Глава 19 — Зайка

— Никитос! — дозваниваюсь наконец до друга-мента. — Срочно наряд к Зайцу отправь!

— Что случилось?

— Надеюсь, пока ничего.

Скидываю вызов.

С Зоиным мужем я не встречался раньше. В этот период жизни я сначала служил, а потом и сам присел ненадолго. Превышение самообороны. А когда вышел, она уже посадила своего мужа и развелась.

Прихватив из багажника монтировку, отжимаю быстро дверь на воротах.

Собака не лает…

Во дворе кровь…

Весь снег в крови!

Шокировано веду взглядом по кровавому следу. У забора, дальше, собака Зоина. Викинг. Старая немецкая овчарка. Которую Заяц спасла от усыпления, когда умер пожилой хозяин. Собака мертва. Пробита голова. Он убил? Мразь…

От страха за Зайца ловлю волну адреналина.

У Зои крошечный дом. Она поменяла комнату, которую ей выделили как сироте на кусок земли с коробкой без крыши и дверей. Сама достраивала…

Перехватывая монтировку покрепче распахиваю дверь дома.

Накинув ей на голову подушку, ее бывший наваливается всем весом сверху.

— Ты чё думаешь, сука, я не знаю как тебя прессануть так, чтобы ты "сама умерла"?

Моя рука с монтировкой взлетает повыше с намерением пробить ему башку.

Но…

Слишком многим гондонам вольготно станет жить, если я опять сяду.

Поэтому опуская ее, я с разворота сношу его пинком ноги.

Срываю с нее подушку. Она громко и истерично вдыхает порцию воздуха.

Внутри немного отпускает. Живая.

Лицо разбито… Скула, нос, губы.

— Ах, ты ублюдок! — разворачиваюсь, опять рефлекторно замахиваясь монтировкой. — Я тебе сейчас ручонки твои переломаю.

У него вся одежда в крови.

— Свет! Свет… Тихомиров! — испуганно хрипит сзади Зоя. — Нет!

Подлетает, хватаясь за монтировку.

— Посадят, дурак!

Отпускаю монтировку, отдавая ей в руки.

Муженек ее — лысый здоровый бычара.

— Чё, ебарь твой? — оскаливается.

— Не-а! Твой… — с угрозой делаю шаг к нему.

Хватает нож со стола, выставляя вперёд.

— Тихомиров! — кричит испуганно Зоя. — Стой! Пусть сваливает! Пожалуйста!!

Держит меня сзади за одежду.

Пятясь к дверям, урод, вылетает на улицу.

Отцепляюсь от Зои.

Выбегаю следом, надеясь, что менты уже подоспели и примут его.

Но — нихера… Пока наши менты доедут, весь уголовный кодекс воплотить можно.

Не бегу за ним. Потом поищем.

Сейчас, боюсь что он поломал чего-нибудь Зайцу.

Возвращаюсь. Зоя, шатаясь, подходит к собаке.

— Убил… — комментирую я, прижимая ее за плечи.

Навернется ещё… Сотряс у нее стопроцентный.

— Вижу. Это ничего. Мой Викинг попал в свою собачью Вальхаллу, погибнув в отважном бою. У него опухоль была неоперабельная и болевой. На следующей недели должны были усыпить… — вздыхает.

Растираю ей плечо.

— Давай-ка скорую? И заявление писать.

Вставляю сигарету в зубы, прикуривая.

— Не буду, — вздыхает, отбирая мою сигарету.

— Я тебе сейчас сам всеку, Заяц! — психую я. — В смысле, ты не будешь?!

— Я его ножом прилично поронула, Свет… Его конечно закроют. Но и меня тоже. Как тебя тогда, за превышение самообороны. Ты как свидетель тоже на троечку. На самого заявление лежит. А так он сам к ментам не пойдет.

— А-а… Ясно. Но побои все равно сними. Вдруг потом понадобится.

Звоню Никите, отменяю наряд.

Обрабатываю ей лицо перекисью и йодом. На переносице лопнула кожа, но нос цел. На скуле ссадина и синяк. На челюсти ссадина и синяк. Бровь разбита.

— Красотка? — смеётся она.

— Заживёт, не очкуй. Короче, здесь тебе оставаться не надо. Запирай дом. Поехали.

— Я лучше камеры установлю.

— От того, что его потом посадят, тебе легче в гробу не станет.

Везу ее в травму, потом на МРТ, экспертизу…

— Свет! У нас же сегодня надо развезти гуманитарку. Там продукты пропадут без холодильников!

— Без тебя развезем. Куда ты такая расписная поедешь. Отекло все…

— А с кем? Сегодня никто не может. Поехали в Центр. Там сегодня останусь.

— Хочешь, ко мне поехали. Я все равно сегодня дома ночевать не планирую.

А планирую я выяснить отношения с одной маленькой, но вредной особой.

Прокручиваю наш утренний диалог. Ну нормально же обнимались! Чего ей там в душе в голову ударило?

Зоя переписывается по телефону.

— Ой… — хватается за горло. — Что-то меня укачивает. Останови!

Вылетает из машины. Ее выворачивает на снег.

Это сотряс…

Несу ей воду. Помогаю умыться.

Аккуратно довожу до Центра. Укладываю на диван. Мочу ей полотенце на лоб.

— Ну и что с тобой делать?

— Я полежу часочек… — разжевывает таблетку обезбола, — Купи мне что-нибудь помощнее, пожалуйста. И сигарет… И кофе…

Хлопает входная дверь, заходит Чалкина!

— Здравствуйте! — с улыбкой.

Замечает меня.

Улыбка стекает с лица. Мстительно прищуривается.

Хлебушек в голове, что поделать?!

Все также хочется ей навалять слегка. Потому что спазм в груди возвращается.

Но все также нравится. И чувствуется своей.

И у кого из нас хлебушек?

Чалкина проходит и переводит взгляд на Зою. Рот шокировано открывается. В ужасе застывает

— А-а… — не моргая указывает на Зою рукой.

Оседает на стульчик.

— Светочка… Будь другом, помоги Тихомирову развести гуманитарку. А то я… не в форме.

— Аха… — не сводя глаз с лица Зои. — А?.. — опять взмахивает рукой, показывая на лицо. — Что это?.. Как это?..

Ой, пусть Заяц сама объясняется между ними девочками!

Выхожу с сигаретой из Центра. Покупаю все что просила Зоя, и ещё там по мелочам ей, что подсказали в аптеке. И поесть, попить.

Проходя мимо цветочного, вспоминаю разговор с Машей про цветы.

Покупаю Чалкиной букет.

Возвращаюсь, ставлю на стол пакет.

Светляк уже суетится возле Зои, расстроенно причитая.

— На вот… — цежу, шмякая ей букетом.

Хочется наотмашь, как банным веником. Но я слегка припечатываю в грудь, заставляя взять в руки.

— Вспоминай там чего-нибудь адекватное, поняла.

Перехватывает букет, как веником врезая в грудь мне.

— Сам вспоминай!

— Да я не забыл… — всовываю ей опять. — Это у тебя с головушкой беда. Зайка, ты как, отошла? — разворачиваюсь к Зое.

— А… Ой! — оседает слегка Чалкина, прижимая вдруг бережно букет.

Поджимает губы, дёргая бровями.

Поднимаю страдальческий взгляд к Небу: а нормальных не было? Только такие?

— Вы чё, переспали? — скептически поднимает разбитую бровь Зоя.

Чалкина вспыхивает, опуская свои бесстыжие глаза долу. А я просто терпеливо вздыхаю, забирая первую партию пакетов.

Переспали, да…