Глава 15

Антон

Карина уходит к детской зоне. Этой женщине природа щедро отсыпала доброты. С улыбкой любимая заводит разговор с мальчиком. Я присаживаюсь на ее место.

- Так что, Людмила?

Я успел кое-что пробить. И теперь эта провокация выглядит не безысходной как вчера, а до мерзости жалкой.

Люда нервно теребит вилку. А моя старая знакомая Виктория подрывается с места. К уху она прижимает телефон. Но бьюсь об заклад, ей никто не звонит.

- Да, конечно! Конечно, я просто обязана приехать к вам сейчас!

У меня сама собой вырывается ухмылка.

- Простите, - артистично врет Вика, - один из клиентов нуждается во мне. Я должна убежать. Созвонимся, Люд…

Все же не зря люди не хотят иметь с ней дело. Когда Вика была безвредной, я пытался пару раз порекомендовать ее. Но после нескольких встреч клиенты просили посоветовать другого адвоката или ждали очереди у меня. В итоге Вика болтается по мелким делам и онлайн-школам.

- Антон…

Людмила бежать не собирается. Она хоть и глуповата, но всегда железно уверена в себе. Я даже купился на это в свое время. Девушка показалась мне спокойной и адекватной. Только позже ее недалекость стала раздражать.

- Что, Люда? Ты серьезно думала меня обмануть? У твоего сына Степана ведь уже есть отец. Вы даже проводили анализ. Об алиментах договорились втихую, да. Скандал не нужен ни композитору Хмельницкому, ни твоему отцу-судье.

Людмила вдруг фыркает.

- Да отец сам не знает, что ему надо! Достал со своей осторожностью! Давно бы мог сколотить капитал нашей семье! А вместо этого заставляет меня работать секретаршей! Притом деньги ему суют, только бери! Но нет же…

Люда выливает то, что накипело. В силу профессии я научился быть хорошим слушателем. Но работать жилеткой для этой глупой блондинки не собираюсь.

- Отец сделал тебе квартиру, теплую должность. Он дает тебе возможность бывать на светских тусовках. Тысячи бы мечтали о таком.

Я уважаю отца Люды как человека и профессионала. Да и в принципе не в моих правилах скандалить с женщинами. Так что мой тон спокоен.

- Я не тысячи, Антон, - парирует Люда, - я - безумно невезучий человек! Даже ты заливал мне, что никогда не заведешь семью! И на тебе! Невеста, ребенок. Боже, почему у меня такая судьба?..

Из глаз Людмилы брызжут слезы. А я понимаю, что мне нечего ей больше сказать. Блондинка считает себя правой и со всех сторон обиженной жизнью. Но чем ее обделили, так это умом.

- Люда, больше и думать не смей в мою сторону! - я все же повышаю голос. - Знаю, тебя использовала Виктория. С чьей подачи, тоже предполагаю. Но ты просто запомни одну вещь - меня не существует для бывших! У меня есть женщина и ребенок. Уверен, пока один-единственный!

Блондинка качает головой.

- Ты очень агрессивный, Троицкий!

Мне хочется закатить глаза.

- Бери себя в руки и присмотри за сыном.

Сказать мне больше нечего. Поднимаюсь с места и иду к детской зоне, чтобы позвать Карину. Вижу, как моя милая брюнетка чем-то занимается с сыном Люды и рыженькой девочкой чуть постарше. Кажется, они лепят.

- Карин!

Она вскидывает на меня взгляд полный тревоги. Смотрит за мою спину на столики. Видит опустившую голову Люду. Я лишь киваю в сторону выхода.

Карина говорит что-то детям. Встает из-за столика, идет ко мне. Мне хочется прямо здесь ее крепко обнять и в то же время скорее уехать отсюда. Решаю выполнить второе желание. Только беру любимую за руку и крепко переплетаю наши пальцы.

Говорить мы начинаем в машине.

- К чему вы пришли, Антон?

В голосе Карины страх.

- Я не обязан о чем-то договариваться с Людмилой, - спешу ее успокоить, - хоть она значится матерью-одиночкой, отец у ее сына есть. Он популярный человек, тест делался тайно. Но он имеет место, как и материальная поддержка. Вот только Хмельницкий строго контролирует, чтобы деньги шли на малыша, а не на его амбициозную мать.

Карина хлопает глазами.

- На что тогда Вика и Людмила надеялись?!

Выдыхаю.

- Вероятно, сбить тебя с толку. Поссорить нас. Думали, ты почувствуешь конкуренцию для себя и малыша, покажешь себя истеричной, корыстной, - делаю вдох, - У Люды ко мне обида, плюс Вика могла предложить ей денег. А мести глупышка не боится, у нее влиятельный отец. Вика же… Тут явно пахнет происками моей тетки. Никак она не успокоится.

Во рту становится горько. А в душе муторно от мысли, что с тетей Лизой придется поступить по-плохому.

- Ужасно… - морщится Карина.

Она теребит ремешок черной сумки-портфеля. Смотрю на нежные пальчики с короткими ненакрашенными ногтями. Не к месту вспоминаю, какой след обнаружил утром от них на своей спине. Сколько же нужно страсти… Горло перехватывает от понимания, насколько она моя во всех смыслах. Буду полным ничтожеством, если когда-то ее потеряю.

- Спасибо, что рассказала мне все. За твое доверие. Если бы не ты, дело могло принять противный оборот.

Карина прикусывает губу.

- Думаешь, у тебя могут быть еще дети?.. - она так тяжело вдыхает. - Нет, я бы приняла твоего ребенка… Он же ни в чем не виноват! Но это как-то… трудно.

Она улыбается мне с робостью. Я не медлю с ответом.

- Я считал себя бесплодным, но защищался всегда от и до. Как любой другой мужчина. А еще я не рассказывал направо и налево про свою особенность. Знает семья, в курсе Вика - она очень близко общалась с теткой. Своим девушкам, даже более-менее постоянным, я ничего не говорил. Так что они бы уже предъявили мне детей.

- И Людмила не знала?

Машу головой.

- Нет, что меня в первую очередь насторожило. Так что я быстро поднял связи и проверил происхождение ее Степана.

Карина вдруг улыбается.

- Он, кстати, милый и смышленый мальчик.

Киваю, тоже поднимаю уголки губ.

- Пошел в отца. Пусть неофициально, но думаю, тот присмотрит за судьбой малого. И… - вспоминаю сцену в кафе. - К слову, тебе идут двое детей.

Любимая смущенно опускает веки.

- Давай для начала вспомним про одного и поедем заберем его от Зои.

Визит к старушке-няне как всегда проходит уютно. Мы отказываемся от пончиков с чаем, потому что все хотим домой, и нужно соблюдать Тимкин режим. Зато получаем приглашение на завтра. У Зои Львовны день рождения.

- Всего лишь семьдесят один, не юбилей, - кокетничает она, - но буду рада вам. Мои дети тоже приедут.

Карина говорит, что сможет отпроситься у начальницы. А вот я ничего не обещаю. Завтра мне предстоит одно тяжелое дело. Любимой я расскажу о результате по факту. Так что пока просто говорю - посмотрим.

Мы получаем малыша и до ночи не говорим о серьезном. Уложив Тимку, сами падаем в постель, не чувствуя ног. Ощущаю, как вздрагивает в моих руках Карина, проваливаясь в сон. И понимаю, для ее покоя и счастья я должен сделать все, что угодно…

Утром уезжаю, пока мои еще спят. Мне нужно встретиться с человеком, чей рабочий день начинается очень рано.

- Доброе утро, Давид Моисеевич.

- Здравствуй, Антон! Как же долго мы не виделись.

Грузный седой врач раскрывает мне объятья. Отвечаю на них, похлопывая его по плечу. Как все люди, друг семьи с годами постарел. Но излучает обычную для него харизму и энергию.

- Я и сейчас пришел не повидаться, - не вру.

Хозяин кабинета щурит темные проницательные глаза.

- Да уж понятно. Присаживайся, Тош.

Для него я навсегда мальчик. Сажусь в темное кожаное кресло. Офис зама главного врача дорогой клиники обставлен со старомодным пафосом. Приятель мамы и тетки - важный человек.

- Знаете вы или нет, но у меня родился сын.

Кустистые брови доктора взмывают. А в глазах зажигаются лукавые блики.

- Не удивлен.

Вот как.

- Его мать скоро станет моей женой. Мы любим друг друга. Но тетя Лиза против и в демонстрации этого своего мнения она перешла все границы. Я собираюсь поставить ее на место. И в некотором смысле мне нужна ваша помощь.

Давид потирает ладони.

- В некотором?

Киваю.

- Если откажетесь, я все сделаю сам.

Давид Моисеич хмурится, качает головой с укоризной. Причем эта эмоция не в мою сторону. Он что-то обдумывает.

- Лиза повела себя очень глупо. Я говорил ей, вероятность твоего бесплодия невелика. Но она так боялась остаться одна. А я был влюбленным дураком.

Насколько знаю, друг семьи давно женат. У него три дочери и сын. На моем лице, видимо, отпечатывается удивление.

- Да, я был без памяти влюблен в твою тетку! - поясняет Давид. - Я бы развелся и женился на Лизе. Но она не хотела. У нее не могло быть детей, и этот факт отравил всю ее жизнь! Сейчас я понимаю, Лизе был нужен хороший психолог. Но раньше это не было в ходу. Да и она не собиралась бороться.

Тру виски.

- Она же сама кандидат психологических наук!

Давид грустно улыбается.

- А я в свое время запустил язву. Сапожник без сапог - выражение не так просто появилось в народе! И потом, Елизавета заканчивала педагогический - учитель начальных классов. Лишь позже поменяла специальность, ушла преподавать в вуз. Не могла работать с малышами. Образование психолога она получала в сорок, уже имея свою застарелую проблему.

Да, биографию тети я знаю.

- И что там было с моим бесплодием?

Давид запускает пальцы в седые вихры.

- Лиза дико боится одинокой старости. Еще, когда она узнала о своем диагнозе, их соседка по коммуналке умерла одна и целые выходные до нее никому не было дело. Старухе было девяносто! В таких годах счастье – уйти во сне. Но Лизу это подломило. Она боялась, что ты если и не бросишь мать в будущем, то до тетки тебе не будет дела. Особенно при своей семье.

По тете и правда плачет психотерапевт. А ведь держится она всегда такой сильной и независимой!

- И вы не стали спорить с моим диагнозом?

Давид разводит крупные ладони.

- А что я мог? Да и не хотел я окончательно потерять Лизу… Она давила на меня, плакала. Упрекала, что у меня-то дети есть. В конце концов, я надеялся, что жизнь расставит все по своим местам. Прости меня, Антон!

Сжимаю губы так, что становится больно. А после размыкаю их и твердо произношу:

- Сейчас вы поедете со мной. И станете подыгрывать во всем, что будет происходить.

- Что ты задумал?! - вскидывается врач.

- Здоровью и жизни моей тетки это не повредит.

Теперь я еще больше уверен в правильности моего плана. Прямо как знал, чем осадить тетю. Хотя ее поведение само продиктовало такой сценарий.

С ее несостоявшимся мужем мы покидаем частный медцентр и садимся в мою машину. Давид рассказывает, как помог тете Лизе заморочить маме голову. Как пытался помешать мне попасть на службу. Вот только дядя эти потуги пресек и банально набил ему лицо. Пригрозил уничтожить как доктора. После этого Давид прервал все общение с Лизой, вернулся в лоно семьи и залег на дно.

Друга семьи пробило на исповедь. А я хочу одного - скорее обо всем этом забыть.

- Мы пойдем к Елизавете? - с долей ужаса уточняет мой спутник, завидев дом.

- Именно, - киваю.

- Мой бог…

Давид явно трусит, но выходит из тачки, не споря. Я ведь тоже могу уничтожить его.

Врач не знает, что внутри меня нет жажды мести. Только звериная тяга - защитить свое. Именно с этим чувством я топлю кнопку звонка.

- Антон?.. Давид?!

Тетя бледнеет. Она дома одна, мама всегда с утра в среду ездит на фермерский рынок. А тетя Лиза взяла отпуск после больничного. Хоть и как сказала мне мама, чувствует она себя вполне обычно. Видимо, взяла отгулы, чтобы ничто не мешало строить интриги.

- Да, тетя, это мы. И нам нужно с тобой поговорить.

Присутствие друга семьи, как я и думал, придает Лизе смелости. Перед моим носом она могла бы захлопнуть дверь. Но Давид нужен мне не только ради этого.

- Чай? - уточняет хозяйка квартиры.

- Нет, - быстро отвечаю я, - перейдем сразу к делу.

Мы шагаем в гостиную. Давид Моисеевич присаживается на краешек самого близкого к двери кресла. Словно на низком старте, в любой момент готовый убежать. Тетя садится по центру на диван. Берет в пальцы небольшую подушку и сжимает ее. Я прохожу к креслу вглубь комнаты. Чтобы хорошо видеть всех участников разговора.

- Ты взяла в сообщники Вику и делаешь все, чтобы разрушить мою личную жизнь. Даже не спорь, - я поднимаю ладонь, - все это мне хорошо известно. И не говори о своих благих мотивах. Меня от них тошнит.

Тетя крутит в руках подушечку.

- Тогда что ты от меня хочешь? - с иронией в голосе говорит она.

- Я уже не раз просил тебя оставить нас в покое. По-хорошему просил. Если бы ты послушалась, мы еще смогли бы сохранить отношения, - напоминаю тетке, - потом я требовал. И ты могла услышать меня хотя бы тогда. И мне не пришлось бы говорить то, что я сейчас скажу.

Тетя Лиза слушает меня с поджатыми губами.

- Что же? - спрашивает, почти их не размыкая.

Смотрю ей в глаза.

- Я ставлю тебе ультиматум. С этого момента ты забываешь обо мне. О моей жизни, которую у тебя не получилось выстроить по своему хотению. Если что, я знаю про ложный детский диагноз. Второе - ты и думать не смеешь о Карине и моем сыне. И о детях, которые родятся у нас в будущем.

Почему-то в этот момент я уверен - хотя бы еще один малыш у нас с Кариной будет.

- Иначе что? - спрашивает кандидат наук.

- В противном случае я сделаю все, чтобы ты оказалась в психиатрической лечебнице.

Глаза тети Лизы выходят из орбит. Давид Моисеич, в свою очередь, широко раскрывает рот. А я совершенно спокоен.

- Да ты хоть знаешь, - тетя берет себя в руки и хмыкает, - каких усилий стоит закрыть человека в психушке, если он того не хочет. Тут с реальными больными ничего не могут сделать родственники и соседи.

Тетя Лиза близка к психологии и психиатрии. Но она, кажется, подзабыла о моей профессии.

- Отлично осведомлен, - киваю, - точно так же, как знаю способы "закрыть человека в психушке". А говоря по правде, твое поведение не тянет на нормальность. Хоть ты и не сбрасываешь на голову прохожим сковородки.

Елизавета хлопает ртом как рыба и некоторое время издает лишь булькающие звуки. На лице Давида страдальческое выражение.

- Давид Моисеич во всем мне поможет, - вспоминаю про своего спутника, - у него самого рыльце в пушку, и ему не нужен скандал.

Врач закашливается. Но понимает, спорить со мной – себе дороже. Тетя откидывается на спинку дивана, ее лицо краснеет. Нет, ее не скручивает приступ. Это обыкновенная злость.

- Да как ты можешь, Антон! Я вырастила тебя! Воспитала!

Смеюсь.

- Вот и скажи себе спасибо за это. Не зря говорят, лучшее воспитание - собственный пример. Я сейчас поступаю точно так же, как ты сделала в свое время. Только я защищаю свою жизнь. А ты хотела полностью завладеть чужой.

Глаза и рот тети становятся узкими словно нитки.

- Вон отсюда! Убирайся из моей квартиры, неблагодарный мальчишка!

Качаю головой.

- Я уже не мальчик, тетя. В этом вся суть, - встаю на ноги, - помни мое предостережение. И на самом деле обратись за психотерапевтической помощью.

- Вон!

Иду в прихожую, за мной трусит приятель семьи. Он что-то пытается говорить тете, но та кроет его последними словами. Я не поддерживаю супружеские измены. Но возможно, тете стоило в прошлом дать шанс этому мужчине. Тогда она, по крайней мере, была бы озадачена своей судьбой.

Впрочем, есть вполне адекватные одинокие люди. А есть семейные дамы, которые суют свой нос туда, куда не следует. Уж мне ли с моим опытом наблюдения за людьми не знать.

Подъезжает такси, которое отвезет Давида назад в клинику. Он хороший терапевт и администратор. Их медицинский центр считается одним из самых надежных, вместе с тем имеет ряд льготных и благотворительных программ. Они действительно помогают людям. Я не буду все это портить. Но надеюсь, вижу друга семьи последний раз в жизни.

Наконец, я остаюсь один. Подхожу к машине и достаю телефон. В салон пока не сажусь, хочу подышать воздухом. На город сегодня опустилась прохлада.

- Антон, ну наконец-то! Ты так рано уехал…

- Нужно было, - мягко отвечаю, - как вы там?

Я пока не знаю, рассказывать ли Карине о разговоре с тетей. Мне ничего не хочется скрывать от этой девушки. Но эти подробности слишком неприятные. Любимая и так винит себя в моем разладе с семьей.

- А мы едем к Зое Львовне, - радостно сообщает моя милая собеседница, - Фаина дала мне отгул. Придется отработать его в субботу. Но мне так хотелось сделать приятное Зое.

Да, эта старушка была добрее к нам, чем близкие. Я надеюсь, наши мамы все же перестанут волноваться за нас и порадуются. Однако Зоя Львовна все равно будет на особом месте.

- Да, конечно. У меня еще есть дела. Как только освободишься, позвони мне. Заберу вас и вместе поедем домой. Заодно поздравлю Зою.

Сейчас у меня далеко не тот настрой, чтобы ехать на именины. К вечеру перезагружусь работой и буду выглядеть не так мрачно.

- Хорошо… - в голоске Карины сожаление. - Как скажешь.

- Хочу сказать, что люблю тебя, - усмехаюсь.

- И мы тебя очень любим тоже.

Прощаемся. Хочу сесть в авто, но что-то не так. С трудом понимаю, это быстро надвигающийся шум шагов. Мертвая хватка, удар сзади. Меня оглушает темнота.

***

Карина

Антон редко отмалчивается о своих делах. Мы ведь коллеги, и мне хорошо понятна суть его работы. Поэтому он обычно конкретен - еду на встречу с тем-то, сегодня заседание в таком-то суде. Клиенты обратились за вот такой помощью. Обтекаемо он никогда не отвечал!

Этот момент неприятно щекочет внутри. Или я просто разбалована нашими разговорами? В конце концов, чем дольше мы вместе, тем меньше восторга будет от общения. Так ведь? Ух, не знаю… Это мои первые настолько серьезные отношения.

Одно я решаю точно - не нужно портить себе настроение сейчас. Зоя не заслуживает кислой мины за столом. Она так подсуетилась - наготовила блюд с утра.

Дочка, с которой они вечно вздорят, оказывается активной и доброй. Мы много болтаем о жизни, детях, прошлом. Возможно, так она отвлекается, чтобы пропускать мимо ушей заботливые замечания матери и не ругаться с ней в день рождения. А я этой болтовней забываю дурные мысли.

Внуки Зои в восторге от Тимошки. Они все уже подросшие, малыш для них в диковинку. А сын, в свою очередь, с интересом смотрит на них, тянется в игру. Хочет так же бегать и говорить. Пытается оторваться от опоры в виде дивана и шагнуть. Но пока плюхается на попку.

- Ничего, скоро побежит! - умиляется нарядная Зоя. - А со вторым вам будет проще. Он будет во всем копировать старшего.

Ох, о таком я пока не думала. Даже жарковато становится.

- Тимка сейчас ориентируется на папу, - улыбаюсь.

Дочь Зои пригубливает из бокала. Мы все за столом в гостиной, детки играют тут же.

- Твой мужчина уже признал отцовство? Брак вы оформили?

Отвечаю не задумываясь.

- Отцовство да, а брак пока нет.

Полноватая блондинка вскидывает брови.

- А что мешает? Дожимай его, а то так и будет до пенсии сидеть! Квартиру еще небось планирует купить до брака.

Я хмурюсь.

- У нас… - запинаюсь. - У Антона уже есть хорошая квартира.

- Тогда вообще непонятно, чего он тянет, - машет рукой новая знакомая.

- Да не тянет он, - разговор перестает мне нравится.

Зоя тут же начинает хлопотать у стола, двигает туда-сюда тарелки.

- Антон - хороший человек. А со свадьбой успеется! Не волнуйтесь.

Ее дочка качает головой.

- Да мне-то что беспокоиться?.. Просто знаю этих мужиков!

- Ой, смотрите на Тимку! Ну как пойти старается! - меняет тему Зоя.

Я откидываю мысли о свадьбе. Еще об этом волноваться! Никогда штамп не склеивал пары. Уж я насмотрелась за свою профессиональную жизнь. Не стоит внимания.

Тем более, к вечеру появляется более веский повод дергаться. Антон не отвечает на звонки. Вернее, его аппарат вообще не в зоне доступа.

- Батарейка, наверное, села, - говорит Зоя, усаживаясь рядом со мной на диван, - скоро сам объявится! А если что, вы всегда с Тимкой можете переночевать в своей комнате.

Мм, своей я уже считаю спальню в квартире Троицкого… Куда же он подевался? Может, готовит сюрприз?..

Думать о хорошем с каждым часом становилось сложнее. Зоя Львовна провожала дочку, позже сын с невесткой заехали поздравить ее. А мы с Тимкой сидим в "нашей" комнате, и я все больше переживаю.

- Попросить Славку отвезти вас домой? - Зоя появляется в дверях с внезапным предложением. - Я вас не гоню! Но вижу, ты сама не своя. Может, Антон забыл, что обещал заехать? Может, какое дело отметил… Я попрошу своих войти с тобой.

С грустью качаю головой.

- У меня нет ключей… Вернее, одного из ключей.

Нарисованные брови старушки взмывают вверх. Она несколько раз моргает.

- Тогда и говорить нечего! Остаетесь здесь, пока ваш папаша не явится.

Представляю, что она подумала. Мы не поженились, я не могу зайти в квартиру без Антона. Но у него правда сложные замки! Еще со времен, когда ему грозила опасность.

Опасность… Внутри что-то колет. Ну не мог Троицкий просто так пропасть! Не время впадать в бабьи глупости. Я должна что-то делать.