Глава 32

Едва рассвело, Диму, спящего сладким сном человека в кои-то веки необязанного вставать по будильнику, нагло растолкал непозволительно бодрый Александр Анатольевич Аверинцев и, то и дело подгоняя, заставил быстро упаковаться в подходящую одежду, и утащил с собой на прогулку в утренний лес.

— Пап, — зевая, Дима бурчал, сонно поглядывая на макушку уверенно шагавшего чуть впереди отца, — а сам пойти или маму взять ты не мог? Я отоспаться хотел. Выходные же.

— Твоя мама сказала мне то же самое и предложила твою кандидатуру вместо себя. Извини, по праву старшинства она тебя опередила.

Дима хмыкнул.

Естественно, мама его опередила. Наверняка она была готова использовать любой шанс, только бы не лавировать снова по узким, плохо протоптанным тропинкам и не запинаться о корни деревьев в сотый раз за год.

Пока они втроем постоянно жили в Москве, редкие шатания по лесу засчитывались за экзотику и отдых, однако после переезда в пригород с прежним энтузиазмом не расстался лишь отец семейства. Он и дом-то нашел на самом краю поселка, чтобы поселиться, согласно мечте, в пешей доступности от природы.

— Всегда знал, что мама — коварная женщина.

— Ну-ну, — пожурил его отец. — Аня почаще твоего мне компанию составляет. А вот ты, ребенок, уже и ориентироваться в лесу разучился, наверное.

— Может быть, — Дима пожал плечами и улыбнулся про себя. «Ребенок» — это в тридцать-то лет? Ха.

— Учили тебя с дедом, учили, а ты все равно все забыл. — Отец шутил, конечно, и мягко намекал, что хотел бы почаще проводить время с сыном.

Дима и сам за эту неделю, проведенную практически наедине с родителями, осознал, как их семье не достает прежней длительности общения; мать с отцом довольно давно осели в Подмосковье, он как раз в то время стал работать больше и не всегда мог вырваться на выходных; виделись они далеко не еженедельно.

— Мы с какой-то целью в такую рань вышли? — выясняя, что его ждет, он всем сердцем надеялся, что отец не по грибы собрался. Впрочем, знал, что напрасно: еще несколько минут назад, на выходе со двора, тот прихватил с собой большое пластиковое ведро.

— Грибочки поищем. В этом году я еще не собирал, но, думаю, будут уже.

Дима громко простонал, не скрывая разочарования.

— Ползать на корточках в семь утра? Бать, за что ты так меня не любишь?

Отец рассмеялся и, обернувшись, проговорил:

— Да не всерьез идем. Так, соберем немного, если будет что, и назад. Прогуляемся с час, и хватит. Да и в Москву ты сегодня возвращаешься, лучше днем тогда поедешь, не по темноте.

Дима кивнул.

Жаловался он больше для проформы. У родителей было хорошо: блаженная тишина, ночи по-настоящему темные, воздух, сочный и густой, какого давно нет в городах, — Дима смог и выспаться, и расслабиться, дав организму ненадолго забыть о вечном шуме, беготне и толкотне.

Тем более предыдущие три недели выдались довольно тяжелыми. Угрозы Ларе, к счастью, начались и закончились одним единственным случаем с обливанием (если только эта не в меру самостоятельная женщина ничего не скрыла), но беспокойство Диму полностью не отпустило. Он переживал за Лару. Не на шутку переживал. Наверное, только сейчас, отстранившись, уверившись, что проблема решена, он был готов признать насколько.

Пусть тот истец (до имени он так и не допытался, разумеется), действительно оказавшийся глупцом с мировоззрением братка из девяностых, не подумал о повсюду натыканных в Москве камерах видеонаблюдения и засветил в кадре личико, чем облегчил Ларе и победу в процессе, и дальнейшую защиту от любых посягательств, Диме тем не менее было спокойнее, пока Лара ездила в его машине и компании от одной двери к другой.

Казалось, ему в целом было спокойно, только когда она находилась рядом.

В их последнюю встречу, продолжая про себя опасаться за ее безопасность, он расспросил Лару о планах на праздники. Он не ожидал, что она останется в Москве, как не ожидал, что его первой реакцией на полученный ответ станет сильнейшее желание позвать Лару с собой.

Он сразу же подумал, как хорошо она отдохнула бы, как наверняка радовалась бы возможности пообщаться с его отцом на профессиональные темы, какой умиротворенной выглядела бы с накинутым на плечи пледом, утонув в мягком диване-качалке, размомлевшая от вина и непривычно насыщенного кислородом воздуха, согретая веявшим от пламени костра теплом. Как хорошо было бы ему вместе с ней.

Тогда он промолчал, но притворство перед собой прекратил. Он больше не верил, что ему достаточно того, что у них есть с Ларой сейчас.

Оставалось разобраться, что с этим, не то чтобы внезапным озарением делать.