпуск, собери вещи. Если что, звони. Я на связи. Всё, вылет в восемь, — сообщает он мне. И пока я перевариваю, уходит, хлопая дверью.