Глава 31

Богдан

Жанна ждет меня в своей машине возле обычной районной больницы. Выхожу из своего внедорожника и осматриваю тачку Жанны. Не вижу видимых повреждений.

Наеб*ла? Очередная уловка?

Вот вроде взрослая женщина…

Окей, сажусь к ней на переднее пассажирское.

Жанна курит прямо в салоне. Всё, сука, в дыму, горло начинает першить от стойкого запаха табака. Я давно бросил эту гадкую привычку и сейчас очень чувствителен к запаху табака, который вызывает стойкое отвращение.

Открываю окно со своей стороны, пытаясь отдышаться.

— Закрой, холодно! — требовательно просит она, кутаясь в меховую жилетку.

— Потерпишь! — психую я.

Она выдернула меня из кровати, где я прекрасно себя чувствовал с любимой женщиной. Бесит. Но… Надеюсь, я не зря здесь булки напрягаю.

Поворачиваюсь к ней.

— Посмотри на меня, — холодно прошу я. Смотрит.

М-да. А женщина подустала. И вроде молодая еще. Всего тридцать один год. Но сигареты и алкоголь делают лицо уставшим. И тонны макияжа не спасают. Сейчас макияж «поплыл». Плакала? Пиз*ить ее надо. Да некому. Может, тогда дойдет, что она прожигает свою жизнь бесцельно.

— Бухала?

— Нет! — отрицательно крутит головой.

— Жанна… — устало выдыхаю.

— Да всего бутылка вина, — говорит так, словно ноль семь винишка – это компот. — И то давно протрезвела.

— Ну рассказывай, — откидываюсь на спинку сиденья, прикрывая глаза.

— Я ехала домой. Гололед. Резину не поменяла. Этим же ты всегда занимался. А я забыла.

Не удивлюсь, что она даже не знала, что машину надо «переобуть». Да, этим всегда занимался я по умолчанию.

— И? Не надо делать театральных пауз. Дальше!

— В общем, я не знаю, откуда взялся этот мужик. В четыре утра трасса пустая. Какой-то алкаш, забулдыга, — фыркает она.

Не комментирую, но глаза закатываю.

— И в общем, я увидела его поздно, он дорогу переходил, затормозить не успела. Гололёд… — вздыхает она. — Я его сбила.

Снова молчит, глотая воздух.

— Жанна. Не беси меня. Мне эта твоя драма по барабану. Дальше что?

— Конечно, я выскочила из машины. Кое-как затащила его в машину, привезла в больницу. По дороге мы договорились, что он не скажет, кто его сбил: не знает, не помнит, а я просто его подобрала и доставила в больницу.

Какая благодетельница, мать ее!

Снова замолкает.

— Всё, хеппи-энд? Можно расходиться? — иронично усмехаюсь я.

— Нет. У него сотрясение мозга и открытый перелом руки, какой-то сложный перелом… Я не вникала, — отмахивается.

Не вникала она!

Покалечила мужика и не вникала. Качаю головой.

— Он не будет писать заявление. Ментам скажет, что не помнит, какая машина. Взамен просит отдельную палату, уход, деньги на лечение и восстановление.

— Сколько?

Жанна протягивает мне обрывок бумажки, на которой написана сумма.

— Ох, ни хрена себе! Мужик молодец. Не растерялся. Ну а хер ли ты хотела? — развожу руками.

— Не смешно! — психует Жанна.

— Так и мне не смешно. Мне, сука, горько. Оттого, что ты однажды так вляпаешься под своими кайфами, что даже твой папочка не отмажет. Это еще так, цветочки, — кидаю бумажку с суммой ей на колени. — Кстати о полковнике. На хрен тебе я? Я, бля, не волшебник. Позвони полковнику, он взмахнет палочкой, и твои проблемы испарятся.

— Ты серьёзно? Не могу я ему позвонить. Дай слово, что он никогда об этом не узнает! — хлопает испуганными глазами. Реально боится. Вроде бы Ильин всегда холил ее и лелеял. Ну что он ей сделает? Отругает? Так Жанне пофиг.

— А в чем проблема?

— После того, как я порезала вены! Из-за тебя, кстати, — обижено заявляет она. Обращаю внимание на ее запястье. Ой ты господи. Там царапины, словно кошка поцарапала. Чем она их резала? Пилочкой для ногтей? — Он сказал, еще одна выходка, и – не дай бог в этом будет замешан алкоголь – закроет меня в психушку. А ты знаешь отца. Шутить он не умеет, — всхлипывает.

— Ну окей, допустим, — выдыхаю я. — А от меня ты что хочешь? Ты же вроде всё решила. Дай денег и надень белое пальто.

— Да нет у меня таких денег! Карта отца только, там столько нет. Он пополняет ее раз в неделю. Если я попрошу такую сумму, мне надо будет ее обосновать. А как? — разводит руками. — Заплати ты. Ты мой муж, в конце концов! — требует, повышая голос. Поразительная способность не просить, а требовать. Словно весь мир априори ей должен за то, что она есть. — И как-то по-мужски договорись с этим алкашом. Надави, что ли, возьми какие-то гарантии. Чтобы он меня не шантажировал.

Ухмыляюсь, качая головой. Сколько приказов от боярыни Жанны ко мне, холопу.

— За гарантиями – это к киллеру.

— Богдан! Ну будь ты мужиком. Реши проблему!

— Твоя проблема в том, что из-за своего эгоизма ты считаешь, что тебе все должны. А нет, Жанна. Тебе никто ничего не должен.

Замолкает, кусая губы и листая что-то в телефоне. Всхлипывает, утирает ладонью глаза. Но не плачет. Это снова театр бездарной актрисы.

— В общем так, — начинаю, — я дам тебе эту сумму. Попробую договориться с мужиком. Но при условии, что ты сегодня же подпишешь бумаги о разводе.

— Они потерялись! — фыркает она.

— А ты сделай так, чтобы нашлись. Тоже напрягись.

— Так, значит?! — зло смотрит на меня.

— Блять, Жанна, ты же уже понимаешь, что я не вернусь. Хоть всю жизнь с этим штампом прохожу. Так какая тебе разница? Или я сейчас звоню твоему отцу, и он решает твои проблемы. Всё.

Жанна снова молчит, начиная грызть ногти. Долго молчит, что меня начинает утомлять.

— Короче, я пошел. Жди полковника, — психую.

Сижу здесь херней страдаю, хотя должен заниматься приятными хлопотами перед отпуском с Мариной. Например, выбором купальника. Надеюсь, она купит себе бикини. Ей пойдет.

Открываю дверь машины, выхожу…

— Стой! — тормозит меня Жанна. Разворачиваюсь, облокачиваюсь на двери машины, заглядывая в салон. — Хорошо. Подпишу я твои бумажки. Реши проблему.

Ух ты. Так просто? Видимо, Ильин действительно не шутил про психушку.

— Выходи, пересаживайся в мою машину, — велю ей.

— Зачем? Алкаш там, в травматологии, — указывает на здание больницы.

— Нет. Мы сначала поедем и подпишем бумаги о разводе, — требую я.

— Да ты что! Это дело не одного дня. А этот мужик требует условий в больнице и денег уже к обеду, пока к нему не пришли менты!

— Значит, ты очень постараешься решить нашу проблему с разводом до обеда. Прекрати лукавить. Всё там уже готово. Позвони своей Лене, пусть подготовит всё, пока мы едем.

Лена – это двоюродная тетка Жанны и по совместительству начальница загса. Она и свадьбу нам устроила в красивую дату, освободила места, и заявление наше рассматривали всего неделю, а не месяц. Так что…

— А где гарантия, что, когда мы подпишем бумаги, ты мне поможешь? — злобно смотрит на меня Жанна.

— А я когда-нибудь тебя обманывал?

Молчит.

— В общем, я слово даю. Мы едем или нет?

— Да! — психует и выходит из машины, нервно захлопывая дверь. Пересаживается ко мне в машину. Пока я выезжаю на дорогу, звонит Лене, просит подготовить бумаги. Психует, ругается с ней. Но договаривается.

Замечательно.

Знал бы, что наш развод состоится через шантаж, давно бы сам организовал ей какой-нибудь пиз*ец.

Подленько. Не по-мужски. Ну а как с ней по-другому?

Да по факту мне самому плевать на эти бумажки. Но не плевать Марине. Она молчит, но психует. А мне важно ее спокойствие и удовлетворенность рядом со мной.

— Давай домой заедем, мне нужно привести себя в порядок, — командует боярыня и тычет мне пальцем.

— А на завтрак не хочешь заехать? — иронизирую я.

— Да, не помешало бы кофе выпить. Купи. Вот там есть приличная кофейня.

Ее наглость и эгоизм не знают границ. Я думал, меня уже ничем не удивить. Но нет, в очередной раз поражен этой женщиной.

Торможу на светофоре. Достаю из бардачка влажные салфетки и мятные драже.

— Здесь приведи себя в порядок. А кофе после выпьешь, — сухо произношу я.

— И когда ты успел стать мудаком? — фыркает она. — Был таким заботливым мужчиной.

— А я таким и остался. Но только моя забота распространяется на тех, кого я люблю и кто мне дорог.

— Да ты и не любил меня никогда.

А вот сейчас в точку попала. Да, здесь моя ошибка, нельзя было жениться без любви.

Не комментирую, стискивая челюсти.

Всю дорогу до загса Жанна полирует лицо, глядя в зеркало и пытаясь замазать темные круги под глазами, красит губы яркой помадой. Смазывает из-за того, что машину качает. Психует, стреляя в меня гневным взглядом, и красит заново. Ну да, губы сейчас – это очень важно.

Паркуюсь возле загса, беру документы, хочу выйти, но Жанна меня опять тормозит.

— Стой. Лена еще не подъехала. А без нее нам там никто ничего не сделает. Ждем.

— Сколько ждать? — с психом спрашиваю я.

— Не знаю. Написала, что скоро подъедет, — недовольно бурчит Жанна.

Беру телефон, выхожу из машины. Набираю номер Марины.

Она с утра тоже психанула. Но тут объективно имеет право. Хочется успокоить ее. Но пока набираю ее номер, мой телефон отключается. Вечером некогда было зарядить. Утром тоже не до этого было. Возвращаюсь в машину, ставлю телефон на зарядку. Снова выхожу. Иду за кофе. Беру стаканчик и Жанне. Я не совсем ирод. Пусть взбодрится, что ли, быстрее соображать начнет.

В итоге Лену мы дожидаемся часа через два. Я два раза взрываюсь. Ругаемся с Жанной, как в старые и недобрые…

Потом ждем бумаги и пока Лена нерасторопно всё оформит.

И вот оно, счастье! Спустя три часа я холост. Надеюсь, что холост. И всё не липа от этой семейки.

— Свидетельства послезавтра заберете, — сообщает нам Лена.

— А сегодня нельзя? — стараюсь говорить спокойно, но выходит плохо.

— Вообще-то его в течение тридцати дней выдают. Послезавтра – это очень скоро, — недовольно выдает Лена.

Я уже настолько разочарован Жанной и их семейными махинациями, что никому, сука, не верю.

Ладно. Но свои гарантии я тоже возьму.

Едем дальше. Торможу возле аптеки.

— Сердечко прихватило? — язвит Жанна. — Как так? У тебя же его нет?

Мысленно посылаю ее на хрен. Выхожу. Покупаю в аптеке алкотестер. Возвращаюсь.

Распаковываю тестер и читаю инструкцию под удивленным взглядом бывшей супруги. Я очень надеюсь, что бывшей. Очень.

— Давай, подыши в трубочку мне на камеру, — предлагаю ей.

— Чего? Зачем? — распахивает глаза.

— За тем, что мне тоже нужны гарантии. Я сейчас всё это запишу на камеру, как и твое признание, что ты в алкогольном опьянении сбила человека. И сохраню это у себя. А как получу свидетельство о расторжении брака, подарю тебе видео в честь знаменательного события.

— Ты что? Я же всё подписала у тебя на глазах! — возмущённо пищит.

— И я тебе стараюсь верить, но мое доверие ты давно потеряла. Я не использую это против тебя, если всё честно. Ты требуешь от меня крупную сумму, и я хочу знать, за что плачу. Дыши в трубку.

С горем пополам со второго раза Жанна правильно дышит в трубку, где показывает, что предельно допустимая норма алкашки превышена. И говорит на камеру, что сбила человека. Нехотя так говорит, зло, совсем без раскаяния. Мне кажется, эту женщину уже ничего не изменит. Но бог ей судья.

Едем дальше, заезжаем ко мне в офис, где я забираю наличку. Условия пострадавшего – только нал.

Дальше еду в больницу.

Жанна, ссылаясь на головную боль, остаётся в машине.

Иду в травматологию. Но уже по традиции сегодняшнего дня попасть к пострадавшему быстро не получается. Сначала меня не пускают, потому что в отделении обход. Потом – потому что у пострадавшего процедуры. И так проходят еще два часа, где я теряю еще тонну нервных клеток. И, аллилуйя, после обеда я, наконец, попадаю в палату. Дальше – дело техники. Представляюсь адвокатом Жанны. Мужик всё равно не разбирается.

Мужик, кстати, нормальный, не забулдыга, как описывала его Жанна. Но у нее все отбросы, кто ниже уровнем. Хотя с ее уровнем я бы поспорил.

Записываю на камеру его показания о том, как это произошло, и доказательство, что за рулем была Жанна. Это мои гарантии. Дальше передаю ему деньги, выслушивая причитания о том, что сумма не с потолка. Денег на лечение у него нет. А дома ждут трое детей, которых надо кормить, пока он будет восстанавливаться. Что, конечно, логично. Жаль, платит не Жанна, а я. Но хрен с ним, мне не жалко. Я знаю, за что плачу.

Надавливаю на мужика, апеллируя тем, что в его крови тоже немало алкоголя, что я, конечно, не проверял. И при случае мы сами засадим его за клевету и вымогательство, предварительно сняв на камеру передачу денег. Припоминаю, что связи у нас есть. В общем, изображаю адвоката дьявола. Когда убеждаюсь, что мужик достаточно напуган, ухожу.

Вызываю Жанне такси, пока она истерит, вынуждая меня отвести ее самому.

— Ну что, даже на прощание ничего не скажешь? Ведь столько лет прожили… Неужели всегда было так невыносимо? — обидно надувает губы.

Выдыхаю, посматривая на часы. Слава богу, успеваю на самолет. Надеюсь, Марина собралась. А не собралась, так утащу. После сегодняшнего дня мне точно нужен отдых.

— Ну почему? — выдыхаю и облокачиваюсь на свою машину. Жанна встаёт рядом. — Поначалу хорошо было. Но теперь понимаю, что раньше приоритеты у меня были другие, а сейчас поменялись. И ни хрена это не хорошо. Для отношений «просто любовники» – идеально. Для семьи – нет.

— Я правда жалею об аборте, — вроде искренне признаётся она. Но я даже не пытаюсь её считать. Мне уже всё равно. Не триггерит меня больше этот момент.

— Ну, что сделано, то сделано. Может, ты и правильно поступила. Ребёнком тоже брак не спасешь.

— Ясно.

— А на прощание. Мой тебе совет. Возьми себя в руки. Ты молодая, красивая. Прекрати бухать, курить. Найди себя. Займись чем-нибудь. Твой отец откроет для тебя все возможности. За Соколова выйди замуж, что ли. Будешь женой майора, и отец будет рад.

— А это я сама решу, за кого мне выйти! — фыркает Жанна. — А ты, небось, уже завтра потащишь свою бабу в загс?

Ох, блядь, люди всё-таки не меняются.

— Может, и потащу, — улыбаюсь я.

Она хочет еще что-то сказать, но подъезжает такси, в которое я ее сажаю. И вот тут выдыхаю по-настоящему.

Всё. Неужели эта история закончена?

Спешу домой. По дороге набираю Марину. Устал, но удовлетворён.

Марина долго не берет.

А когда отвечает с пятого моего настойчивого звонка, то молчит.

— Мариш, ты меня слышишь?

— Слышу, но я с тобой не разговариваю, — и сбрасывает звонок.

Это что еще за новости?