Глава 13

Карина

Я понятия не имела, что тетя Антона звонила моей маме. Вот властная женщина! Мне теперь даже страшно уточнять про этот разговор. Наверное, лучше поговорить обо всем лично при встрече.

Троицкий прибыл домой напряженный, как камень. Об этом говорило и застывшее лицо, и твердые мышцы. Я скользнула руками по его плечам, целуя в щеку. Они чуть ли не вибрировали. Хорошо хоть он не отшатнулся, а наоборот перехватил инициативу. Добрался до моих губ, и мы забылись в глубоком поцелуе.

- Она мечтала, чтоб я был один, - говорит он уже после, обнимая, - но теперь ее план точно не будет приведен в действительность. Думаю, сегодня она это окончательно поняла.

Вздрагиваю в его руках.

- Слышала я про сумасшедших мамочек… Но теть… Хотя, наверно, нет особой разницы.

- Мама всегда была ведомой. Не вникала в сложные, по ее мнению, вещи. Но сейчас даже она возмутилась.

Прижимаюсь к Троицкому крепче.

- Мне жаль, что все так произошло. Надеюсь, вы еще помиритесь… Хотя не представляю, что смогу нормально говорить с твоей тетей.

Он качает головой. Глажу пальцами твердую шею.

- Я и сам это слабо представляю. Теперь хочу только извиниться перед твоими родителями.

- Они не будут против тебя.

- На их месте я бы за тебя волновался, - он зарывается носом в мои волосы, - ты заслуживаешь нормальных спокойных отношений.

По телу бегут мурашки от его дыхания на моем затылке. Прикрываю веки.

- У нас и есть такие отношения. Я впервые за много месяцев чувствую себя спокойно.

- Ты не заслуживала всего того, что произошло, - а вот Троицкий не успокаивается, - суда по установлению отцовства, неуважения со стороны моей семьи.

Говорить он может долго и красиво. Этого блестящего адвоката не переспоришь. Однако мы не на заседании. Может быть, как юрист я бы не превзошла Антона в красноречии. Но сейчас оно не нужно. В этот миг я просто женщина. Его любимая женщина.

- Я считаю, что целиком и полностью заслужила… Тебя. Так что просто иди, переоденься и погуляй со своим сыном, пока я разогрею ужин в духовке и сделаю салат.

В ответ на простые слова получаю такое крепкое объятье, что трудно дышать. Антон несколько раз быстро целует меня в щеку, ухо, шею. Снова глубоко вздыхает в моих волосах. И только потом идет к заждавшемуся Тимке.

Троицкий переодевается сам в джинсы и футболку, примерно такой же комплект натягивает на сына. Малышковой модели, конечно. Но эти двое все равно становятся так похожи. Темные майки, сине-голубые штаны. Смотрю на них из дверей кухни.

- Вчера ему понравился поезд, где можно сидеть на лавочке и рулить, - сообщаю нашему папе, - а утром он требовал, чтоб я водила его за ручки по дорожкам.

- Думаю, он даст намек, чего хочет.

Поднимаю брови.

- Ты и сам хорошо придумываешь для него занятия. Я заметила, с тобой малыш гораздо меньше капризничает.

Вижу, Троицкий сразу приосанился.

- Когда-нибудь я напишу книгу про отцовство. По профессии уже писал, опыт есть. Правда, ее пришлось нехило причесать редакторам. Все же говорить и писать – разное.

- Антон!

Перебиваю его, пока он натягивает кроссовки. Про книгу я, если честно, не знала, нужно будет спросить название. Сейчас мне нужно сказать другое.

- Что? - мужчина выпрямляется.

Улыбка медленно уходит с его лица. Наверное, в моем взгляде слишком много тревоги.

Подхожу к Антону, обнимаю себя руками.

- Антон, ты очень нужен нам!

Его тетка очень хочет все испортить. И хоть я уверена в Троицком полностью, боюсь.

- Ну-ка иди сюда.

В голосе мужчины слышится металл.

- Мм?

Шагаю еще ближе, сразу чувствую сильные руки на своих плечах у перехода в шею.

- Ты уже вляпалась в меня по полной, глупышка. Теперь я никуда не денусь.

Распахиваю глаза от удивления и задираю лицо. Но несмотря на жесткий тон, в глазах любимого пляшут хитрые огни.

- Скажи это еще раз, - прикусываю губу.

- Я никуда не денусь…

Концовка выходит хриплой. Антон с силой притягивает мое лицо к себе. Глубоко целует. Каждым движением выколачивает из меня дурацкие мысли. Я никак не могу напиться этим ощущением. Отстраняемся мы только после недовольного повизгивания сына.

- Я люблю тебя, - Антон целует в висок.

Прикрываю от удовольствия глаза, давая исчерпывающий ответ о взаимности.

Если бы Антон метался между мной и мнением тети, я бы, наверное, сошла с ума. Она не мать, но она была рядом с ним с рождения. Он мог бы заставлять считаться с ней, уважать. Хотя я и так не позволю себе ничего низкого в ее сторону.

Но все же не будь он безоговорочно на моей стороне, я бы вряд ли справилась.

Пока мальчишки гуляют, накрываю стол. Все же приятно иногда просто похозяйничать для любимых людей. Карьеру я не брошу! Но отвлекаться порой и заботиться об Антоне для меня сейчас безумно приятно. Стараюсь как можно аккуратней сервировать стол белой посудой и деревянными элементами - салфетницей, миниатюрным набором для специй. Еще бы поставила свечу, но Тимка обязательно до нее доберется!

Когда все готово, пишу Троицкому. Пусть сам выбирает момент и заводит сына домой. Я во всем даю ему свободу. Пусть погружается в «невозможное» отцовство по полной!

Поднимаются они, когда у меня успевает заурчать живот. Зато на ужин накидываемся с большим удовольствием. Тимка в том числе. Тем более, курицу для него на мелкие кусочки режет папа. И сидит он рядом именно с ним. Ох, так я скоро начну ревновать! Хотя…

- Если бы я знала, каким ты станешь классным отцом, разбилась бы, но отыскала тебя сразу. И в первый же день сделала тест ДНК!

Смеюсь с набитым ртом. Сейчас можно говорить о той теме легко.

- Думаешь, у тебя бы это вышло, в отличие от людей Соломонова? - усмехается Антон.

А вот я хмурюсь.

- Это тот человек, который преследовал тебя?

Мужчина быстро кивает.

- Да. Не забивай голову, - он прокашливается, - не знаю, как насчет поисков. А вот тест точно нужно было кинуть мне в лицо на второй же день!

Он переводит нежный взгляд на Тимку. Малыш с упоением размазывает овощной сок с пальцев о новенький нагрудничек с изображением мышонка. Разговор его не интересует. Он и забыл уже, наверное, что когда-то был без папы.

Да и я начинаю забывать, как это - быть одной. Не рассыпаться в благодарностях, когда кто-то просто побыл с твоим ребенком, пока ты принимаешь душ. А всего лишь решать - кто из нас сегодня купает мелкого, а кто укладывает спать.

И ждать часы сна маленького не только для того, чтобы самой тоже рухнуть в постель.

- Посидим в гостиной? - я уточняю все же у Антона, вдруг он устал.

- Да, с удовольствием.

Вот к чему я пока не могу привыкнуть, так это к его прекрасной квартире. Мне, как маленькой девочке, хочется бродить по ней и разглядывать все широко раскрытыми глазами. Плескаться в большой ванне, сидеть на широких подоконниках и смотреть вдаль. Или вот, как сейчас, поджать под себя ноги в кресле перед камином.

Хотелось бы добавить сюда мелочей – наших фотографий в рамках, сувениров из поездок, комнатных растений. Но я почему-то уверена, все это будет в квартире позже.

По пути ко мне Антон заглядывает на кухню и входит уже с двумя бокалами. Золотистая жидкость источает тонкий аромат винограда. Пригубливаю.

- Мм… Вкусно.

Троицкий молча улыбается. Опускается в соседнее кресло в полумраке. Я начинаю ерзать, мне тяжело сидеть одной на расстоянии вытянутой руки. Хочется взять и забраться к нему на колени. Однако дерзкий поступок тормозит голос мужчины.

- Я и не думал, что можно вот так проводить время дома. Для меня дом всегда ассоциировался со скукой, одиночеством, мелкими конфликтами - если говорить о квартире тети. Я рвался наружу.

А теперь мне хочется дотронуться до его руки. Но я лишь переспрашиваю.

- Но ведь было и что-то хорошее в твоем детстве?

Антон пожимает плечами.

- Конечно. Запах блинчиков на кухне, например. Я рад, что и мой дом теперь наполняют вкусные ароматы. Хоть мы с дизайнером старались подобрать самую идеальную вытяжку.

Хихикаю.

- Я еще не со всей техникой здесь разобралась.

- Чувствуй себя тут полноценной хозяйкой.

Мы встречаемся взглядами.

- А мое детство было безмятежным, - продолжаю тему, - я росла очень домашней! Хорошо училась. Начала встречаться с сыном маминой подруги на начальных курсах… Но это было такое себе. Ближе к концу института мы попробовали еще раз, и все равно я оставалась равнодушной. Физическая сторона любви меня тогда тоже совсем не впечатлила.

Сглатываю.

- У меня с физикой было все хорошо, - усмехается Антон, - а вот эмоций практически ноль. Так что в долгих отношениях я не задерживался. И всегда тщательно предохранялся. Если б не это, даже не представляю, что могло бы быть. Тетя ухватилась за идею выдать меня бесплодным. Боялась, я брошу их с матерью. А какие вообще могли быть последствия у этого бреда, она не подумала!

- Да, у нас вышли совершенно катастрофические, - касаюсь губами бокала и хитро щурюсь.

- Ты для меня исключение во всех смыслах. Я слетел с катушек! – он шумно вдыхает. - Но возможно, зная, что здоров и якобы бесплоден, с тобой я не так пекся о предохранении. Единственный плюс от всего этого бездарного цирка! На который я повелся с юности…

- А я была, наверное, слишком доверчивой, - перебиваю его, пока он опять не пустился ругать себя, - сказался маленький опыт. Но вообще к лучшему, что после друга семьи мне так никто и не понравился.

- А он?

Хм, слышу нотки ревности?..

- Мы спокойно расстались, сейчас он женат. Сынок и дочка, загородный дом, авто в кредит. Простое человеческое счастье.

Смеемся.

- Когда мы с тобой встретились, - продолжаю я, - мой мир был вверх тормашками. Заболел папа. Тогда я поняла, все не будет уютно и спокойно всегда. Нам с мамой пришлось крутиться. А после рождения Тимки я окончательно повзрослела. Но все равно… Все равно я очень благодарна своим родителям за счастливое детство.

Мы мало говорили о прошлом там, в городке. Антон шифровался. Я не хотела пугать его слишком личным. Мы общались о карьере, увлечениях, свежих новостях.

- Малышка… Иди сюда.

Троицкий внезапно тянется ко мне и берет за запястье. Мне приходится поставить бокал. Потому что сопротивляться не могу. Через миг уже сижу на его коленях.

- Темная полоса позади, - говорит он, оглядывая мое лицо.

Ох, его проняло. А ведь я и не хотела жаловаться.

- Я была счастлива, родив Тимку, - качаю головой, - к тому же на моем пути попались хорошие люди. Зоя, Фаина… Они помогали мне.

- Больше в этом нет нужды.

Мужчина хрипло констатирует факт. Соединяет на мгновение наши губы. Отпускает только, чтобы продолжить говорить.

- Ты снова можешь расслабиться.

Улыбаюсь. Приятное чувство.

- Спасибо. А ты можешь быть уверен, у тебя теперь всегда будет уютный любящий дом.

Мы еще долго сидим так, просто обнявшись. Сегодняшний вечер не перетекает в близость. Он остается нежным, уютным и таким невинным. Но у нас ведь будет еще много времени и для теплоты, и для звериной страсти? Я так хочу в это верить…

В следующие дни мы находим время для себя. Может, не так много, как хотелось бы… Но наши будни наполнены типичной романтикой молодых родителей. Кормлением, когда вокруг не остается чистого места. Сборами на прогулку под вопли и возвращение с нее под более громкие. Нам еще везет, что Тимка любит купаться и более-менее крепко спит. Зато добавляются заморочки из-за того, что мы оба работаем.

Троицкий тратит кучу денег на няню и ее дорогу к нам. Не подумывает ли он, что это слишком за мой каприз работать? Для меня это шанс быть независимой. Ведь как бы я не любила Антона, нужно подстраховываться… Но не надоест ли все это ему?

Уф-ф… Одной быть тоскливо, но и в отношениях всегда найдутся заморочки! А еще впереди поездка к моим родителям.

Уточняя день встречи, я не утерпела и спросила о звонке тети Лизы. Мы с мамой обычно открыто обсуждаем разные темы. (Отцовство Антона было исключением). Но, похоже, его родня тоже необычный случай. Мама сказала, мы все обсудим не по телефону.

Сам Троицкий решительно настроен извиняться за поведение тетки. Налаживать отношения с моими. В конце концов, он адвокат, профессиональный опыт ему, вероятно, поможет. Я и сама сделаю всё, чтобы среди моих самых близких людей был мир.

На авто Антона мы доберемся до моего городка часа за два-три. Так что спокойно выезжаем с утра в субботу. Моя мама работает бухгалтером в администрации района, у нее стандартный график. Папа тоже вышел с больничного и отдыхает по субботам и воскресеньям. В общем, все мы свободны лишь на выходных.

- Мы уедем вечером или останемся переночевать? - спрашивает Антон в машине.

Морщусь.

- Не знаю. Посмотрим, как Тимка перенесет дорогу и…

- Как меня примут твои родители? - договаривает за меня Антон. - В любом случае мы сможем снять гостиницу. Теперь я, слава богу, могу быть в городе официально.

У родителей обычная трешка. В одной из спален живет моя старенькая бабушка. А нас вполне могут устроить в гостиной. Если захотят, конечно…

- Давай сначала доедем, - говорю дипломатично.

Меньше всего я хочу, чтобы Антона как-то обидели у нас дома.

- Все будет в порядке.

- Это я так должна говорить! - улыбаюсь.

Мужчина качает головой.

- Ты просто будь со мной. Можно молча.

Ахаю.

- Тебе надоела моя болтовня!

Конечно, я понимаю его мысль. И в очередной пробке нежно целую. Я буду с ним, тут нет никаких вопросом. Но все же так хочу, чтобы родители к нему тепло отнеслись.

Тимка к дороге привычный. И вообще он крепкий мальчишка - в папу или его закалила наша жизнь в первые месяцы. Физически он переносит путь нормально. Не без капризов, конечно.

Так что нам приходится побыть аниматорами и даже горланить детские песни к концу пути.

Зато на месте мелкого у нас сразу изымают.

- Ой, как он подрос! Посмотри, мама! Сладенький наш! - моя мама обращается к своей, то есть к моей бабуле. Вся родня встречает нас в маленькой прихожей.

Мама берет маленького на руки, под оханье свое и бабушки уносит в гостиную. Папа тоже поглядывает на внука, но пальму первенства жене уступает. Да и решает уделить внимание нам с Антоном.

- Ну знакомь, доча, - говорит он, обнимая меня рукой и прижимая к себе боком.

В голосе вроде добрая насмешка.

- Пап, это Антон. Отец Тимошки и…

- Ваш будущий зять, - добавляет Троицкий.

Папа лишь покрякивает.

- Антон, это мой папа - Артур Натанович.

Мои самые родные мужчины жмут руки, а я вдруг замечаю, как они похожи! Оба широкоплечие, только у Троицкого ниже пресс, а у папы пузико. Оба с мужественными, чуть суровыми чертами лица и темными глазами. Но в глубине этих глаз у обоих теплится доброта.

- Рад знакомству, Антон, - папа говорит искренне, потому что не приучен врать, - проходите в дом.

- Я тоже очень рад. Говорите мне «ты», если можно.

Папа кивает с одобряющей улыбкой. А меня, наконец, сгребает в охапку и зацеловывает, колясь усами, в щеки.

Нас сразу приглашают к столу за горячий куриный супчик. Троицкий замечает - вот в кого я так вкусно готовлю. Но мама даже в ответ на комплимент не оттаивает. Нет, она вежливо благодарит. Но я-то ее знаю… На меня ее светлые серые глаза глядят с тревогой. И только Тимке она дарит улыбки.

А когда бабуля говорит - счастье, что я выхожу замуж, мама просит ее не лезть. Хотя они с бабушкой почти никогда не конфликтуют! Ох, внутри меня зудит и очень неприятненько!

Хорошо, что папа и Антон разговорились! Не знаю, на самом деле или благодаря грамотному подходу моего любимого адвоката эти двое сошлись во мнении насчет политики и обстановки в стране. А так как папа во время больничного подсел на телепередачи, ему было, что сказать. В итоге мужчины болтали весь день взахлеб.

К маме же Антон обратился один раз. Еще перед обедом, когда только мы с ней были на кухне. Папа тогда, наконец, добрался до Тимошки. А я познакомила маму с гостем.

- Нина Тимофеевна, я знаю, что вам звонила моя тетя. Она не говорила о цели, но я могу предполагать. И хочу принести вам самые искренние извинения. Простите. Больше вас никто не побеспокоит. И за все то, что вам пришлось выслушать.

Мама поднимает голову от нарезки малосольных огурцов и смотрит на Антона. Ее лицо как обычно спокойно. Мягкие округлые черты не дергаются, взгляд не мечется.

- Меня никак не оскорбил этот звонок, - говорит она, - мы нормально поговорили с вашей тетей.

Самое интересное, мама тоже не врушка. И я вместе с Антоном зависаю в удивлении.

- Но что она сказала, мам?! - не выдерживаю.

Мама улыбается только мне как маленькому ребенку.

- Давайте спокойно пообедаем?.. Вы же с раннего утра на ногах.

Тут же на кухне появились все остальные родственники, и разговор затих сам собой. А вскоре уши Антона полностью оккупировал отец.

Я рада хотя бы этому! Мама у меня скромная и все равно бы не общалась так легко с новым человеком. Насчет звонка мы все обговорим! А папа если что похвалит будущего зятя в их разговорах наедине. И все будет хорошо!

Уговариваю себя до самого вечера. Тимошку мне не отдают, а я не спускаю взгляда с его отца. Мне то и дело хочется подойти к нему - коснуться руки, приобнять, погладить. В приличных рамках! Хочется дать ему тепла. Я впервые в жизни так сливаюсь эмоционально с человеком. Мне настолько хочется, чтобы он не нервничал, не расстраивался. Хоть я не считаю мужчину нежным лютиком! Просто я окончательно понимаю, насколько сильно его люблю…

Папа не хочет ничего слышать про наш отъезд домой или в гостиницу вечером. У него в планах уволочь зятя на кухню и побаловаться там вместе каким-то вкусненьким напитком. А мы с Тимошкой пока будем ждать его в гостиной. Мама с бабушкой в свою очередь не хотят отпускать меня и внука.

В общем, все получают, что хотят. Не знаю, какие у Троицкого впечатления о нашей семье, поговорить наедине не удается. Но вроде бы он в хорошем настроении. Так что я падаю спать, пока они там с папой общаются.