Глава 2 — Шизотеричка и Преподобный

Светоносный проходит во двор первым, на цепи лениво лает собака. Тощая и облезлая. Рядом с ней пустая и такая же облезлая чашка.

— Ну, чё, Шарик, с Рождеством.

Скидывая с плеча мешок, открывает, достает упаковку сосисок.

Разрывает и очищая от обертки кидает несколько собаке.

Которая заглатывает их не жуя.

— Она же голодает здесь, — сжимается мое сердце.

— Когда хозяйка дома, кормит. А сейчас она в роддоме. Очередного рожает. А дети с отцом…

Забирая мешок, идёт к дому.

Дверь не заперта. Мы заходим в обшарпанный дом. Не разуваясь сразу в комнату. В деревянном полу щели. Дома очень холодно…

— Под ноги смотри. Каблуки свои не сломай.

— Капец… — бормочу я, оглядывая масштаб трагедии.

Трое мальчишек погодок лет пяти-семи сидят одетые на диване с одним телефоном. Один, лет двух, в кроватке.

Дети, замерев, смотрят на нас.

А на втором диване напротив спит явно нетрезвый отец.

— Здорово, братва! — рявкает Светоносный.

— Чё принес?! — словно узнав по голосу подскакивает на ноги старший из пацанов. — Ништяков принес??

— Чего холодно-то у вас так?

— Дров нет. Папка с утра набухался. Не поколол, — как бывалый хмыкает старший.

"Бандит" вручает мне тяжёлый мешок.

— Там термос с чаем. Еда. Покорми их пока. Сладкое не отдавай сразу.

Сам разворачивается к спящему отцу семейства.

— Подъем, мля! — пинком в спинку дивана организует небольшое землетрясение. — Свет пришел в твою жизнь! — с иронией западного проповедника.

Испуганный пьяный мужик подлетает с дивана.

— Чё?! Кто??

— Бегом! — замахивается на него битой Свет, "который пришел в его жизнь".

И в чем есть гонит на улицу.

— Свет, ты чё… Холодно же… Околею! — бормочет алкаш.

— А детям твоим не холодно?! Пошел!

Стою в полном шоке.

— Так… Так…

Маленький начинает нетерпеливо плакать.

— Сейчас! — ныряю в пакеты.

Вся посуда у них грязная. Наливаю чай в пластиковые стаканчики. Собираю им бутерброды с сыром и колбасой, расстелив на столе газеты.

Они молча смотрят на меня с удивлением.

— Ты снегувочка? — настороженно спрашивает один мальчишка помладше.

— Я Света!

Дую на чай младшему. Отыскиваю подгузники. Переодеваю его.

Заставляю их помыть с мылом руки, поливая из большого чайника.

Рассовав им бутерброды и яблоки, выхожу на улицу.

— Ещё раз пьяным тебя застану, вырву ноги, — курит Светоносный рядом с отцом семейства. — Наплодил выводок, отвечай.

Мужик резвенько рубит дрова.

— Эм… — взмахиваю рукой. — Как Вас?..

— Свет.

Совсем кукуха у него не на месте, да? Светом себя окрестил на полном серьёзе?

— Надо опеку вызывать. Это же ужас!

— Это не ужас, — фыркает. — Опеку вызовешь, детей заберут. Думаешь им там лучше будет? В детском доме?

— Да!

— Жила там?

— Нет…

— А я жил периодически. Херово там. Дома лучше. Мамка нормальная у них. Любит их. А этот на вахту ездит. Содержит семью. Живут терпимо. Но сейчас… Эта падла организовала им трудную жизненную ситуацию, да Колян? — ядовито.

— Так я ж это… Отпуск законный!

— Руби, сказал, не отвлекайся. И мы как волонтеры немного присмотрим за ситуацией. Да, Колян? Неси дрова в дом.

Колян послушно бежит в дом с охапкой дров.

Свет обыскивает дом, конфискует припрятанную бутылку водки. Разжигает печь. Отбирает у Коляна пачку денег. Пересчитывает.

— Шестьдесят тысяч… — убирает в карман под унылым взглядом Коляна.

— Так это… — пытается возразить тот. — Мои же.

— Было ваше, стало наше.

Возмущённо ловлю взгляд этого Света.

— Короче, Колян, воду грей, посуду мой. Завтра заеду, чтобы дом блестел как у кота яйца. Или?.. — щелкает пальцами.

— Ноги… Того… — бормочет Колян.

— Ну, вот, усвоил.

Кот! Видела же кота!

Наклоняюсь, отдавая сосиску старенькому коту под стол.

Свет оставляет пакет продуктов в пустом холодильнике, детям отдает пакет с конфетами.

— Ништяков вам.

— Младшему карамель не давать! Только мягкие! — вмешиваюсь я.

Подавится ещё…

— Уходим, — кивает мне на дверь.

Ставлю младшему в кроватку бутылочку с водой и открытую пачку детского печенья.

Догоняю Света, семеня следом.

— Вы деньги их забрали себе! Это незаконно!

Достает телефон, демонстративно делает дозвон.

— Валентина… Это я. Детей твоих проверил, деньги у твоего забрал. Шестьдесят штук. Как вернёшься домой, завезу.

— А-а… — прикусив губу, опускаю взгляд. — Ясно тогда.

Открывает мне дверь. Изображая битой виртуозный реверанс, указывает ей в машину.

— Прошу! — нахально.

— Да нет, я…

Отдаю ему перчатки.

— Я такси… Лучше, такси.

Цокает, закатывая глаза.

— Да кто сюда поедет вечером в Рождество? Бегом, сказал…

Да?.. Ну, да… Придется ехать с этим неоднозначным типом.

Смотрю снизу вверх на высокое сиденье.

Неожиданно подхватывает меня за талию, помогая подняться. Ахая, взлетаю вверх!

Хлопает дверью.

Едем…

Подозрительно кошусь на него.

— Ну, что, Светлана… Как вас занесло-то в волонтеры? Очевидно, не ваша же история.

— Почему — не моя?

— Потому…

Вздыхаю.

— Я… карму хочу поправить. Есть же такой закон во вселенной, что если ты хочешь, чтобы твоя жизнь изменилась к лучшему, то надо постараться жизнь других сделать лучше.

— А-а-а! Шизотеричка. Ясно.

— Почему это — шизотеричка?!

— Потому что законы, Света, в УК. А вот это все со вселенными, матрицами и аффирмациями — шизотерика.

Цокнув, отвожу взгляд в окно.

— Я, знаете ли, сама в состоянии разобраться, как нести добро.

— Добро, значит, людям несёте?

— А Вы нет??

— А я — пакет с продуктами! И люлей для неосознанных.

— Я поняла… Как тот преподобный, который "и с проповедью, и с приветом!"

— Смешно… Куда везти?

— На вокзал.

— Уже уезжаете?! Быстро карму почистили.

— И не мечтайте. Я только приехала! Сумки у меня там, в камере хранения. У вас случайно никто из знакомых однокомнатную квартиру не сдает?

— Сдает. Я…

— Дорого?

— Нет.

— Чистая?

— Да. Но! Проведение любых шизотерических обрядов под запретом!

— Ладно. Сатану тогда вызову. Можно?

— Это пожалуйста… хоть в бубен дам ему. Едем смотреть?

— Едем…