Глава 32 — Колесо фортуны

Я скучаю… Я так скучаю… Мой мир обесцвечен.

И я готова на то, что делать категорически нельзя — я готова быть у него неполноценно. Просто… где-то… как-то… другом. Тихонечко быть. Мне без него не живётся.

История с Демьяном немного затянулась. Но сегодня он окончательно возвращается.

Опека получила все юридические документы по его отцовству. И на суде будет выступать на его стороне. У него все шансы отвоевать девчонок, так как он собрал доказательства, что все это время они проживали с ним.

И счета его разморожены тоже, он снова "полноценный человек".

Сегодня я уезжаю от них.

У девчонок есть мои мессенджеры. Я обещала с ними общаться.

Мои сумки стоят в пороге. Новая квартирка уже снята.

А с Тихомировым мы больше не общаемся. Хотя я обещала не пропадать. Он первый не звонит, не пишет. А я тем более…

Вот так мы “дружим”. Но я уже на грани звонка. Единственное, что меня останавливает, это то, что боюсь начать рыдать ему в трубку.

И говорить, что он сволочь, что так с живыми людьми нельзя…

Но он тоже моей крови, да. Не смотря на все это, он всё также хороший и отзывчивый человек в моей вселенной. Неравнодушный и справедливый.

Но…

Вот так, Чалкина! Самый быстротечный роман случился именно с тем мужчиной, в которого по уши…

И меня никак не отпускает.

Как появиться в Центре я не знаю. Тем более, как появиться в его спортзале. Но мы же договорились… И это надо сделать.

Завтра. Завтра я решусь на этот акт тихого самосожжения.

Все время думаю о том, что у него другая женщина. Быть может, она уже и живёт у него…

Вчера с девочками ходили гулять на набережную. Побоялась пройти мимо его дома. А вдруг на "моих" окнах новые шторы. Какие-нибудь розовые… И стебёт он ее также в своем магазине. И в душ к ней ходит по вечерам. И букетами лупит.

Хочется ей вырвать ее космы. Рыжие.

Демьян возвращается из поездки с подарками. И с букетом для меня.

Вручает как положено, не лупит им, и даже ни как веник.

А я хочу как ве-е-еник… — ною внутри от тоски.

— Ну всё! Отмечаем!

Ставит на накрытый стол бутылку шампанского.

Девчонки уже поели и, стащив лакомства, сбегают смотреть мультики, а мы сидим вдвоем.

Делаю глоток шампанского.

Демьян, нервничая, улыбается.

Бросает взгляд на сумки.

— Свет… Оставайся.

— А? — не сразу понимаю я, что он имеет в виду.

— Ну… в смысле… оставайся насовсем.

— Как это?.. — краска бросается мне в лицо.

— Ну так. Ты не подумай… Ух… — сглатывает. — Что-то я растерялся, все слова забыл!

Хлопаю глазами, вдруг соображая, что он хочет мне сказать.

— Я хотел бы, чтобы ты стала частью нашей семьи. Никуда не тороплю, естественно. Но хотел предложить. Вот… предлагаю.

— Я бы с радостью…

…Случись ты месяц назад.

— Но я не могу.

— М-м… мужчина?

Киваю.

— А я… — взмахивает рукой от неловкости. — Почему-то думал, что его нет.

— Его нет. А чувства к нему есть.

— Может, ну его? — улыбается.

— Хотелось бы. Но не выходит никак.

С такими навыками "вхождения" попробуй его изгони.

— Понял. Спасибо! За честность.

— Мне жаль, — поджимаю губы.

— Да перестань… Может быть, завтра все поменяется. Мое предложение в силе.

Обмахиваюсь руками от смущения.

Вот ты и проворонила шанс стать мамой, Чалкина! Не дура ли? Ради чего?

Демьян достойный и приятный мужчина. С двумя моими лапочками-девочками.

Но люблю я Тихомирова…

Часто в не самом приятном и не самом достойном его амплуа. Но люблю!

Мне кажется, колесо фортуны решило меня переехать.

Повезло во всём — и влюбиться, и получить предложение от шикарного папы, но как-то расчленительно неправильно. Всё мимо.

Демьян провожает меня до такси. Слава Богу, что не пытается поцеловать или что-то такое. Мы договариваемся погулять вместе на выходных. С девочками.

В новой квартире я достаю свои шторы…

И начинаю тихо плакать, наконец-то оставшись одна. Одиноко и пусто до звона в ушах.

Вздрагиваю от звонка телефона. Я каждый раз теперь вздрагиваю, все ожидая его звонка.

Сама для себя решила, что позвоню поздравлю только на двадцать третье февраля. Коротенько и спокойно.

И это конечно звонит не он, это Зоя.

— Привет, Зоя…

— Привет, Светляк. Как дела? Занята?

— Эм… Да нет. Нужно помочь? — смотрю на часы.

Восемь вечера.

— Надо приехать ко мне. Сможешь приехать?

— Конечно… А что случилось?

— Я родилась. Несколько десятков лет назад.

— Оу! Я поздравляю… Я тебя поздравляю!

— В общем, мы тут очень тесной компанией. Я, ты и Валентина Ивановна. Пьем хороший коньяк. Только вы обе немного опаздываете.

Одна она там что ли?

Это так грустно.

— Я приеду! Только я без подарка… Я же не знала.

— Ничего не вздумай… Это просто дружеская попойка.

— Еду!

Мне очень нужна дружеская и в женской компании.

Зоя скидывает мне адрес.

Заскочив на такси в магазин, я покупаю к столу закусок и цветы ей. Совсем уж с пустыми руками неудобно.

Такси останавливается у ворот в жилом секторе.

Зоя встречает меня.

Вручаю ей букет.

Мы заходим во двор. Зоя запирает дверь на большой засов. Подпирает.

В ограде вольер для собаки, банька и дом.

— А ты разве сейчас не у Валентины Ивановны живёшь?

— Живу… Но устраивать у ней попойку это вандализм! Да и возвращаюсь я сегодня сюда.

Мы сидим с ней на кухне, с пузатыми бокальчиками коньяка.

— А ты не боишься, что этот… муж бывший вернётся?

— Тихомиров сегодня должен привезти мне охрану. Подарок от него… — улыбается.

Черт… Как-то я не готова к встрече.

Рефлекторно ощупываю волосы, не растрепались ли. Ищу взглядом зеркало. Но его нет.

— Да и сама я озаботилась, — продолжает Зоя. — Шокер…

Показывает мне, доставая из кармана толстовки.

Шокер в виде фонарика.

Кручу в руках, изучая.

— Аккуратнее. Знаешь, на всякий случай на себе попробовала. На самой маленькой мощности.

— О-о… И как?! — с любопытством расспрашиваю я.

— Все как положено. Шокирует, — смеётся она. — Даже на маленькой. Но я выставила на максимальную… — злорадно.

Дорезаю нам лимончик и салями. Чокаемся за ее здоровье.

Мой пьяненький язык развязывается.

— А как у вас в детском доме было?

— Да как… Однообразно. Сухо. Равнодушно. Дедовщина. Драки. Воровство. Но жить можно. Первые полгода самые стремные. Потом — нормально…

— А я бы маленькая умерла бы, наверное, от страха и горя, если попала бы…

— Да как-то знаешь, не умиралось! То кашу манную есть надо было, то на уроки идти, то носки стирать. А то "семья" на "семью" драться!

— Ужас какой…

— Быт — штука такая. Приходилось откладывать сопли в сторону и идти строем, как положено.

— А я, знаешь, одного ребенка нашла…

— Не похитила, надеюсь? — шутит Зоя.

— Была на грани! — честно признаюсь я.

— И у него мать, кажется, наркоманка. И сестру забрала опека. Он очень плохо живёт. Но не будет ли ему хуже в детском доме? Ведь мне не отдадут… Я бы к нему ездила.

— Может и будет, — задумчиво. — Надо смотреть…

— Значит, буду его искать. Никак из головы не выходит. Кузьма зовут, на вид лет шесть. Не встречался такой ребенок?

— Кузьма? Нет. Я бы запомнила.

В доме прохладно, он ещё не протопился. И мы сидим с ногами на креслах, в пледах.

У нее очень уютно, но не очень женственно. Никаких там скатертей и прочего. Но вся мебель из натуральных слэбов. Камин. Там трещит огонь.

— Про Тихомирова тебя не расспрашивать? Пропала совсем… Из-за него?

Горестно вздыхаю.

— Не вошла я в райдер.

— Ты на него постарайся не обижаться. Мы все оттуда… — крутит пальцами. — Без нормальных сценариев. Мало у кого семьи складываются. Он может и хочет нормально, да не умеет.

— Да все он умеет… — пьяненько фырчу я. — Когда хочет. Ой…

Протирая глаза смотрю в окно.

Напротив него — баня.

Мне кажется, я вижу мельтешение в темном окошечке.

— Что?

— Показалось.

— Что показалось-то?

— Чертовщина…

— Как люди в баню по темноте ходят? У меня аж мурашки по всему телу… — показываю ей руку, усыпанную мурашками.

Меня передёргивает.

Допиваю залпом коньяк.

— Показалось лицо человеческое в окне бани.

Распахнув глаза, Зоя срывается с места, цепляясь одеждой за край сервировочной доски. Все со стола летит с грохотом на пол.

Подлетает к двери, сдвигая засов.

— Ты ч-ч-чего? — пугаюсь я.

— Тихомирову звони!