Глава 54. Михаил

Этот адски длинный и сложный день наконец-то подходит к концу. Дом затихает, наполняясь мягким светом ночников и мерным тиканьем часов. Гуля выходит из детской, аккуратно прикрывая за собой дверь — Вика наконец-то заснула, вымотанная впечатлениями, врачами и новыми игрушками. Мы сделали это. Мы закрыли все долги перед совестью.

Жена проходит мимо меня, едва коснувшись плечом, и сразу ныряет в ванную. Щелчок замка. Шум воды, бьющей о поддон. Внутри меня всё натягивается, как раскалённая струна, готовая лопнуть. Вся ярость недели, все допросы, гнилые разговоры в отделении, липкий страх за семью — всё схлопывается в одну-единственную, пульсирующую, почти болезненную потребность.

Я иду к ней.

В ванной жарко, воздух густой, тяжёлый от пара и сладковатого цветочного аромата её геля. Стеклянные дверцы запотели до полной матовости, но сквозь белёсую пелену проступает её силуэт — изгиб талии, округлость бедра, движение рук, поднимающих волосы. Я сбрасываю одежду прямо на мокрый пол, ткань шлёпается тяжело, и открываю кабину.

Гуля вздрагивает, оборачивается резко. Вода стекает по её лицу, по шее, собирается в ложбинке между ключиц, скатывается дальше по груди, тяжёлой от молока, с чуть потемневшими ареолами. Кожа блестит, горячая, почти обжигающая. Соски напряжены — то ли от внезапного сквозняка, то ли от моего взгляда. Она смотрит на меня расширенными глазами, зрачки огромные в полумраке.

— Миш… — выдыхает она, но я уже вхожу, прижимаю её спиной к тёплому кафелю.

Губы находят её губы — жёстко, голодно, с привкусом воды и её собственной кожи. Я чувствую, как её язык сразу подаётся навстречу, как она всасывает мой язык, как будто тоже всё это время голодала. Мои ладони скользят по её мокрым бокам, ощущая, как под кожей перекатываются напряжённые мышцы, как дрожит живот, когда я провожу пальцами ниже пупка.

Я опускаюсь губами к её шее — там, где бьётся жилка, быстро, неровно. Вылизываю солёную воду, прикусываю кожу чуть сильнее, чем нужно, и слышу, как у неё срывается дыхание — короткий, влажный всхлип. Мои руки тем временем находят её грудь. Соски твёрдые, горячие, набухшие. Я провожу большим пальцем по одному, слегка сжимаю — и Гуля выгибается, впиваясь ногтями мне в плечи. Из её горла вырывается низкий, почти звериный звук.

— Больно? — хриплю я ей в ухо.

— Нет… ещё… — шепчет она, прижимаясь сильнее.

Я опускаю одну руку ниже, между её бёдер. Там уже всё скользкое — не только от воды. Пальцы легко входят, она горячая внутри, пульсирующая, тесная. Гуля всхлипывает мне в шею, её бёдра сами подаются вперёд, пытаясь взять больше. Я двигаюсь медленно, чувствуя, как её внутренние стенки обхватывают пальцы, как она сжимается каждый раз, когда я задеваю то самое место чуть выше входа.

Она вдруг хватает меня за волосы, тянет лицо к себе, целует жадно, почти кусая. Её дыхание рваное, горячее, с хриплыми стонами на выдохе. Я чувствую, как её клитор набухает под моим большим пальцем, как она начинает мелко дрожать бёдрами — тот самый предоргазменный тремор, который я узнаю с закрытыми глазами.

— Хочу тебя… сейчас… — шепчет она, почти плача от нетерпения.

Я подхватываю её под бёдра, она тут же обвивает меня ногами, крепко, почти до боли. Головка упирается во вход — горячий, влажный, раскрывшийся. Один толчок — и я внутри, до самого конца, медленно, чувствуя, как её стенки обхватывают меня плотно, жарко, влажно. Мы оба замираем на секунду — просто ощущая друг друга. Её влагалище пульсирует вокруг меня, сжимается ритмично, как будто пытается втянуть глубже.

Потом начинается движение.

Сначала медленно — длинные, глубокие толчки, при которых она каждый раз тихо вскрикивает мне в шею. Потом быстрее. Вода хлещет нам на спины, заглушает звуки, но я всё равно слышу её — влажные шлепки наших тел, её сдавленные стоны, моё собственное тяжёлое дыхание. Её ногти впиваются мне в спину, оставляя жгучие полосы. Я чувствую, как она начинает сжиматься сильнее, чаще — оргазм уже близко.

— Давай… вместе… — выдыхает она, и я ускоряюсь, вбиваясь глубже, чувствуя, как головка упирается в шейку матки при каждом толчке.

Её тело вдруг выгибается дугой, мышцы влагалища сокращаются мощно, волнами, обхватывая меня так сильно, что я почти теряю контроль. Она кричит — коротко, хрипло, почти беззвучно в шуме воды. Я чувствую, как её оргазм перетекает в мой: горячая волна пробегает от копчика до затылка, я кончаю глубоко внутри неё, длинными, сильными толчками, пока не остаюсь пустым и дрожащим.

Мы стоим так ещё какое-то время — прижавшись лбами, тяжело дыша, пока вода продолжает литься на нас. Её ноги всё ещё обнимают мою талию, мои руки поддерживают её под ягодицы. Внутри неё всё ещё пульсирует — слабые, затухающие сокращения.

Потом мы выбираемся из душа, мокрые, обессиленные. Падаем на простыни, даже не вытираясь толком. Я притягиваю её к себе, зарываясь лицом в её мокрые волосы. Она кладёт ладонь мне на грудь, прямо над сердцем, которое всё ещё колотится как бешеное.

Я целую её пока не успокаиваюсь.

Я прижимаю её к себе ещё крепче, вдыхая аромат мокрых волос, смешанный с запахом её кожи, и чувствую, как внутри всё окончательно встаёт на свои места. Я смотрю на неё — расслабленную, доверяющую мне целиком и полностью — и в голове вдруг вспыхивает чёткая, как выстрел, мысль: мне никогда ни с кем не было так хорошо.

Я перепробовал в этой жизни разное, видел разных женщин, но такого всепоглощающего кайфа, такой животной и одновременно духовной тяги не чувствовал никогда. Гуля... она особенная. В ней нет этой напускной стервозности или фальши. Она настоящая. В ней удивительным образом уживается эта мягкая, обволакивающая женственность и стальной стержень, который проявился в самые страшные минуты. Она умеет молчать, когда мне это нужно, и умеет поддержать так, что я снова чувствую себя способным свернуть горы.

Я вдруг понимаю, что за всю свою кочевую жизнь спасателя мне никогда так сильно не хотелось домой. Раньше дом был просто местом, где можно скинуть ботинки и упасть на кровать. Теперь это — она. Её смех в коридоре, её забота о Вике, даже то, как она хмурится, когда о чём-то задумывается. Она стала моим личным убежищем, моим тылом.

Глядя на то, как она прикрывает глаза от удовольствия под моими руками, я внезапно осознаю — я ведь люблю её. По-настоящему. Глубоко и безнадежно врос в неё корнями. Это осознание обжигает не хуже кипятка в душе, но я молчу. Рано ещё. Не хочу спугнуть это хрупкое счастье, которое мы только-только выгрызли у судьбы. Я просто целую её в висок, обещая себе мысленно, что теперь за неё и за мелкую я точно порву любого.

— Миш... ты чего? — шепчет она, чувствуя мой пристальный взгляд.

— Ничего, родная, — хриплю я, сильнее притискивая её к себе. — Просто хорошо. Очень хорошо.