Глава 7

Со странным чувством, но я все же оставляю Карину и Тимошку у Зои и прощаюсь. Пожилая женщина не пытает нас пока о планах. Я не настаиваю на переезде ко мне. Хотя был близок к этому, очень близок.

Но все же нам всем надо успокоиться. А мне - заехать к своим.

- Антоша, ты прямо зачастил! - подкалывает меня прямолинейная тетя. - Или Стелка снова напела тебе, что при смерти?

Тетя Лиза усмехается.

- Ничего я не пела! - доносится из комнаты голос мамы. - Ты сама видишь, я зашиваюсь с заказом. Пашу как конь! Умирать банально некогда.

Мама и правда еле отрывается от своих переводов. Видимся с ней в гостиной. Получаю ласковый чмок в щеку.

Тетя уже подарила мне крепкие объятья, сейчас сидит в своем любимом кресле. Я давненько подарил им эту светло-коричневую мебель под старину. Резная, с легкой позолотой и изогнутыми ножками. Как в лучших домах русской знати. Тетя Лиза от нее в восторге. Мама как всегда согласна с сестрой.

- Я не просто так приехал, - говорю, отказавшись от чая.

Мама тут же делает испуганные глаза. Они совсем огромные на ее худом личике.

- Что-то случилось?

Тетя лишь сжимает губы и еле заметно хмурит лоб. Она делает так всегда при столкновении с трудностями.

- Да, у меня случилось счастливое событие, - говорю и лица мам светлеют, - я стал отцом.

Мама Стелла зависает и явно не знает, как реагировать. Лиза уже откровенно морщит лоб.

- Ты усыновил ребенка? Женишься? Или это детский дом? Сколько ему? Ты хорошо подумал?!

В последнюю фразу она вкладывает все недовольство идеей.

- Нет, я никого не усыновлял, - качаю головой, - мой диагноз оказался ошибочным. Ну или не таким страшным. У меня девятимесячный родной сын. Тимофей.

Стелла всплескивает тонкими руками и закрывает ладошками рот.

- Ты не разыгрываешь нас? - уточняет более конкретная тетя Лиза.

С улыбкой качаю головой.

- Нет. Хотя и сам сначала принял эту новость за неудачную шутку. Но у меня действительно есть ребенок.

Мама тихонько ахает сама с собой.

- Какой еще ребенок?! У тебя - диагноз! Тебя разводят, Антон! - голос тети звучит брезгливо.

Я был в принципе готов к такой реакции.

- Сделан тест ДНК. На нем настояла сама мать ребенка. Сегодня состоялся суд, и это определенно точно мой сын! - в конце все же срываюсь на эмоции.

Мама подхватывается со своего места, садится рядом со мной. Обнимает за плечи.

- Антоша, какая радость! Поздравляю! Я - бабушка! С ума сойти!

- Спасибо, мам, - поглаживаю ее по спине.

Жду какой-то реакции от тети. Не такой милой, у Лизы другой характер. Но какое-то напутственное слово, шутку или что-то подобное. Но поток слов от тети заставляет нас замереть словно на паузе.

- Чему ты радуешься, дура?! Нужно еще проверить подлинность этого теста ДНК. Сделать независимый тест! В лаборатории Давида Моисеевича! Антон, дама пытается выехать за счет тебя в рай! Кто она?! Приезжая?

Пусть даже тетя переживает обо мне, я не хочу слушать, как она поливает помоями Карину.

- Она мать моего сына. И ребенок мой. Это доказано нормальной лабораторией.

Тетя Лиза вскакивает с места.

- Ты не предохранялся из-за бесплодия? Она воспользовалась этим?!

Я тоже встаю.

- Я взрослый мужчина, тетя. И в постели с женщинами полностью отдавал себе отчет. Я всегда защищался, но с Кариной… Случались опасные моменты. О бесплодии я, если честно, тогда вообще не думал… У меня были чувства.

- А теперь ты будешь расплачиваться за них всю жизнь! Она ведь стрясет с тебя полные алименты!

- Алименты, - слово звучит с привкусом железа, я прямо смотрю тетке в глаза, - с меня «стрясать» не придется. Я сам буду полностью содержать своего сына. И его мать, если потребуется.

Тетя Лиза снова идет к дивану. Грузно опускается на него. Роняет голову на ладони и раскачивается из стороны в сторону. Всем видом показывает крайнюю печаль.

А я тоже присаживаюсь и думаю, что делать с работой Карины? Теперь ей нет нужды грызть зубами землю, чтобы прокормить ребенка. В то же время она хочет развиваться как профессионал.

- Ты слишком порядочный, Антон! - выносит свой вердикт тетя Лиза.

С горечью хмыкаю.

- Звучит как оскорбление.

Тетя лохматит пальцами волосы, делая массаж своей многострадальной голове.

- Да какая разница, как что звучит? Главное, что происходит в твоей жизни, Антоша! Так долго отшивать всех, чтобы теперь… Ох!

Она шумно дышит. Я морщусь.

- Никого я особенно не отшивал. Сначала училище, потом вуз и карьера. Сами знаете.

Тетя поднимает голову, а заодно и указательный палец кверху.

- Вот! Училище! Если бы этот дурачок, - она говорит о своем брате, - не увез тебя тогда из дома, этого бы всего не было! Ты бы вырос осознанным человеком!

Тетя вставляет модное психологическое словечко. А мне все больше кажется, что разговор съезжает в бред.

- Ты молодец, что вспомнила ту ситуацию, - решаю подвести итог, - пусть с помощью дяди, но я конкретно дал понять, что своей жизнью буду рулить сам! А теперь я даже более чем совершеннолетний. Так что успокойся! Взгляни на новость здраво и порадуйся, что наша семья пополнилась.

- Да уж, радости полные штаны… - бормочет кандидат психологических наук.

Мама от меня двигается к тете. Делает попытку ее обнять. Лиза уворачивается, и сестра просто гладит ее по плечу.

- Ну ладно-ладно, давайте и правда успокоимся. Утро вечера мудренее!

Тетя Лиза сбрасывает хрупкую мамину руку.

- Тебе лишь бы к своим заказам бежать! Переводить на русский эти розовые сопли! Чтобы такие вот дамочки начитались и открывали охоту на обеспеченных мужчин! Бездарное дело!

Мама отшатывается.

- Это книги… Романтика… Лиза, ты не в себе!

- Рома-а-антика, - передразнивает тетя, - голый расчет!

Я резко встаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Так, хватит! Не оскорбляй работу своей сестры. И главное  - хватит лить грязь на мать моего ребенка! Больше я это слушать не намерен! Когда придешь к осознанности, - я тоже имитирую ее тон на последнем слове, - позвони. А до этого ноги моей здесь не будет.

- Антоша… - снова ахает мама.

Встряхиваю головой.

- Мам, если захочешь увидеть внука, набери мне.

Родительница мягкая. Думаю, без присутствия сестры она вообще как следует порадуется и окружит малыша лаской.

В сторону тети я больше не смотрю. На сегодня действительно хватит! Если у меня взорвется голова, никому от этого не будет лучше.

Провожать меня никто не идет. Мама только дарит взгляд, скривившись от досады. Снова старается прижать к себе тетю Лизу. У той же полнейший траур во всей фигуре.

Я выхожу из квартиры, потом в до боли знакомый двор. Еще не так поздно. На площадке возятся малыши. Дом и территория вокруг получше, чем у Зои Львовны. Но тоже далеки от современного класса. Мне же вдруг хочется, чтобы мой сын играл на новенькой площадке с разнообразными аттракционами. Пусть у меня самого и ностальгия от вида нашего дворика.

Вспоминаю о Тимошке, Карине и вновь накатывает тупая злость из-за всего, что я сейчас выслушал. У тети резкий характер. Командирский. Но это уже слишком!

Несмотря на то, что я высказал свою позицию, на душе противно. Ведь это моя семья.

Я остановил машину поодаль и когда сажусь в нее, не спешу отъехать. В пальцах верчу телефон. Как будто решаюсь… Черт, сомнения никогда не были чертой моего характера! С долей злости уже на себя нажимаю на экран.

- Антон?

Вряд ли у нее не сохранен моей номер. Но переспрашивает Карина с удивлением.

- Да, это я, - хрипло констатирую факт, - надеюсь, вы еще не легли спать?

Желание услышать ее голос, проложить хоть какую-то ниточку связи между мной и ними было таким сильным и внезапным. Я не задумался о времени.

- Нет, как раз собираюсь укладывать Тимошку… - она примолкает и как будто улыбается. - Ты звонишь по делу? Тимка хорошо засыпает под твой голос.

Простота и нежность этой фразы действуют как хороший хук. Но не больной, а безумно приятный. Я не сразу могу вдохнуть.

- Хм, на самом деле, я не преследую конкретной цели. Просто освободился, сейчас поеду домой и решил узнать, как вы.

Карина молчит немного, я слышу шорох тканей. Наверное, она занимается малышом.

- Спасибо тебе за внимание, - она явно старается говорить спокойно, - а… что ты делал?

На вопросе голос девушки вздрагивает. Что-то подсказывает, это не простая болтовня. Ей правда хочется знать. Завожу мотор.

- Ездил к матери и тетке. Они вместе меня вырастили.

Я почти не рассказывал о себе для ее же блага. Женщина, с которой у нас общий сын, толком меня не знает. Вернее… Меня она знает лучше, чем все остальные вместе взятые. Ни с кем я не был таким настоящим. А вот обычные факты обо мне для нее новость.

- Это твои самые близкие люди? - уточняет она. - Ты рассказал им о сыне?

Горько вздыхаю.

- Да… Родней их у меня нет. Вернее, не было… И еще у меня есть дядя. Но он живет далеко и пока ничего не знает.

- Значит, маме ты сказал? - делает логический вывод Карина. - И как она отреагировала?

Притормаживаю в пробке. Врубаю кондиционер, потому что мне становится жарко.

- Мама нормально. Поздравила. Приятно изумилась, что стала бабушкой. А вот тетя…

Я не собираюсь жаловаться. Но и буркнуть - всё нормально, не могу. С этой девушкой меня всегда тянуло на откровенность. Плюс, она имеет право знать расклад.

- Она неприятно изумилась? - усмехается Карина.

Слышу скрип. Они с малышом уже, наверное, в постели.

- Именно, - глухо подтверждаю догадку девушки, - тетя настроена негативно. Считает, меня использовали. Если не обманули.

Карина вздыхает.

- Поэтому я и обратилась в суд.

- Да, - соглашаюсь с ней, - ты была предусмотрительной.

Представляю, как на комплименте она опускает глаза. А щеки еле заметно трогает румянец. Кожа цвета золотистого загара мало пропускает его. Но если присмотреться, видно, как нежное личико розовеет.

Так, надо бы прибавить холода. Ведь румяной Карина становилась еще и в минуты, когда мы были очень близки. Когда нас накрывал такой жар, что мы оба судорожно сдували с лица капельки пота.

Сзади раздается сигнал.

- И что теперь? - спрашивает Карина после паузы. - Еще раз поговоришь с родственниками?

Да, вернемся к реальности.

- Я не собираюсь отчитываться, - говорю без промедлений, - тетя или примет мою личную жизнь, или будет недовольна ею на расстоянии.

- Тебе будет непросто.

Искреннее сочувствие в ее тоне действует как мягкое объятье. Мне сразу становится легче дышать.

- В пятнадцать лет я ушел из дома, - упоминаю еще один факт биографии, - и с тех пор никто не диктовал мне, как жить. Не будет диктовать и сейчас.

Карина посмеивается. Кажется, с облегчением.

- Ты производишь впечатление самостоятельного. Надеюсь, Тимошка пойдет в тебя.

- Ему есть в кого быть независимым и сильным, - намекаю совсем не на себя.

- Спасибо.

Карина меня понимает. Мы проговариваем вплоть до моего приезда домой. В лифтовой связь может потеряться, да и время уже реально позднее. На столицу легла темнота.

С мглой, конечно же, прекрасно борется освещение. Но по факту уже ночь, и моим важным людям пора спать.

- Ну, я пойду, - улыбаюсь, хоть Карина и не видит, - доброй вам ночи.

- Тебе тоже спокойной ночи, Антон.

Карина не спорит. Но и радости от прощания в ее голосе нет. Или я просто хочу убедить себя, что я ей небезразличен?

***

Карина

С Антоном мы завершили разговор. Его сын давно уснул под наши голоса. А я так и лежу, разместив руки со смартфоном на груди. Глазею в потолок.

Когда Антон сегодня уехал, в моей голове засела мысль - мы никогда не будем вместе. Не то что бы я этого очень хотела… Вернее, не то что бы я это планировала. Но вся история с отцовством окончательно не оставила нам шансов.

Я до конца дней буду ассоциироваться у него с шоком, неприятными эмоциями. А восторг от вида малыша со временем пройдет и сменится рутиной. Антон же Троицкий не производит впечатление того, кто будет ловить кайф от бытовухи.

Мне, в свою очередь, будет досадно от воспоминаний, как он не поверил мне. Обидно, если вдруг мужчина начнет морозиться от Тимошки.

Да даже если не начнет (во что я очень хочу верить)! Если станет самым лучшим папой. А он может! И в этом случае мой личный образ в его глазах вполне возможно навсегда утратил романтичный и чувственный оттенок.

Так я размышляла и почти смирилась с этим. Но его звонок все перевернул…

Нет, я не считаю, что раз он позвонил, то непременно любит меня и хочет… Всяких там отношений. Просто внутри снова разжигаются эмоции. А смирение с участью «мамы общего ребенка» тает без следа.

- Кариша, ты спать или еще попьем чайку? - шепчет из дверного проема Зоя Львовна. - Боюсь, шарлотка до завтра засохнет.

У Зои представления из прошлого - еда не должна испортиться, даже если больше не лезет в рот.

- Мм… Даже не знаю.

- Идем! - заговорщицки шепчет старушка. - Вы с Антоном почти ничего не съели.

Вот тут она не права, конечно. Но все равно я сейчас не усну.

- Хорошо…

Когда прихожу, стол уже накрыт. Некрепкий чай дымится в чашках. Яблочный пирог источает аромат. Мой желудок урчит.

- Вот! Что я говорила, - торжествует хозяйка квартиры, - шептались тут о своем. Не до еды!

Она хихикает. Садится напротив меня, кутается в коричневый плюшевый халатик. Прихлебывает из кружки.

- Как вам Антон, Зоя Львовна?

На мое отношение к этому мужчине не повлияют мнения. Однако мне интересно. Зоя опытный человек.

- Да что мне? - она смеется. - Главное, у тебя глазки заблестели, как он появился! Я подумала, по работе познакомились. А оно вон что! Да так и лучше… Родной отец. К Тимошке так тепло относится.

- А ему не надоест? - морщусь.

Зоя Львовна качает головой.

- Все надоедают… Дети, родители, мужья, жены. Коты и собаки! Но это моментами… А потом раз, смотришь и понимаешь, насколько сильна твоя любовь. Я думаю, ваша справится со всеми жизненными кочками.

Женщина потягивает чай. Я снова ничего не ем.

- Да мы и не вместе совсем…

Вкратце рассказываю Зое про наш случай. Та округляет глаза. Потом усмехается.

- Да, наворотила жизнь! Но как не вместе? Не живете сейчас только что… По вам же видно, что не чужие друг другу люди. Видно.

Старушка не умеет говорить по-современному красиво. Но от ее слов в душе разливается какой-то покой. И я вдруг съедаю целых три куска шарлотки.

Засыпаю как убитая. Времени на сон осталось мало, а утром будильник радостно напоминает - сегодня нужно в офис. Ой-й-й…

Если в универе я раздирала глаза и, глотнув кофе, заставляла себя выйти из дома, то сейчас все по-другому. Кроме меня есть маленький человечек, которого нужно обиходить. Пока я дома, занимаюсь сыном сама. Он и так после останется на Зою.

Не помешал бы мне еще один партнер по родительству. Ох, не помешал бы!

Ну да ладно, мне не привыкать. Умывашки, кормежка, мой завтрак и сборы на работу. Даже бодрость приходит. А окончательно просыпаюсь я, выйдя во двор. Прямо у подъезда стоит красивая черная машина. А возле нее не менее шикарный…

- Антон!

- Доброе утро! - мужчина поднимает ладонь в приветственном жесте.

- Как ты здесь?! - удивляюсь.

Троицкий широко улыбается.

- Приехал. Давай, я подвезу тебя до Абакумовой. Заодно поговорим.

Явно разговор тут имеет ключевое значение. Мне становится не до смеха.

- Мм… Давай.

Он уже открывает для меня дверь. Прохожу, сажусь. Чувствую прикосновение к локтю в это время. Сердце еще сильнее ускоряет ритм.

Я надела сегодня шелковую тунику бледно-розового цвета и узкие белые брюки. Волосы убрала наверх в шишку. На улице жара, мне не нужно в суд. Позволила себе немного свободы в дресс-коде.

- Хорошо выглядишь, - дает оценку моим стараниям Антон.

- Ты тоже.

Смотрю на него искоса. На мужчине серые брюки и белая рубашка с коротким рукавом. Мне никогда не нравились такие фасоны. Но на нем вещь сидит классно, обтягивает не огромные, но вполне себе рельефные бицепсы. А он продолжает держать себя в форме…

- Спасибо, - благодарит мужчина и трогается.

Включает негромкую классическую музыку. В воздухе запах свежести и его туалетной воды. Просто рай. Если бы я не дергалась.

- Так о чем ты хотел поговорить? - сглатываю тревожный ком.

Он тормозит на выезде из двора, впереди пара иномарок. Смотрит на меня. Подозрительно хмурится.

- О Тимошке, о его дальнейшей жизни… Все в порядке?

Он замечает мое состояние.

- Да, конечно. Говори.

Самое последнее для меня сейчас - демонстрировать истеричность. Я должна быть спокойной. Уверенной в себе. Чтобы Троицкий не решил, что я не справляюсь с материнскими обязанностями. Что мне мешает нестабильная психика и все такое.

Мужчина прокашливается. Кажется, он тоже не очень-то комфортно себя ощущает.

- Я хочу больше участвовать в жизни своего сына. Просто ходить и смотреть на него как в музее - не вариант.

Ну, понеслось!

- Для начала вы должны привыкнуть друг к другу, - говорю осторожно.

Антон размашисто кивает. Успевает при этом ловко рулить.

- Возможно, - говорит он, - но я думаю, это произойдет быстро. Зов крови никто не отменял.

Я стараюсь не засмеяться. Все же и нам с этим мужчиной нужно налаживать контакт. Хотя бы как родителям… Так что лучше воспринимать его серьезно.

- Надеюсь, он вам поможет, - имею в виду зов.

Троицкий снова прочищает горло. Он не простудился?

- Так вот, я хочу принимать в жизни сына самое непосредственное участие. В идеале нам, конечно, было бы жить вместе. Также я полностью беру на себя его содержание. Если хочешь, оформим это через суд.

Он предлагает юридически назначить алименты или проживание Тимошки с ним?!

Я дышу как паровоз. Романтические мысли от аромата парфюма в салоне растворились без следа. Сейчас я ощущаю только запах повисшей в воздухе опасности.

- У меня нет причин сомневаться, что ты не сдержишь слово, - говорю, с трудом выдохнув, - это я о деньгах для сына. Но, Антон! Ребенок должен быть со мной! Он же совсем маленький! Да он от груди не так давно отлучен!

Впиваюсь взглядом в лицо Троицкого. Хочу прочесть там его реакцию. Но пока вижу только взлетевшие вверх брови. А еще ошалелые глаза мужчины, которые опускаются как раз на ту самую зону, от которой несколько недель назад отказался малыш.

Антон шумно сглатывает. Из машины сбоку, которую он только что чуть не задел, несутся ругательства. Да, не лучшая идея была говорить по дороге.

- Хм, я совсем не имел в виду твои… - он снова смотрит ниже моих ключиц. - Твои права матери! Я не собираюсь лишать тебя их.

И на том спасибо! Грызу губу.

- Здесь должно последовать какое-то «но»? - морщусь.

- Но я бы хотел жить со своим сыном. К чему скрывать?..

Антон всегда отличался некой прямотой. Да, он удерживал в тайне свои данные. Из-за опасности. Но о чувствах, желаниях и перспективах всегда говорил прямо. И о том, что будущее у нас вряд ли есть. К чему я вообще это вспомнила?

- Спасибо, что не отказываешься от обязанностей отца, - говорю миролюбиво.

В конце концов, я решила придерживаться роли адекватной матери. Вернее, я такая и есть! Просто внутри сейчас мечутся самые разные эмоции. От страха, что Антон все же станет добиваться жизни Тимки с ним, до грусти - что все втроем мы жить вместе не можем.

- Я не сделаю тебе плохо, Карина.

- Хорошо.

Мне тоже хочется прямо узнать, нет ли в его планах забрать Тимку? В то же время страшновато подкинуть идею. Решаю пока затаиться.

Тем более, Троицкий сам меняет тему.

- Я думаю, ты позаботилась о том, чтобы у малыша было все необходимое, - начинает он, явно подбирая слова, - но может быть, что-то купить не получилось? Какие-то коляски, люльки, бутылочки и прочее. Я приобрету все, чего недостает. И еще мне нужна сумма ежемесячных расходов на Тимошу. Чтобы я не дал меньше.

Не мужчина, а мечта! Вот только такие парни кроме полного обеспечения хотят еще и все контролировать. Насмотрелась я на них за время работы. И у нас в городке и здесь в столице жены этих мужчин часто обращаются за защитой.

Я все же надеюсь, Троицкий не совсем такой. Или совсем не такой. Но осторожность не помешает.

- По поводу крупных покупок я подумаю, - конечно же, отталкивать его я не собираюсь, - а вообще содержать ребенка обязаны оба родителя. Я тоже работаю…

- Я в курсе, - перебивает меня Антон, - но у меня более твердое финансовое положение. А если уж говорить о законе, пока малыш такой маленький, я должен содержать и его, и тебя.

Он окидывает меня боковым взглядом. Почему тревога сразу уходит на задний план, а по коже пробегают мурашки? Содержать тебя… Боже, это звучит так чувственно!

Наверное, я перечитала книг для женщин. Или права наша секретарша, критикуя нерегулярность моей интимной жизни.

Исподволь я гляжу на сильные пальцы Антона, которые так ловко управляются с рулем. Я знаю, как они умеют нажимать и скручивать. Какими ласковыми и решительными могут быть.

На меня накатывает жажда… Избавить меня от нее мог бы упоительный поцелуй. Свежий и долгий.