Глава 9 Михаил

Вика всё ещё всхлипывает, её голосок, зовущий маму, эхом отдаётся в голове, и я стою, как дурак, между кухней и коридором, не зная, как разорваться.

Соседка в чёрном худи — эта боевой гном с горящими глазами: маленькая и свирепая, — тычет пальцем в нас с Лёхой, будто мы маньяки из кино.

Полицейские, Пашка и его напарник, топчутся у двери. Наш старый друг при этом, еле сдерживает улыбку, хотя ситуация — полная катастрофа.

Соседка, не унимаясь, протискивается в кухню, оглядывает всё с подозрением, и её взгляд цепляется за Лёхин докторский чемоданчик на полу.

— Да вы точно её похитили! — орёт она, тыча пальцем в чемоданчик. — Посмотрите, граждане полицейские, у них тут все инструменты! Извращуги!

Я чуть не задыхаюсь от возмущения. Извращуги? Это мы-то?

— Да вы чего несёте, дамочка? — рявкаю. — Это моя племянница! А чемоданчик — он врач, чёрт возьми!

Лёха открывает рот, но я его опережаю:

— Лёх, че молчишь?

Паша, кашляя в кулак, чтобы не заржать, поднимает руку:

— Гражданка, послушайте, — начинает он. — Давайте разберёмся. Тут всё нормально, я знаю Михаила, хозяина квартиры, и Алексея, они не…

Но соседка его будто не слышит, тараторит, как пулемёт:

— Нормально? Ребёнок орёт, как будто его режут! Два мужика, чемодан с инструментами — вы что, слепые?

Я уже готов взорваться, но тут Вика, всё ещё всхлипывая, юркает за мою ногу, как лисичка в норку. Она вцепляется в мою штанину, прячется, но выглядывает одним глазом, косясь на соседку.

И та вдруг замолкает, будто кто-то выключил звук. Она смотрит на Вику, на её заплаканное лицо, и её взгляд смягчается, как будто злость испарилась.

Боевой гном медленно опускается на корточки, чтобы быть на одном уровне с Викой, и начинает говорить тихо, ласково, как будто всю жизнь возилась с детьми:

— Эй, малышка, не бойся, — улыбается она, и голос такой теплый… будто не возмущалась тут секунду назад. — Меня Гуля зовут, приветик. Это твой мишка? Какой он красивый, шерсть мягкая, да?

Вика мотает головой, но уже не так резко, и её глаза, всё ещё мокрые, внимательно следят за соседкой. Я стою, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот момент. Лёха тоже замер, да и бравые полицейские не шевелятся.

— А у меня дома есть такой же мишка, только серый, — продолжает соседка, улыбаясь шире. — Зовут его Пухля. А твоего как зовут?

Вика шмыгает носом, прижимает Потапыча сильнее, но отвечает еле слышно:

— Потапыц… — её голос дрожит, но она уже не кричит.

— Ой, какой Потапыч классный! — соседка хлопает в ладоши, будто это великое открытие. — Слушай, а хочешь, я тебе покажу Пухлю? Или конфетку дам, у меня есть вкусные, с клубничкой.

Вика моргает, смотрит на меня, потом на соседку, и её хватка на моей штанине слабеет. Она делает крошечный шаг вперёд, всё ещё держась за меня, но уже не прячется. Соседка продолжает:

— Вот молодец, смелая девочка. Как тебя зовут?

— Вика, — отвечает моя “сирена”

— Ты знаешь его? — показывает на меня пальцем “боевой гном”.

Вика, подумав, кивает и выходит вперёд, ближе к соседке. Я выдыхаю, чувствуя, как пот стекает по спине. Лёха шепчет:

— Миш, она волшебница, что ли?

Паша, видя, что Вика успокоилась, кашляет и говорит:

— Гражданка, ну что, видите, всё нормально? Девочка — племянница Михаила, я его знаю сто лет. Надо протокол составить, что вызов был, но претензий нет. Согласны?

Соседка смотрит на Вику, которая всё ещё держит Потапыча, но уже не плачет, а потом переводит взгляд на меня и Лёху. Её глаза всё ещё настороженные, но она кивает:

— Ладно, вижу, она за тобой пряталась, — говорит она, глядя на меня. — Но всё равно, ребёнок в таком состоянии… Вы хоть знаете, как с детьми обращаться?

— Стараемся, — бурчу я, чувствуя, как злость на Семёна и Галю снова накатывает. — Её родители… в общем, бардак, вот и всё.

Она хмыкает, но больше не спорит. Потом поворачивается к Паше и говорит:

— Гуля. Зовут меня Гуля. — представляется, — Пишите ваш протокол, но я за девочкой пригляжу.

Паша достаёт планшет, мы быстро подписываем бумаги.

Наконец-то в квартире тишина, Викин плач стих, и она даже хихикает над чем-то, что Гуля ей рассказывает.

Полицейские уходят, Паша хлопает меня по плечу:

— Миш, созвонимся позже. Дел по горло.

— Подожди, – прошу его.

Мы с ним выходим в коридор, оставляя Лёху и Гулю с Викой на кухне. Я выдыхаю, прислоняясь к стене, и говорю тихо:

— Паш, я как раз собирался тебе звонить. Всё рассказать и попросить помочь найти Семёна с Галкой. Когда приехал к ним домой — никого, пусто, только Вика в шкафу сидела, голодная, грязная. Забрал её к себе, а родителей нет. Поищи их, пробей по базам, может, сидят где-то? Загремели за пьянку? А мы сегодня с Лёхой больницы прошерстим.

Пашка тоже в курсе какая у меня семейка.

Друг кивает, серьёзнея:

— Ладно, Миш, разберусь. Если в вытрезвителе или за драку — найду. Позвоню, как что.

Он на секунду замолкает, смотрит жёстко:

— Официально докладывать не буду. Но по инструкции мы обязаны сразу дать сообщение в опеку. Так что шевелитесь: найдите братца с Галкой как можно быстрее, иначе девочку заберут.