Глава 31

Майские праздники в этом году выпали длинные. Лара, измотавшаяся за апрель до предела, из последних сил дождалась благословенной (иначе не скажешь) возможности перевести дух и хотя бы немного разобраться с накопившимися делами.

За десять дней выходных можно было слетать в полноценный отпуск, но она не нашла сил выбрать направление поездки и купить билеты. Не привлекала ни притягательная своей близостью Европа, ни полные тепла и солнца моря и океаны, ни — на худой конец — один из пафосных релакс-отелей в Подмосковье.

Когда Дима, уезжавший к родителям на все свободные дни, чтобы, как он сам сказал, на год вперед наесться шашлыков и належаться в гамаке, полюбопытствовал у Лары о ее планах на ближайшую выходную неделю, то был очень удивлен, что отдыхать она не собирается, — в Москве не отправиться на длинных майских, если не за границу, то хотя бы в Питер или к родне на природу, не стремились единицы. Лара пожала плечами, не объясняя своих мотивов. В начале мая у нее давно с настроением не ладилось.

Седьмого числа был ее день рождения, но любые светлые чувства, игристое предвкушение сюрприза и веселья затерялись в прошлом. Только в памяти с реальностью каждый раз диссонировали то ли сохранившиеся из детства ожидания, то ли недовольство собственной несуразностью — ведь ощущение неправильности никуда не исчезало. Лару знала, что упускает, что бывает по-другому, и все десятилетиями идет не так, как должно. В этом и была беда: ей было с чем сравнить.

После гибели отца мать прекратила отмечать дни рождения, как и любые знаменательные события. Поначалу, случалось, родственники заходили в гости без приглашения, но вскорости завязали с визитами, наверняка заметив, что праздником в квартире Белых каждый раз и не пахло.

Из года в год Лара улавливала в себе растерянность перед этим днем. В школе — когда одноклассники интересовались, позовет ли она их к себе и что ей подарили дома; в университете — слушая, как одногруппницы во всю планируют торжества в свою же честь; на работе — принимая от коллег в подарок огромный букет и одновременно с тем понимая, что все полученные ею за жизнь цветы — дань формальной вежливости и она совершенно не знает, каково получить букет по другому поводу, потому что искренне, от сердца, из любви ей дарили букеты полевых цветов и только в раннем детстве: чаще всего — отец, иногда — дедушка, которого Лара запомнила плохо.

В ее дне рождении не осталось ничего приятного, одна горечь утраченной, утекшей сквозь время стороны жизни. И бессилие. Потому что нельзя ничего изменить, нельзя избавиться от рождавшихся вне всякой объективности разочарования и обиды. Проще было игнорировать: праздник и вызванные им переживания.

Лене эти соображения, даже в сжатом и приглаженном на предмет нормальности виде, не нравились. Ежегодно она предпринимала попытки Лару куда-нибудь вытащить; в университете, когда они еще жили вместе в общежитии, даже девчонок своих приглашала, пока не убедилась, что в компании малознакомых людей Лара расслабляться и не подумает. За последние несколько лет свой энтузиазм она поумерила, но никогда не позволяла Ларе проводить день рождения в одиночестве.

В полдень заявившаяся на порог ее квартиры Лена, вручив и бутылку с шампанским, и коробочку с подарком, прошла на кухню, поставила на стеклянный круглый стол любимый торт Лары и, улыбаясь, подразнила:

— Все-таки стоило и твоего Диму пригласить. Он три недели тебя сторожил. Заслужил почетное место за столом.

В ответ Лара показательно закатила глаза. Она в очередной раз пожалела, что рассказала и про Диму и про его помощь, надеясь так успокоить подругу, которая, едва во всех красках узнав от Дениса ситуацию с угрозами, вознамерилась контролировать каждый ее шаг. Тогда Лена действительно успокоилась и прекратила звонить с периодичностью в полчаса; правда, заодно прониклась к незнакомому ей Диме восторженной симпатией. По большей части восхищение было молчаливым, но иногда прорывались фразы и намеки — явные надежды Лены на счастливую историю любви.

— Он мне помог — это уже чересчур. Мы не о том договаривались с ним в начале всей этой авантюры.

— Ну и что? Лар, отношения же меняются. Вы с конца прошлого года знакомы, столько времени прошло. Может, пора присмотреть к нему получше? Ты уверена, что не влюблена, а?

Лара фыркнула.

— То, что мы стали чаще контактировать, не говорит, что я без него жить не могу. Нам лишь есть о чем поговорить вне постели — это приятный бонус, но не более того.

— Он у тебя ночевал.

— Нет, он после секса уехал.

— Но он был у тебя дома! Кто вообще, кроме меня, был у тебя дома?

— Твой муж был. Даже не раз.

— Тут без шансов, так что не считается, — Лена пошутила с грустью в глазах, а Лара постаралась улыбнуться и смолчать. Подобные слова точно не приглашение на диспут о том, какой плохой из Дениса муж.

— Я в тот день слишком устала, чтобы кататься туда-сюда.

— Лар, ты оправдываешься, что ли?

— А мне есть зачем?

Лена сощурилась загадочно, чуть слонив голову.

— Тебе лучше знать зачем.

— Давай без этих намеков, — не желая поощрять ее домыслы, Лара принялась объяснять: — Мы просто хорошо общаемся. После четырех месяцев регулярных встреч — это нормально, как ты сама только что говорила. Как видишь, никто из нас не корчится от мук любви. Все как я и хотела.

— А дальше что? — Лена так и не сводила с нее пытливого взгляда, продолжая задавать вопрос за вопросом, проявляя несвойственную для себя настойчивость. Лара, конечно, догадывалась, что допрос организован с одной целью — зародить в ней зерно сомнения, как будто без этой беседы она вдруг останется неспособным к рефлексии каменным монолитом.

— Мы с Димой обо всем договорились: расходимся, как только кому-то из нас эти взаимоотношения перестанут приносить пользу.

— И ты совсем не расстроишься, если он внезапно найдет себе девушку и захочет все прекратить?

— А я должна расстроиться? — Лара вздернула брови.

— Это не ответ.

— Да с чего мне расстраиваться? Если только немного: когда я в следующий раз найду кого-нибудь подходящего?

— Вот именно: подходящего! — У Лены загорелись глаза. — За столько лет — никого, а тут появился Дима, и вы уже четыре месяца встречаетесь душа в душу! Вы ведь подходите друг другу, почему ты не хочешь попробовать?

Навязанный Леной разговор стал раздражать. Подхватив со стола шампанское, Лара подошла к более удобной по высоте кухонной тумбе и взялась за красный язычок на обертке горлышка. Тогда же решила, что пора сворачивать затянувшуюся сессию дружеской психотерапии.

Конечно, Лена, убежденная, что на свете каждому очень нужен близкий человек рядом, так и не приняла ее взгляды на жизнь и острожное отношение к любым привязанностям. Загораясь временами, как сейчас, она отчаянно старалась доказать ценность человеческого тепла. Твердила, что достичь его — не так уж сложно, а Ларе стоило бы стать более открытой к миру и людям вокруг.

— Я просто не хочу. — С тихим хлопком из бутылки выскочила пробка. Захватив бокалы, Лара вернулась к столу. — Давай уже шампанского выпьем и торт попробуем?