Глава 30 — Котята
Сидя на диване, я смотрю на разбитый сдвинутый с места шкаф. Словно дверь эту выламывал медведь!
Нет слов…
Тихомиров опять не берет трубку.
У меня устойчивое ощущение, что меня хотят далеко послать. Но нашли какой-то садистский способ, чтобы я ушла сама.
И при чем тут вообще мои шторы?!
Неадекватный…
Устало, прижимаю ко лбу ладонь.
Как-то все неожиданно и катастрофически рухнуло между нами.
Ну а чего ты от него хотела, Чалкина? Он тебе прямым текстом сказал — только потрахаться. Потрахалась?
Пора и честь знать.
Обидно и больно.
Я достаю свои сумки и пакую вещи. Пока жила тут, немножко приросла ими. Поэтому, приходится задействовать ещё пакеты.
Ну вот…
Сердце больно бьётся. Хочется покричать…
Но на эту тему я уже порыдала достаточно. Я хочу съехать, и если уж потом и выяснять отношения, то точно не на его территории.
Куда?
Набираю Демьяна. Ему уезжать скоро опять.
— Привет. Демьян, я могу у тебя пару тройку дней с вещами… Пока квартиру найду? Предложение в силе?
— Свет… Ну что за вопросы? Конечно.
— Спасибо!
— А что-то случилось?
— Внезапно пришлось съехать. А я пока с девчонками, и найти что-то мгновенно не получится.
— Вообще без проблем. Живи сколько надо!
— Спасибо… — благодарю его ещё раз.
Ну вот. Как-то так.
Оставляю пока что сумки. Сегодня я ещё здесь. Демьян ночует с девочками. А утром поеду туда, перехвачу "смену".
Но находиться в квартире мне невыносимо.
И конечно же мне очень хочется, чтобы появился Свет. И сказал какие-то слова, в которые я могла бы поверить. И этот наш замок из песка, который мы нечаянно построили, перестал рушиться.
Но… он, возможно, не может сейчас сделать выбор. Поэтому так и ведёт себя. И это меня унижает. Поэтому, выбора не будет!
Чтобы немного вывести себя из ощущения ненужности, я надеваю свое красивое платье, делаю лёгкий макияж. Каблучки, шубка… И еду в хороший ресторан.
Хороших тут не так уж и много. Но я выбираю не тот, где буянил Свет. Чтобы не пересечься с ним.
Я выбираю "Измаил". Еду туда на такси.
И выхожу чуть подальше, чтобы пройтись и подышать.
Прохожу мимо ларька с фастфудом, перед стоянкой "Измаила".
Там мальчишка маленький совсем. В одной перчатке. Прыгает, пытаясь стянуть с уличного столика-стойки край коробки.
Роняет ее и ловит остатки выпадающего пончика.
Съедает.
Врастаю в асфальт.
Разворачиваюсь к нему.
Жуёт…
— Привет, — смотрю ему в глаза.
И из под шапки виден рыжий вихор. На носу веснушки. Голубоглазый. Наверное, примерно так должен был выглядеть мой сыночек.
Одет немного небрежно. Вроде и вещи неплохие. Но грязновато. Опять же перчатка только одна. А ботиночки не застегнуты и все стоптаны. Хотя фирма хорошая.
Смотрит на меня насторожено.
— А где твоя мама.
— Там.
Не показывая где.
— Где?
— Вон…
Смотрю на стоянку.
— Вот та?
Там женщина в серебристой короткой куртке. Из под шапки рыжие волосы.
— Да. Мамка моя…
Она говорит с мужчиной. Он стоит ко мне спиной. И я бы руку дала на отсечение, что с Тихомировым. Со спины — похож.
Но это меня уже, конечно, накрыло просто. Одежда не его.
Они жестикулируют, выясняя отношения.
— А с кем она?
— Он нам денег даёт, — заговорщицки шепчет мне мальчик.
И мне опять кажется Тихомиров. Кто ещё может "денег давать" неблагополучным?
Но "Измаил" пафосное место, там дресс-код. И скорее Венцеславу, чем Светозару пишется. Преподобного ни в какие дресс-коды не впихнешь. Он бунтарь.
А вот Венцеслав, там, наверняка завсегдатай! Где ещё снимать богатых женщин? В налоговой и "Измаиле"!
Мальчик вытирает об одежду пальцы, обращая опять на себя мое внимание.
— Ты голодный?
— А чё? — шаг за стойку.
— Я куплю тебе… Что тебе купить? — сводит мою грудную клетку.
— У тебя денег много? — выходит из-за стойки. — Ты богатая?
— Не слишком. Но есть. Мне очень грустно, когда дети голодные. Я бы тебе купила что-нибудь…
— То… — показывает пальцем на сосиску в тесте.
Покупаю ему. И коробочку сока.
Ест.
— Дай-ка мне немного… денег. Дашь? — смотрит снизу вверх мне в глаза.
— Держи, — даю ему сто рублей. — Куда потратишь?
— Пвипвячу, — по-деловому. — Ты не цыганка? — пытливо.
— Н…нет. Почему цыганка?
— Свовуешь меня, — прищуривается.
— О, нет, я не цыганка! — снимая капюшон, демонстрирую волосы. — Я такая же как ты.
Бросает взгляд на плакат с меню.
— А что цыганки делают, когда уквадут?
— Не знаю… — растерянно пожимаю плечами.
— Ты "опека"?
— Нет…
Видимо, и правда неблагополучный детёныш, раз опеку знает и боится.
— А что опека делает с детями?
— Опека… А почему ты спросил?
— Мусю забвали… — горестный вздох.
— Кошку?..
Отрицательно крутит головой.
Ребенка?
Растерянно стою, не в силах отойти от него.
Тянет мне руку.
— Кузя.
Кузя?! Что ж она детей как котов назвала?! Кузя и Муся??
— Света…
В недоумении пожимаю холодные пальцы.
Женщина идёт к нам, считая купюры. Прячет в карман.
Она мне не нравится… И наверное, когда-то была красивой. А сейчас вызывает брезгливость.
Яркие губы на неухоженном лице. И веснушки её смотрятся почему-то как грязь.
У нее сапоги на высоких массивных каблуках и обтягивающие черные штаны со стразами. И когда-то, наверное, у нее были роскошные ноги. А сейчас выглядит как дешёвая потасканная… шлюха, прости Господи.
— Мамка моя… — смотрит он. — Денег подняла… — взрослой интонацией. — Замутится сейчас…
А я даже не понимаю о чем он! Но волосы по телу становятся дыбом.
Она бросает на меня опасливый недоброжелательный взгляд.
— Кузьма! — недовольно.
Он срывается с места, подбегая к ней. Она уходит вперёд и даже не берет его за руку. Курит сигарету.
Он семенит следом, пытаясь успеть за ее быстрым шагом. Переходят через дорогу на мигающий жёлтый. И Кузьма, чуть отстав, оказывается посреди проспекта, уже с включенным красным светом светофора.
Машины дёргаются, сигналят. Кто-то едет, кто-то пропустить пытается. Каждый рывок очередной машины окатывает меня адреналином. Потому что он маленький и они его не видят сразу!
Не выдержав, бегу следом.
Мать оборачивается уже далеко за перекрестком. И каким-то чудом пробегая между машин, Кузьма перебегает дорогу не пострадав. А я жду зелёный, чтобы перейти.
И понятия не имею, зачем иду за ними…
Но стараюсь держаться подальше и не упустить из виду.
Оставив его на детской площадке, она заходит в подъезд старой пятиэтажки.
Это район "под снос" везде висят плакаты с рекламой нового жилого комплекса, который здесь будет.
И площадка грязная, перекопанная…
А я как недоделанный агент, веду слежку из-за угла.
Выглядываю в очередной раз, а Кузи нет!
Расстроившись смотрю на пустую площадку.
Ты ненормальная, Чалкина! — отчитываю себя. Ты пошла в ресторан, вообще-то. Но вместо этого решила следить за чужим ребенком!
Но в душу мне этот Кузя запал…
Кузьма!
Его имя неожиданно перестает казаться нелепым. И кажется красивым и оригинальным.
Что-то есть в нем такое…
И вообще, мальчик этот… Словно он у меня должен был родиться. Но по какой-то ошибке, родился у этой женщины.
Всё, Чалкина, выдыхай… Нельзя чужих детей присваивать. Даже таких славных и нуждающихся в заботе.
Отдайте мне этого мальчика! Зачем он матери? А я его любить буду.
Ухожу с тяжёлым чувством в груди, вспоминая, что на школе приемных родителей, я не прошла психологический тест. И мне вежливо порекомендовали приходить через несколько лет.
Кому тогда отдают? Я не понимаю!!
Чувствую себя больной на голову. И душой…
Проигнорировав ресторан, еду домой. Кузенька у меня там голодный, а я по ресторанам буду?
Не хочу…
Расстроенная плетусь по городу, скидываю все звонки. И маму, и папу, и Зою, и Тихомирова.
Никого не хочу…