Глава 12 — Если враг сопротивляется
В волонтерском центре сегодня людно. ВалентинВанна раздает пакеты с гуманитарной помощью. Люди курсируют туда-сюда.
А мы с Зайцем и Машей сидим в углу, у стола. Чалкиной нет.
На столе букет.
Озадаченно Зоя постукивает пальцами по столу.
— Точно для меня?
— Да точно! — закатывает глаза Маша. — Доставка принесла. Я за тебя расписалась.
— Хм. Кто это вообще?
— Ну, Зай, ты у нас девчонка зачётная, — пожимаю плечами. — Кто угодно в целом мог яйца подкатить.
— Да нет. Некому мне цветы дарить.
— Ой, ладно, не прибедняйся.
— Я не про это. Я про то, что сейчас мужчины не "про цветы". Ты, вот, даришь без повода? — скептически.
— Я? Пф… Вообще профита не понимаю в этих цветах. Лучше что-то конкретное подарить, нужное. А цветы… поставила в вазу и забыла тут же. Потом выкинула. В чем прикол?
Маша воодушевленно вздыхает.
— Нет… Не забыла. Каждый раз мимо этих цветов проходишь и вспоминаешь того, кто подарил. Горячие моменты, поцелуи, слова, взгляды… Эх!
— Реально?
— Да-а-а… И пока стоит букет, все время ощущаешь типа он рядом. С тобой… В тебе… — многозначительно снижая голос.
— Интересный спецэффект. Учту.
— Учти… Учти… — заигрывает со мной Маша, бросая томные взгляды.
Зоя, хмурясь, распаковывает букет, беспощадно срывая нарядную обёртку.
Рассыпает цветы по столу.
— Никакой открытки даже.
— Да забей, Заяц. Сам появится. Иначе, какой смысл в букете?
— Да. Наверное.
— Ой, а мне цветы последний раз дарили лет пять назад! — косится на меня Маша.
— Маш, принеси водички, будь человеком.
— Я и кофе могу тебе сделать.
— Давай. Кофе и водички… М-м… Как колокол гудит, — сжимаю виски.
Открываю окно, сгребаю снег.
Прикладываю ком к пульсирующему виску.
На автомате считаю цветы. Четное количество получается. Да ну бред какой-то…
Встряхиваю головой.
— У тебя похмелье, что ли, Свет?
— Ударение надо ставить на последний слог, Заяц. ПохмельЕ. Тогда состояние обретает очаровательный французский флёр.
— Флёр?? — закатывает глаза.
— Не обретает?
— Хватит бухать.
Похмелье у меня бывает только с серьезного перепоя.
— Куда в тебя столько лезет?
— Так я и пошел рано, мамка говорила…
— Дурак! — ухмыляется.
Выкидываю мокрую кашу. И беру ещё охапку, сжимая снег в комок.
Опять прикладываю к виску.
— В чем прикол одному бухать, не понимаю.
— Скучно…
— Роман закрути с кем-нибудь. Есть кто-то на примете?
Вздыхаю.
— Есть.
Заяц мне как сестра. И поддержать, и побухать, и поругать.
— Ну-у-у…
— Чего — "ну"? Дома коза эта не ночевала сегодня, — морщусь я. — Пришла под утро.
— А где ночевала?
— Она мне пока не отчитывается.
— И ты расстроился, и решил прибухнуть.
— Ничё я не расстроился. Просто сопротивляется пока…
— Если враг сопротивляется…
— …Налей ему в шампанское водки?
— Тьфу на тебя, Тихомиров! Ты когда повзрослеешь, а?
— А надо?
— Дети есть у неё?
— Нет.
— Жаль…
Очень жаль.
— Но жить надо здесь и сейчас тоже, Свет.
— Согласен.
Двери в очередной раз открываются, закрываются.
Чалкина!
Стряхиваю воду от растаявшего льда с руки.
Маша приносит мне кофе и детскую бутылочку воды с пищевого склада.
— Благодарю.
— И все?
— Чаевые дать?
— Ну ты хам… — мурлыкает.
А я слежу взглядом за рыжей моей. Говорит с ВалентинИванной.
— Маш, поставь, пожалуйста, цветы в банку. Я поехала… — надевает куртку Зоя.
У выхода приобнимает Чалкину, здороваясь. Сошлись, значит, характерами. Обнимается Заяц только со мной, Ивановной и ещё парой надёжных людей. Она вообще не ласковая.
Теперь вот ещё с Чалкиной. И ощущение, словно семья мою козу рыжую приняла.
— Голова болит? — крутится рядом Маша.
— Болит…
— Я умею специальный массаж делать, от головной боли.
— Дерзай, — чуть ниже сползаю в кресле.
Чалкина идёт к нам, чуть надменно измеряя меня взглядом. Машины пальцы скользят по волосам.
— Добрый вечер, — сухо здоровается.
— Мхм… — киваю ей.
Кайся давай, Чалкина. Желательно сразу на коленях.
— Я список принесла по материалам на ремонт для многодетных, Казимировых. Зоя просила посмотреть, посчитать…
— Оставь Зое на столе.
— И аккаунт сделала для Центра.
— Молодец, Чалкина. Хвалю. Аккаунт это важно.
Перехватываю руки Маши.
— Что-то так ещё хреновее. Хватит…
Машу подзывает Валентина Ивановна, остаёмся вдвоём с Чалкиной.
— Как дела? — сверлю ее взглядом.
— Нормально…
— Ночью где была? — достаю сигарету.
Хлопает возмущённо глазами.
— Неловкий вопрос или что?
— Марии свои вопросы задавай.
— Ты с больной головы на здоровую не перекладывай.
— Ты нормальный вообще?!
— Массаж — процедура медицинская, ясно?
— Ты главное обувь береги…
— Чего это?
— А то вокруг тебя так дамы кипятком писают, что разъест!
Есть такое, да.
Разворачивается на сто восемьдесят.
— Тёть Валь, я пошла!
Ну чего ты, Тихомиров, бегать за ней будешь что ли? У тебя реально бабы в очереди стоят.
За тридцать секунд, как на Сапсане проезжаю все пять станций принятия того факта, что буду: "отрицание" — да нихуя, "гнев" — пусть идёт к черту! "Торг" — нет, ну может у нее какие безобидные дела были, да? "Депрессия" — пиздец какой-то…
На депрессию оставляю себе чуть побольше времени. Это ж святое! Секунд двадцать грустно пью кофе. Ну и "принятие" — хватаю ключи со стола, розочку и иду за ней.